Ночь без цензуры. Густой запах немытых тел, тёплая моча во рту и вкус говна на языке.

В душной, плохо проветриваемой комнате на втором этаже старого частного дома на самой окраине города, где окна были наглухо закрыты плотными черными шторами, а воздух уже с самого начала вечера стоял густой, тяжелый и пропитанный запахом немытых мужских тел, пота, мочи, грязи и предвкушения самого низкого и самого животного, что только может произойти между десятью взрослыми геями, собрались ровно десять мужчин и три девушки. Это была не просто оргия. Это была заранее оговоренная, тщательно спланированная и предельно жесткая экстремальная ночная сессия, где все границы были стерты заранее, где не существовало слова «нельзя» и где единственной целью было погрузить всех участников в самую грязную, самую противную, самую унизительную и самую подробную мужскую групповую оргию, какую только можно себе представить. Никакой романтики, никакой нежности, никакого «медленного и с чувством». Только сырое, грубое, липкое, вонючее, текучее, растягивающее, давящее, заполняющее все отверстия, все поры, все чувства и все мысли действие, которое должно было длиться несколько часов подряд практически без остановок. Мужчины были все открытыми геями в возрасте от двадцати шести до сорока двух лет, с совершенно разными телосложениями, чтобы в кадре было максимально разнообразно и интересно для тех, кто потом будет пересматривать отснятый материал. Алексей — тридцать пять лет, классический медведь, сто девяносто сантиметров роста, сто десять килограммов веса, широкие плечи, большой мягкий живот, полностью покрытый густой черной курчавой волосней, которая спускалась вниз по груди, по животу, сгущалась вокруг сосков, уходила в пах и дальше по внутренней стороне бедер и даже слегка на спину. Его член был толстым, тяжелым, восемнадцать сантиметров в длину и почти пять в диаметре в самом толстом месте, с длинной, слегка морщинистой крайней плотью, которая сейчас была полностью оттянута назад, открывая большую, темно-фиолетовую, уже блестящую от обильного прекума головку. Под мышками у Алексея были настоящие заросли — густые, влажные, черные, с каплями пота, которые стекали вниз по ребрам и оставляли темные следы на коже. Он не мылся уже ровно три дня — по условию игры, чтобы его естественный запах был максимально сильным, животным и противным. Когда он поднимал руки, запах мускуса, старого пота и остатков мочи ударял в нос сразу и сильно. Максим — двадцать восемь лет, полный противоположный типаж, стройный твинк, сто семьдесят пять сантиметров, шестьдесят килограммов, гладкая почти без волос кожа цвета слоновой кости, розовые соски, тонкая талия, маленькая, но очень упругая и чувствительная попка с розовой морщинистой дырочкой. Его член был всего четырнадцать сантиметров, тонкий, с аккуратно обрезанной головкой, которая легко и глубоко входила в глотку. Он славился своей способностью заглатывать до самых яиц и любить rimming даже тогда, когда это было максимально грязно. Сергей — сорок два года, волосатый daddy с большим пузом, седыми волосами на груди и животе, которые переходили в густую темную растительность в паху и на мошонке. Его член был самым длинным — двадцать два сантиметра, толстый у основания, с сильно выраженными венами, которые пульсировали при каждом ударе сердца, и с длинной крайней плотью, которая собиралась складками под головкой. Жопа у Сергея была большая, мясистая, полностью волосатая, и он обожал, когда ее растягивали до предела и когда в нее заливали мочу или сперму. Дмитрий — тридцать лет, спортивный жок, с рельефным прессом, загорелой кожей, гладким телом, член шестнадцать сантиметров со слегка приплюснутой большой головкой, которая легко входила в любую дыру. Иван — тридцать три года, волосатый otter, густая растительность на груди, животе, ногах и даже слегка на спине, член семнадцать сантиметров с длинной крайней плотью, которая всегда была слегка влажной от прекума. Павел — двадцать шесть лет, slim с длинными темными волосами до плеч, полностью гладкое тело, член пятнадцать сантиметров, очень чувствительный. Андрей — тридцать восемь лет, самый толстый из всех, сто двадцать килограммов, мягкое тело с большими складками жира на животе и бедрах, огромная мясистая жопа, маленький член всего двенадцать сантиметров, но именно он больше всех любил быть bottom и получать глубокий фистинг до локтя. Николай — двадцать девять лет, атлетичный, загорелый, член девятнадцать сантиметров, прямой и толстый. Виктор — тридцать один год, твинк с множеством татуировок на теле, пирсингом в обоих сосках и на уздечке члена, член тринадцать сантиметров. Роман — сорок лет, бородатый мощный bear, широкая грудь, сильные руки, член двадцать сантиметров, очень толстый и тяжелый, с большой головкой. Все десять мужчин стояли в центре комнаты полностью обнаженные. Их члены уже начали твердеть и подниматься от самого вида друг друга, от запаха, от осознания того, что сейчас произойдет. Девушки — Анна, Катя и Елена — были здесь специально для того, чтобы снимать. Три молодые женщины двадцати пяти — двадцати семи лет, одетые в короткие облегающие топы без бюстгальтеров и мини-юбки, под которыми не было трусов. Они держали в руках по два смартфона каждый (один для основной съемки, второй для крупного плана), у них был штатив с профессиональной камерой 4K, внешний микрофон и даже небольшая LED-панель для дополнительного освещения, чтобы все детали — капли, слизь, остатки кала, струи мочи, растянутые дыры, вытекающие жидкости — были максимально четко видны на записи. Они заранее договорились, что будут не просто снимать, а активно направлять, комментировать, унижать и требовать самого противного и самого грязного, что только можно сделать с десятью мужскими телами. Анна, самая высокая из девушек, с короткими черными волосами и холодными серыми глазами, подошла к Алексею и сняла крупным планом его правую подмышку. Камера показала густые черные волосы, мокрые от пота, с видимыми каплями, которые стекали вниз по коже. «Смотрите, какая вонь от этого медведя», — сказала она прямо в микрофон, который записывал все звуки. «Этот запах будет везде — на лицах, в ртах, на членах, в жопах. Когда он начнет трахать и обливать всех, этот мускус останется на каждом, и никто не сможет от него отмыться». Катя, блондинка с длинными волосами, нагнулась к Максиму, который уже стоял на четвереньках по команде, и сняла его попку крупно. Дырочка была розовая, слегка морщинистая, но вокруг нее на волосках были видны явные коричневые остатки кала — Максим тоже не мылся три дня. «Вот это уже нормально», — усмехнулась Катя. «Скоро эта дырка будет полной спермы, мочи и свежего говна. Мы снимем, как оно будет вытекать и как его будут слизывать и жрать». Елена, рыжеволосая, подошла к Сергею и сняла его длинный член крупно, показывая, как головка уже блестит от прекума, как крайняя плоть слегка собрана, как вены выступают и пульсируют. «Все члены будут в деле», — сказала она. «Каждый отсосет, каждый будет выебан, каждый будет обоссан и обосран. Никаких исключений». Мужчины начали двигаться. Алексей первым подошел к Максиму, схватил его за длинные волосы и резко притянул лицо к своему паху. «Открывай рот, твинк-шлюха», — прорычал он низким, хриплым голосом. Максим открыл рот широко, и толстый, тяжелый член Алексея вошел в него одним сильным толчком. Головка растянула губы до предела, вошла на пять-шесть сантиметров, и сразу же заполнила рот соленым, горьким, мускусным вкусом — смесь пота, старой мочи, которая подтекала из уретры за последние дни, и густого, сладковатого прекума. Максим начал сосать, его язык облизывал нижнюю сторону ствола, чувствуя каждую пульсирующую вену, каждую неровность кожи, каждую складку крайней плоти. Он заглотнул глубже — до десяти сантиметров, горло сжалось вокруг головки, слюни хлынули обильно из углов рта, потекли по подбородку густыми прозрачными струями, капая на пол и на грудь Максима. Глаза Максима мгновенно слезились, но он не отводил взгляд — смотрел вверх на Алексея, как и требовалось. Алексей держал его голову двумя большими руками и толкал глубже, пока нос Максима уткнулся в густые черные pubic волосы, пропитанные потом и остатками мочи. Запах был сильный, тяжелый, животный — Максим вдыхал его прямо в легкие, и это только сильнее возбуждало его. «Глотай глубже, сука», — сказал Алексей, и начал медленно трахать рот, двигая бедрами вперед-назад, заставляя горло Максима сокращаться и расслабляться вокруг головки. Девушки сразу же окружили их со всех сторон. Анна сняла крупно, как губы Максима растягиваются вокруг толстого члена, как кожа на члене слегка морщится при каждом движении, как слюни текут ручьем, смешиваясь с прекумом и образуя густые тягучие нити, которые тянутся от подбородка к полу. Катя снимала глаза Максима — красные, слезящиеся, с ресницами, мокрыми от слез, и как он давится, когда член входит слишком глубоко, как горло вздымается и опадает, как на шее выступают вены. Елена снимала яйца Алексея — тяжелые, покрытые волосней, подтягивающиеся при каждом толчке, и как пот стекает с них прямо на лицо и грудь Максима. «Крупно план на глотку», — приказала Анна. «Пусть видно, как член входит и выходит, как слюни булькают, как твинк давится и продолжает сосать. Это будет отлично для начала». В это же время Сергей опустился на колени позади Максима. Он грубо раздвинул ягодицы твинка обеими руками, открыл дырочку пошире и начал лизать. Язык коснулся первой — вкус был резко противный, горький, соленый, с явным металлическим и земляным привкусом старого кала, который остался на волосках и внутри дырочки. Сергей не поморщился, не остановился — он высунул язык дальше, проник в отверстие, начал водить им круговыми движениями, вылизывая все, что можно было достать. Слюни Сергея смешивались с остатками дерьма, делая все еще более мокрым, скользким и грязным. Максим застонал прямо на члене Алексея — низкий, вибрирующий, гортанный звук, который прошел по всему стволу и заставил Алексея громко выдохнуть и толкнуть член еще глубже. «Да, лизай мою грязную жопу», — простонал Максим, когда член на секунду вышел изо рта, оставив густую нить слюны. Сергей продолжал, его лицо было полностью прижато к попке, нос уткнулся в волосатую промежность, запах пота, мочи и дерьма бил прямо в ноздри и смешивался с запахом собственного пота. Он облизывал, сосал, толкал язык как можно глубже, чувствуя, как дырочка слегка сокращается вокруг его языка, как остатки кала прилипают к языку и потом слизываются. Девушки сразу переключились на эту сцену. Катя сняла крупно, как язык Сергея входит в дырочку, как коричневые остатки кала остаются на языке и на губах, как он слизывает их и проглатывает, как его собственная слюна смешивается с грязью и стекает вниз по ягодицам Максима. Елена снимала лицо Сергея — красное, мокрое, с блестящими от слюны и остатков дерьма губами, с глазами, которые были полузакрыты от концентрации и возбуждения. «Это будет золото для наших подписчиков», — сказала Елена в микрофон. «Смотрите, как он жрет говно из жопы твинка. Крупно, не пропустите ни одного движения языка, ни одной коричневой полосы на языке». Анна подошла еще ближе и сняла, как слюни и остатки кала стекают с подбородка Сергея вниз по шее и на грудь. Затем начался первый круг piss play. Алексей, чувствуя, что уже не может больше сдерживаться, сказал низким голосом: «Пей, шлюха», — и начал мочиться прямо в рот Максиму. Теплая, концентрированная, желтая моча хлынула сильной, почти неконтролируемой струей. Вкус был резко соленый, горький, с тяжелым запахом аммиака — Алексей действительно не пил много воды последние дни, чтобы моча была максимально вонючей и концентрированной. Максим попытался глотать, его горло работало, но мочи было слишком много. Часть вытекала изо рта, текла по подбородку густыми желтыми ручьями, капала на грудь, смешивалась со слюной и прекумом, образуя грязные потеки. Максим давился, кашлял, его глаза слезились сильнее, но он продолжал держать член во рту и глотать сколько мог. Лицо его было мокрым, нос был заложен от запаха, щеки надувались и опадали. «Пей всю мою мочу, твинк-шлюха», — повторил Алексей, держа голову двумя руками, чтобы Максим не смог отвернуться. Струя была долгой — почти тридцать секунд непрерывного потока. Когда Алексей закончил, он вытащил член, и последние капли мочи упали на лицо и грудь Максима. Максим откашлялся, сплюнул немного желтой жидкости, но сразу же открыл рот снова — ждал следующего. Девушки снимали это без остановки. Анна сделала крупный план на струю мочи, как она входит в рот, как щека Максима надувается, как часть вытекает и стекает по подбородку толстыми желтыми нитями. Катя сняла, как желтая жидкость смешивается со слюной и образует тягучие нити, которые тянутся от подбородка к полу и к груди. Елена сняла глаза Максима — полностью красные, мокрые, с выражением полного подчинения, животного возбуждения и легкого отвращения одновременно. «Это будет лучшая сцена для начала», — сказала Анна. «Все подписчики обожают, когда начинают именно с этого — с того, как один пьет мочу другого прямо из члена, как давится и продолжает глотать». Другие парни начали присоединяться. Дмитрий подошел к Сергею, который все еще лизал попку Максима, схватил его за волосы и резко повернул голову к своему члену. «Теперь ты сосешь», — сказал он. Сергей, не сопротивляясь, открыл рот и взял член Дмитрия. Вкус был другой — более сладкий от обильного прекума, но все равно соленый от пота и с легким привкусом мочи. Сергей начал сосать, одновременно продолжая двигать пальцами в дырочке Максима. Павел подошел к Алексею, обнял его, начал целовать в открытый рот, обмениваясь слюной, остатками мочи и прекумом, а потом опустился на колени и начал сосать член Алексея, который был мокрый от слюны Максима и остатков мочи. Вскоре в комнате образовалась сложная, переплетающаяся цепочка из тел: Максим сосал Алексея, Алексей целовался с Павлом, Павел сосал Алексея, Сергей сосал Дмитрия, Дмитрий трахал рот Сергея, Иван лизал жопу Дмитрия, и так далее — все десять мужчин были соединены в один большой, мокрый, вонючий, скользкий клубок из ртов, членов, языков и жоп. Каждый член был обслужен несколькими ртами по очереди. Вкусы отличались: у одного был более сладкий прекум, у другого — резкий запах мочи, у третьего — привкус пота и немытого тела, у четвертого — легкий металлический привкус от остатков кала после rimming. Слюни текли повсюду — на пол, на тела, на лица, на грудь, делая все скользким и липким. Некоторые уже начали кончать в рты — первые порции спермы были проглочены или вытекли густыми белыми струями. Запах в комнате стал почти невыносимым: тяжелая смесь пота, концентрированной мочи, спермы, остатков кала, слюны и легкого привкуса vomit от тех, кто давился слишком глубоко. Девушки ходили между телами, снимали с разных ракурсов, меняли камеры, комментировали каждое действие. Иногда они специально приближали микрофон к лицам, чтобы записать булькающие звуки слюны, хлюпающие звуки члена в глотке, стоны, рычание, редкие звуки рвоты, когда кто-то давился слишком сильно и желудочный сок вырывался наружу. Чтобы сделать еще противнее, Виктор, с пирсингом, подошел к Андрею, который стоял на четвереньках, и начал грубо лизать его большую мясистую жопу. Андрей был толстым, его попка была тяжелой, с глубокими складками, полностью волосатой. После того как кто-то уже лизал ее раньше, она была мокрой, но все еще грязной. Виктор толкнул язык глубже, и неожиданно Андрей не удержал — небольшое количество мягкого, теплого, светло-коричневого кала вышло прямо на язык Виктора. Вкус был сильный, горький, земляной, с резким запахом — настоящий, свежий, противный. Виктор моргнул, его глаза на секунду расширились, но он не остановился. Он продолжил лизать, даже проглотил немного, потому что девушки сразу закричали: «Да, жри говно, сука! Не смей останавливаться! Снимай крупно, как он ест дерьмо из жопы!» Елена мгновенно приблизила камеру к лицу Виктора, показывая, как его язык в дерьме, как коричневые остатки остаются на губах и подбородке, как он слизывает и глотает. «Это то, что нужно», — сказала она возбужденно. «Реальное, без фейка, без монтажа. Зрители будут в шоке и будут дрочить на это». Андрей стонал громко: «Боже, как противно… но не останавливайся, лизай глубже…» Его маленький член был твердым и капал прекумом на пол. Это продолжалось почти полтора часа. Мужчины менялись местами, каждый был и в роли top, и в роли bottom. Они целовались с открытыми ртами, обмениваясь всем, что было во рту — слюной, мочой, остатками дерьма, спермой, иногда даже небольшим количеством желудочного сока. Члены входили в рты, в глотки, вызывая сильный gag-рефлекс, некоторые действительно слегка блевали — тонкие струйки желудочного сока смешивались со всем остальным, но никто не останавливался. Девушки не прекращали снимать ни на секунду. Они меняли карты памяти в камерах, потому что запись уже была очень длинной. Иногда они специально трогали мужчин — проводили руками по мокрым от пота и мочи телам, щипали за соски, толкали головы глубже на члены, чтобы снять, как кто-то давится сильнее. Их собственные лица были возбуждены — щеки красные, глаза блестят, дыхание тяжелое. Они были здесь не просто как операторы — они были режиссерами и режиссершами этого грязного спектакля. Когда все десять мужчин были уже полностью возбуждены, члены не падали даже после оргазмов, тела были покрыты слоем пота, спермы, мочи и остатков кала, а воздух в комнате стал почти тяжелым от запахов, Анна громко сказала в микрофон: «Это был только пролог, ребята. Сейчас будет еще жестче. Готовьтесь к настоящей групповухе. Все жопы будут использованы, все дыры будут растянуты до предела, все будут обоссаны, обосраны и обкончаны. Начинайте с поезда — чтобы все были соединены в одну цепь. И снимайте все крупно — мы хотим видеть каждую каплю, каждый сантиметр, каждое вытекающее дерьмо». Мужчины перестроились. Максим снова был на четвереньках в центре. За ним встал Алексей, грубо раздвинул ягодицы и начал вводить свой толстый член в уже разработанную, мокрую, слегка грязную дырочку. Член вошел медленно, с громким squelch звуком — остатки кала и слюны облегчили вход, но все равно было туго. Головка прошла, ствол вошел на половину, и на члене сразу же остались коричневые разводы. Максим застонал громко — смесь боли и дикого удовольствия. «Да, еби мою грязную жопу, делай ее еще грязнее», — простонал он. Алексей начал трахать — сначала медленно, потом быстрее, его яйца хлопали о попку Максима, пот стекал с живота Алексея прямо на спину твинка. За Алексеем встал Сергей, ввел свой длинный член в волосатую жопу Алексея, и начал двигаться в такт. И так далее — образовался настоящий поезд из пяти пар: каждый трахал следующего, движение было синхронным, как одна большая волна. Члены входили и выходили, сперма и остатки кала из предыдущих вытекали, смешивались с мочой, которая иногда добавлялась прямо во время траха. Девушки снимали это с разных сторон — снизу, показывая, как члены входят в дыры, как дырки растягиваются, как коричневые и белые жидкости текут по внутренним сторонам бедер, как яйца хлопают и разбрасывают все вокруг. «Крупно на соединение», — приказала Катя. «Покажи, как хуй полностью входит в жопу, как говно остается на стволе, как он выходит и входит снова, как дырка не закрывается». Они снимали лица парней — как они стонут, как пот льет градом, как некоторые плачут от переполнения ощущений, как челюсти сжаты, как вены на шеях вздулись. Это было только начало настоящей ночи. Но пролог уже закончился. Ночь только начиналась.