После войны

Вдохновлена фанвидео спарринга Бакуго и Урараки. Можно найти на ютубе, под названием "Бакуго и Урарака, раунд 2" Прошел месяц. Ангар снова погрузился в тишину. Только тяжёлое дыхание двух людей нарушало её. Очако стояла напротив Бакуго, слегка согнувшись, пытаясь восстановить дыхание. Волосы выбились из хвоста, форма была испачкана после нескольких минут непрерывной тренировки. Бакуго выглядел не лучше. И всё же на его лице была эта знакомая уверенность. Та самая, которая раньше выводила её из себя. — Ты опять думаешь слишком долго, — сказал он. Очако подняла взгляд. — А ты опять слишком уверен в себе. — Потому что я знаю свои возможности. — А я знаю твои. На секунду он замолчал. Потому что раньше она бы никогда не сказала это так уверенно. Раньше она смотрела на него как на человека, до которого нужно дотянуться. Теперь она стояла напротив него как равная. — Не расслабляйся, круглолицая. — Я и не собиралась. Она сделала шаг вперёд. Бакуго улыбнулся своей привычной дерзкой улыбкой. — Тогда попробуй остановить меня. Следующее движение произошло почти одновременно. Взрыв. Рывок. Шаг в сторону. Очако уже знала его стиль. Знала, когда он атакует. Знала, куда он направит удар. Но Бакуго тоже знал её. Он ожидал, что она будет уклоняться. Ожидал, что она попытается найти безопасный путь. Но она сделала то, чего он не ожидал. Она пошла навстречу. — Что?! Она коснулась поверхности рядом с ним, убирая вес с пола, и использовала его собственное движение против него. На секунду Бакуго потерял равновесие. Всего на секунду. Но этого хватило. Очако воспользовалась моментом. И через мгновение он оказался на спине, она придавив коленом его грудь, почти сидела на нем. Тишина. Она замерла. — Я... Она моргнула. — Я правда тебя победила? Бакуго смотрел на неё снизу вверх. Несколько секунд он ничего не говорил. А потом раздражённо выдохнул. — Не улыбайся так. Очако не смогла сдержаться. — Почему? — Потому что бесит. — Ты злишься, что я выиграла? — Нет. Пауза. — Злюсь, что ты теперь слишком уверенная. Она тихо рассмеялась. И этот смех почему-то выбил его сильнее, чем её атака. Потому что раньше он редко слышал его. Настоящий. Не тот, который она показывала всем после случившегося. Не тот, который говорил: «Я справляюсь». А настоящий. Он смотрел на неё и вдруг понял. Она больше не пыталась быть сильной ради всех. Она просто была сильной. — Бакуго? Он слишком долго молчал. И Очако нахмурилась. — Ты завис? — Заткнись. Он резко поднялся. Очако даже не успела отойти. В следующую секунду она снова оказалась на полу. Но теперь всё было иначе. Он не атаковал. Не пытался победить. Просто перехватил её движение и остановил, нависая сверху над ней. Его руки были рядом, но он не удерживал её силой. Он оставлял ей выбор. И она это заметила. — Ты проиграл, — тихо сказала она. — Знаю. Она удивлённо посмотрела на него. — Ты признал поражение? — Не привыкай, мелкая. Очако улыбнулась. — Это почти признание. — Не начинай. Но он не ушёл. И она тоже. Между ними снова появилась тишина. Та самая, которая когда-то была неудобной. Теперь она была другой. Спокойной. Безопасной. — Ты стала сильнее, — сказал он. Очако посмотрела на него. — Это комплимент? — Нет. — Конечно. Он закатил глаза. Но впервые не стал отрицать. Она осторожно коснулась его руки. Не как во время боя. Не чтобы использовать причуду. Просто чтобы почувствовать, что он рядом. Бакуго замер. Он привык, что люди либо боялись его, либо пытались изменить. Очако никогда не делала ни того, ни другого. Она просто видела его. Настоящего. Со всеми недостатками. Со всей злостью. Со всеми страхами. — Знаешь... Её голос стал тише. — Раньше я бы никогда не подумала, что буду вот так проводить время рядом с тобой. — Я тоже. Она удивилась. — Правда? — Ты была слишком раздражающей. Она усмехнулась. — А сейчас? Он посмотрел на неё. И впервые не спрятался за привычной грубостью. — Сейчас тоже. Она рассмеялась. — Невероятно. Ты совсем не умеешь говорить нормально. — А ты слишком много говоришь. Но улыбка исчезла с его лица не сразу. И именно это заметила Очако. Она знала этот взгляд. Он появлялся редко. Когда он переставал защищаться. Когда переставал быть Бакуго Кацуки — лучшим, сильнейшим, тем, кто всегда должен справляться. И оставался просто человеком. Она не отступила. И он тоже. Бакуго медленно наклонился. Не резко. Не уверенно, как в бою. Осторожно. Будто впервые в жизни действительно боялся сделать неправильный шаг. Бакуго молчал. Для человека, который всегда находил силы идти напролом, сделать этот маленький шаг оказалось неожиданно трудно. — Если не хочешь... — начал он, но договорить не успел. Очако закрыла глаза и потянулась к нему. Она тихо выдохнула, ощущая его тёплое дыхание. Бакуго несколько мгновений смотрел на нее, словно всё ещё спрашивая разрешения. Их губы встретились легко, почти невесомо. Это был совсем короткий поцелуй. Скорее осторожное прикосновение, в котором было больше чувств, чем опыта. Когда они отстранились, между ними осталось всего несколько сантиметров. Очако тихо рассмеялась. — И всё? Я как-то по-другому представляла свой первый поцелуй. А у самой сердце бешено колотилось, оглушая её, будто сейчас выпрыгнет из груди. Бакуго отвёл взгляд, стараясь скрыть смущение и собственные эмоции. — Для первого раза... хватит. Она улыбнулась ещё шире. — Значит, будет второй? Он посмотрел на неё и, впервые за долгое время, позволил себе едва заметную улыбку. — Посмотрим, круглолицая. — Ну вот… — тихо пробормотала она. — Теперь всё стало ещё более неловко. Бакуго тихо фыркнул. — Для кого? Она посмотрела на него с удивлением. — Для меня вообще-то. — Это твои проблемы. — Кацуки… Она впервые произнесла его имя так легко, без раздумий. Он заметно замер. Совсем на мгновение. Но Очако этого хватило, чтобы понять — ему непривычно. — Чего? — Тебе идёт, когда тебя называют по имени. Он недовольно цокнул языком. — Не начинай. Она тихо рассмеялась. — Смущаешься? — Нет. — Очень похоже. — Очако. Он произнёс её имя чуть твёрже, будто специально, чтобы вернуть разговор в привычное русло. Но получилось наоборот. Они оба рассмеялись. Впервые за долгое время это было так просто. Без напряжения. Без необходимости угадывать мысли друг друга. Очако осторожно села рядом, прислонившись плечом к его плечу. — Можно? — Ты уже села. — Значит, можно. Он ничего не ответил. Только едва заметно качнул головой. Несколько минут они просто наблюдали, как за окнами ангара медленно темнеет небо. Тишина больше не давила. Она стала уютной. — Знаешь… — вдруг сказала Очако. — Мне всегда казалось, что ты не любишь, когда к тебе прикасаются. — Не люблю. Она подняла бровь, посмотрев на него. — Но… Он посмотрел на её ладонь, которая всё ещё лежала рядом с его рукой. Потом медленно накрыл её своей. — Есть исключения. От этих слов у неё перехватило дыхание. Она переплела их пальцы. Осторожно. Будто боялась, что если сделает резкое движение, он передумает. Но Бакуго лишь крепче сжал её ладонь. — У тебя руки холодные. — Нервничаю. — Из-за меня? — Немного. Он усмехнулся. — Странная. — Сам такой. Урарака улыбнулась и снова, совсем легко, коснулась его губ коротким поцелуем. На этот раз Бакуго ответил сразу. Уже увереннее. Когда они снова отстранились, он едва заметно коснулся своим лбом её лба. — Теперь хватит? Очако рассмеялась. — Даже не знаю… — Круглолицая. — Что? — Ты начинаешь пользоваться тем, что я сегодня слишком добрый. Она широко улыбнулась. — Разве? — Ага. — Тогда придётся пользоваться этим почаще. Он закатил глаза, но уголки его губ всё равно дрогнули. — Невыносимая. – Какая есть. Очако ещё несколько секунд не отпускала его руку. Они сидели на холодном полу ангара, плечом к плечу, и за высокими окнами уже почти стемнело. Где-то далеко слышались голоса учеников, возвращавшихся в общежитие после вечерних занятий. Здесь же было тихо. Так тихо, что она слышала его дыхание. — Нам, наверное, пора, — негромко сказала она. — Ага. Но никто не пошевелился. Очако тихо улыбнулась. — Мы уже минуты три говорим, что пора. — Значит, ещё не пора. Она посмотрела на него. — Не думала, что когда-нибудь услышу от тебя такую логику. — Не привыкай. Она тихо засмеялась. — Хорошо. Наконец Бакуго тяжело выдохнул. — Пошли. — Уже? — Если останемся ещё немного, общежитие закроют. Она нехотя кивнула. Они поднялись одновременно. *** Теперь, заходя в ангар, Очако уже не искала взглядом помещение. Она сразу смотрела туда, где обычно тренировался Бакуго. И каждый раз находила его. — Опоздала, — бросил он, не оборачиваясь. — На две минуты. — Именно. — Ты засекал? Он замолчал. — Нет. Она усмехнулась. — Конечно. Во время разминки Бакуго вдруг остановил её. — Стой. — Что? — Локоть выше. Она подняла руку. Он подошёл ближе. — Не так. Не спрашивая, он легко коснулся её предплечья и чуть поправил положение руки. Прикосновение длилось меньше секунды, но от такого нежного, лёгкого прикосновения обоим стало жарко. Очако почувствовала, как он почти сразу убрал ладонь, словно сам не привык к этому. — Теперь нормально. — Спасибо. Он кивнул и отошёл. Они оба сделали вид, что ничего особенного не произошло. Позже они устроили очередной спарринг. На этот раз победил Бакуго. Очако тяжело опустилась на пол. — Всё... — Уже сдаёшься? — Я устала. — Слабовато. Она бросила в него тренировочное полотенце. Он поймал его одной рукой. — Нападение? — Месть. Он впервые за тренировку рассмеялся. Коротко. Тихо. Совсем не так, как обычно. Очако даже замерла. — Ты сейчас... смеялся? – Не было такого, мелкая. — Нет, не показалось! — Показалось. — Кацуки! Он отвернулся, пряча улыбку. Через неделю это заметили остальные. Киришима вошёл в тренировочный корпус как раз в тот момент, когда Очако без всяких раздумий бросила Бакуго бутылку воды. Он поймал её, даже не глядя. Открутил крышку. Сделал глоток. И только потом понял, что это вообще-то её бутылка. Очако рассмеялась. — Ну вот. — Чего? — Теперь придётся покупать мне новую. — Куплю. Ответ прозвучал настолько быстро, что они оба удивились. Киришима молча переводил взгляд с одного на другого. Потом широко улыбнулся. — А-а-а... Бакуго медленно повернулся. — Даже не начинай. — Я вообще ничего не сказал! — По лицу вижу. — Просто... вы стали очень странными. — Исчезни, дерьмоволосый. — Уже ухожу. Но, выходя из зала, Киришима всё равно тихо пробормотал: — Всё-таки дождался... Бакуго сделал вид, что не услышал.