Пепел и звёзды

Запах гари, казалось, въелся не просто в кожу — он пропитал сами стены её маленькой съемной квартиры. Рэйчел сидела на постели, вытянув перед собой плотно забинтованную ногу. Лодыжка после вчерашнего падения в доках Ист-Энда ныла тупой, изнуряющей болью, а на левом плече багровел свежий химический ожог от остаточных искр Адского пламени. Она методично наносила на кожу прохладный экстракт бадьяна, но её мысли были бесконечно далеки от физических ран. Измотанный мозг, упрямо игнорируя усталость, раз за разом прокручивал одну и ту же секунду вчерашнего штурма. «РЭЙ!!!» Этот дикий, сорванный, до хрипоты испуганный крик Сириуса до сих пор стоял у неё в ушах. Он перекрыл даже утробный рев проклятого огня. Зачем он это сделал? Зачем этот чистокровный эгоист, привыкший воевать с легкой ухмылкой ради адреналина, прыгнул наперерез смертоносному зеленому лучу, закрывая её своим телом? Авроры так не поступают. Авроры действуют по инструкции. Они выставляют щиты, они отступают, но они не бросаются под убивающее проклятие ради коллеги, с которой расстались три года назад. Рэйчел судорожно выдохнула, пряча лицо в ладонях. Её пальцы до сих пор мелко подрагивали. Больше всего на свете ей хотелось верить, что Блэку просто стало её жаль. Что в нем сыграло банальное благородство Мародеров. Потому что любая другая причина — например, то, что Сириус всё ещё любит её до безумия — была слишком опасной. Она разрушила бы ту хрупкую стену цинизма, которую Рэйчел так мучительно строила по кирпичику все эти годы. — Так, всё, Рэйчел, соберись, — приказала она самой себе, со злостью закручивая крышку флакона с бадьяном. — Я просто не могу позволить себе еще раз влюбиться в этого безответственного идиота. В этот момент в деревянную дверь её квартиры негромко, но настойчиво постучали. Рэйчел вздрогнула, но уже по особому, знакомому ритму ударов поняла, кто именно стоит на пороге. Это была Астрид — её единственная близкая подруга. Рэйчел доковыляла до коридора и повернула ключ. — Ого, ты всё-таки решила почтить меня своим визитом? — сипло спросила она, пропуская гостью внутрь. — Именно так, Рэй, — Астрид устало сбросила с плеч тяжелую дорожную мантию и устало опустилась на пуфик в прихожей. — Я наконец-то выбралась из этого ада длиною в целую неделю. Думала, там и останусь. — А вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее, — Рэйчел прислонилась спиной к косяку, разглядывая бледное лицо подруги. — Ну, слушай. Я, как обычно, пришла на дежурство в Мунго, рассчитывая отработать стандартные сутки. И тут наше руководство вводит режим особой готовности по всей больнице. Пожиратели устроили серию терактов, раненых привозили десятками, у нас было просто море тяжелых пациентов. Мы в итоге сменялись на ходу, спали кое-как по два часа прямо на кушетках в ординаторской, но всё-таки стойко перенесли эту кошмарную неделю. Астрид наконец разулась, прошла в комнату и бросила взгляд на кровать. — Стоп. А что с твоей ногой? Почему она в бинтах? — Вчера был штурм одного из укрытий Пожирателей Смерти в Ист-Энде, — неохотно призналась Рэйчел, возвращаясь на постель. — Немного не рассчитала и зацепилась за корень. Астрид внимательно, не мигая, посмотрела на неё. Подруга обладала поразительной эмпатией — она всегда очень тонко чувствовала чужие эмоции и скрытые переживания, от неё практически невозможно было что-то утаить. К тому же её врожденный, хоть и слабый навык к Прорицанию частенько давал о себе знать. — Чувствую, выбитая лодыжка — это далеко не все твои новости, — Астрид присела на край матраса. — Тебя как будто что-то сильно гложет изнутри, и это точно не физическая боль. Выкладывай. Рэйчел тяжело вздохнула, крутя в руках пустой флакон из-под лечебного экстракта. — Помнишь, я когда-то рассказывала тебе об одном придурке из Хогвартса? — Это который твой бывший? — Астрид мгновенно подобралась, в её глазах вспыхнул искренний интерес. — Блэк, кажется? — Да. Так вот… Неделю назад я снова встретила его в Министерстве. Нас объединили, теперь у наших отделов общая миссия. — И ты окончательно запуталась в своих и его чувствах, верно? — мягко закончила за неё подруга. — Да! — Рэйчел закрыла лицо руками. — Астрид, я просто не знаю, что мне делать. Он ведёт себя абсолютно нелогично. Вчера во время штурма он буквально закрыл меня своим телом от убивающего проклятия. Выкрикнул моё старое школьное имя на весь дом… А потом, когда мы выбрались, он снова включил свою привычную холодность и отстраненность. Словно ничего не произошло. Он держит дистанцию, и это меня убивает. — Я не понимаю, почему тебе просто не подойти к нему и не спросить обо всём прямо? — пожала плечами Астрид. — Вы же взрослые люди. — Ну нет, — покачала головой Рэйчел, в которой всколыхнулась былая гордость. — Это всё-таки он меня бросил тогда в школе, наговорив гадостей. Если я сейчас начну расспросы, это будет выглядеть так, будто я опять делаю первый шаг навстречу. Бегаю за ним. — Выбрось эту глупую мысль из головы, Рэй, — строго оборвала её Астрид, накрывая её ладонь своей теплой рукой. — На кону твоё душевное спокойствие. Если он прыгнул под Аваду чисто из-за своего аврорского долга и внезапной доброты, то ты, по крайней мере, услышишь это от него прямо. Ты сможешь наконец разобраться в себе и понять, что на самом деле происходит между вами, закрыв эту дверь навсегда. Ну а если он и вправду тебя всё еще любит… то вообще всё замечательно. Спроси его. Тебе станет легче. Министерство магии. Зал совещаний Департамента правопорядка. Разговор с подругой до сих пор эхом отзывался в мыслях Рэйчел, но суровая министерская реальность быстро выбила из неё остатки домашнего уюта. Атмосфера в зале совещаний была ледяной. Глава Департамента, хмурый и разгневанный, расхаживал перед длинным дубовым столом, за которым сидели участники вчерашнего штурма. Рэйчел сидела на своем привычном месте в углу, стараясь не шевелить раненой ногой, а Сириус Блэк расположился чуть поодаль. На его лице больше не было вчерашней паники — он снова нацепил маску равнодушия, хотя его пальцы упрямо сжимали край стола. — Честно сказать, я во многом разочарован тем, как плохо вы справились со вчерашним штурмом, — жестко, чеканя каждое слово, произнес руководитель. — Мы упустили троих Пожирателей, здание уничтожено Адским пламенем, а координация между отрядами оставляла желать лучшего. Он резко остановился прямо напротив Сириуса и ударил ладонью по стопке отчетов. — Но особенно сильно, мистер Блэк, я разочарован вами. Вы действовали абсолютно не по правилам! Нарушили тактическое построение, бросили свой сектор обороны и подвергли смертельной опасности не только себя, но и коллегу из отдела ликвидации! Как вы это объясните? Сириус не вскинул голову. Он не ухмыльнулся, не отпустил фирменную дерзкую шуточку в адрес министерского руководства, как сделал бы это на седьмом курсе Хогвартса после очередной выходки. Вместо этого он лишь сильнее сжал пальцами край дубового стола, так что побелели костяшки. Блэк смотрел строго перед собой, в одну точку на полированном дереве, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Его малиновая мантия, наспех очищенная заклинаниями от вчерашней копоти, казалась сейчас слишком тяжелой для его плеч. — Я признаю свою вину, сэр, — глухо, почти безжизненным голосом произнес Сириус, нарушая затянувшуюся тишину. — Мои действия были неоправданными и безрассудными. Я нарушил тактический приказ. Этого больше не повторится. Рэйчел, сидевшая в самом углу зала, едва заметно вздрогнула от звука его покорного голоса. Внутри неё что-то болезненно перевернулось. Она смотрела на его прямую спину, на резкие, повзрослевшие черты профиля и с пугающей ясностью понимала: перед ней сидел совершенно другой человек. «Как же сильно ты изменился, Блэк…» — пронеслось в её мыслях, и от этой очевидной правды по коже пробежал мороз. В школе Сириус Блэк казался непотопляемым, вечным двигателем, ураганом, который разрушал любые правила ради собственного веселья и адреналина. Он презирал авторитеты, смеялся в лицо Макгонагалл и гордо нес статус главного бунтаря Гриффиндора. Но сейчас… три года непрекращающейся, грязной и жестокой войны словно выжгли из него эту легкую, беззаботную дурь. В его опущенных плечах, в этом тихом, беспрекословном согласии с выговором начальника сквозила глубокая, взрослая усталость. Точно такая же, какую Рэйчел каждое утро видела в собственном зеркале. Война не пощадила даже его — золотого мальчика Хогвартса. Она заставила его повзрослеть слишком быстро, оставив вместо искрометного задора лишь сухой профессионализм и серый пепел в глазах. — Рад, что вы это понимаете, мистер Блэк, — сменил гнев на милость руководитель, явно не ожидавший от всегда проблемного аврора такой покорности. — Лишаю вас премии за этот месяц и объявляю строгий выговор с занесением в личное дело. Свободны. Все свободны, отчеты жду к вечеру. Волшебники за столом зашуршали мантиями, спешно покидая душный зал. Рэйчел поднималась медленно, аккуратно перенося вес на здоровую ногу. Стоило ей сделать первый шаг к выходу, как Сириус, наконец, повернул голову. Их взгляды встретились — всего на одну короткую секунду. В его серых глазах промелькнуло что-то отчаянное, умоляющее и бесконечно нежное, но он тут же отвел взор, глубже пряча руки в карманы мантии. Едва переступив порог душного зала совещаний, Рэйчел поняла, что больше не может держать это в себе. Слова Астрид огненными буквами выжглись в её сознании. Она должна была узнать правду. Прямо сейчас. Сириус двигался впереди, быстро шагая по длинному, слабо освещенному министерскому коридору. Его малиновая мантия тяжело колыхалась в такт резким движениям. Он явно пытался сбежать. — Сириус, нам нужно поговорить! — крикнула Рэйчел ему в спину, с трудом сдерживая дрожь в голосе. Блэк на секунду замер. Его плечи напряглись, но он даже не обернулся. Напротив, он лишь ускорил шаг, упрямо направляясь в сторону каминной сети, словно не слышал её. — Блэк, стой! — Рэйчел рванулась за ним следом, напролом, напрочь забыв про осторожность. Но поврежденная вчера лодыжка отозвалась резкой, простреливающей болью. Рэйчел оступилась, потеряла равновесие и с тихим вскриком грохнулась прямо на холодный каменный пол коридора, больно ударившись ладонями. Этого Сириус выдержать уже не смог. Вся его хваленая выдержка и напускное безразличие испарились в ту же секунду. Он резко развернулся и в несколько широких прыжков преодолел разделяющее их расстояние. Блэк упал перед ней на колени, его руки судорожно обхватили её за плечи, помогая подняться. — Рэй!.. ты как? Сильно ударилась? — в его голосе снова звенел тот самый дикий, панический страх за неё, который она слышала в Ист-Энде. — Зачем ты побежала? Совсем с ума сошла со своей ногой? Рэйчел не шевелилась. Она сидела на полу, крепко перехватив его за запястья, не позволяя ему отстраниться или снова спрятать руки в карманы. Она смотрела прямо в его серые глаза, в которых сейчас метались сотни загнанных чувств. — Что ты на самом деле чувствуешь ко мне, Сириус? — тихо, умоляюще спросила она. — Скажи мне. Пожалуйста. Хватит этой лжи. Сириус замер. Его лицо побледнело еще сильнее, а в глазах отразилась жестокая, невыносимая внутренняя борьба. Рэйчел видела, как он сомневается. Он открывал рот, чтобы снова наговорить ей привычных холодных гадостей, чтобы привычно оттолкнуть её и защитить от Пожирателей… но его взгляд упал на её изможденное лицо, на темные круги под глазами и на свежий ожог, видневшийся из-под ворота. Он понял, что его трехлетняя «защита» превратила её жизнь в выжженную пустыню. Она медленно убивала себя на этой работе, думая, что её никто не любит. Его ложь больше не спасала её — она её разрушала. Стены, которые Блэк строил годами, рухнули с оглушительным треском. Он судорожно выдохнул, утыкаясь лбом в её плечо. Его плечи мелко задрожали. — Я люблю тебя, Рэй… Господи, я никогда не переставал тебя любить, — глухо, едва слышно зашептал он ей в шею. — Все эти три года… каждый чертов день. Рэйчел затаила дыхание, боясь пошевелиться. В голове не укладывалось то, что она слышала. — Тогда зачем?.. Зачем ты выкинул меня? Зачем наговорил тех слов в Хогвартсе? — её голос сорвался на плач. — Потому что это был единственный способ сохранить тебе жизнь! — Сириус резко отстранился, хватая её за лицо своими горячими ладонями. В его глазах стояли слезы. — Моя семья… Беллатриса. Они узнали о нас на седьмом курсе, Рэй. Регулус тайно предупредил меня, что твоё имя внесли в списки на ликвидацию. Пожиратели хотели сломать меня через тебя. Мать ясно дала понять: если я не брошу «эту девку» и не сделаю вид, что ты мне безразлична, тебя найдут и запытают до смерти. Он судорожно сглотнул, прижимаясь своим лбом к её лбу. — Я должен был разбить тебе сердце, Рэй. Должен был стать для тебя подонком, чтобы они потеряли к тебе интерес и оставили в покое. Прости меня… Прости, что заставил тебя пройти через этот ад. Я просто хотел, чтобы ты жила. Рэйчел сидела на холодном полу Министерства, слушая, как бешено бьется его сердце, и чувствовала, как внутри неё рушится старый, темный мир, уступая место горькому, но такому долгожданному теплу. Она наконец-то была дома.