Пепел и звёзды

В день штурма Министерство магии напоминало растревоженный улей, в который залили кипяток. По коридорам Департамента магического правопорядка то и дело сновали мрачные люди в тяжелых дорожных мантиях, хлопали двери, а министерские записки-самолетики летали так низко и испуганно, словно предчувствовали скорую беду. Война подобралась к Лондону вплотную, и сегодняшний выезд не сулил ничего хорошего. Рэйчел стояла в полумраке раздевалки Группы ликвидации, методично и до боли затягивая кожаные ремни тяжелого защитного жилета. Костюм из толстой кожи шведского тупорылого дракона был ее броней, ее второй кожей, которая за два года успела намертво пропитаться запахом пороха, едкой застарелой копоти и горьких, вяжущих экстрактов. Она проверила подсумки на поясе с хладнокровием хирурга, собирающегося на операцию: три флакона серого противодымного зелья, плотно закупоренная пробирка с бадьяном, кровоостанавливающие мази. Напоследок Рэйчел привычным, заученным до автоматизма движением закрепила на запястье страховочный кожаный ремешок, намертво фиксирующий древко волшебной палочки. На этой миссии секундная потеря палочки в дыму означала гарантированную смерть. Никаких красивых жестов. Только сухой расчет. Когда ликвидаторы строем вышли в огромный, пустующий Атриум для объединения с ударной группой Аврората, Рэйчел сразу, почти физически почувствовала на себе чужой, жгучий взгляд. Сириус стоял в первом ряду штурмовиков. На нем была парадная, но уже потрепанная в стычках малиновая мантия, застегнутая на все пуговицы до самого подбородка. На его породистом, бледном лице не осталось и следа привычной ухмылки или мальчишеского задора — только мертвенная собранность и глухое, давящее напряжение. Он мазнул тяжелым взглядом по её фигуре, задерживаясь на глухом вороте её жилета, словно проверяя, надежно ли защищена её шея. Рэйчел демонстративно проигнорировала этот жест, встав в самый конец строя, ближе к выходу. Между ними лежала пропасть из трех лет лжи и вчерашних жестоких обвинений, но сейчас, на пороге боя, всё это истончилось до размеров одной общей секунды. — Задача ясна, — раздался резкий, раскатистый голос Кингсли Бруствера, который командовал операцией. — Штурмуем конспиративный особняк Пожирателей в Ист-Энде. Там засели фанатики. Ликвидаторы идут во второй линии, ваша цель — снимать барьеры на ходу, чтобы штурмовая группа не подорвалась на входе. Трасгрессия по звеньям на счет три. Один. Два. Три. Мир сжался в душную, ледяную точку, ребра сдавило железным обручем, а в следующую секунду Рэйчел оглушил промозглый, соленый ветер и удушливый запах гнилой рыбы. Ист-Энд. Заброшенные доки. Перед ними среди тумана высилось мрачное, полуразрушенное трехэтажное здание из темного кирпича, от окон которого за версту несло могильной, удушающей темной магией. Окна были заколочены, но за ними чувствовалось шевеление. — Вперед! Щиты! — скомандовал Бруствер, и авроры, вскинув палочки, ринулись к парадным дверям. Рэйчел двигалась следом в составе своей пятерки, тяжело дыша сквозь фильтрующую полумаску. Стоило первой парe мракоборцев выбить мощным «Бомбарда Максима» дубовые двери, как воздух на пороге взорвался. Пространство заискрилось ядовитыми фиолетовыми молниями, готовыми расщепить любого, кто сделал шаг внутрь. Сработала древняя родовая защита. — Назад! Всем назад, это проклятие Иуды! — резко, срывая голос, выкрикнула Рэйчел. Она напролом протиснулась мимо застывших авроров, выставляя левую руку вперед. Девушка с размаху упала на одно колено прямо в грязь, вонзая кончик своей палочки в подгнившие доски крыльца. Глаза застилал едкий пот, сердце колотилось в горле, но её пальцы не дрожали. Она методично, с ледяным спокойствием принялась выводить в воздухе сложные, светящиеся синим рунические фигуры, перерезая невидимые магические нити ловушки, одну за другой. Фиолетовые искры с треском бились о её защитное поле, опаляя драконью кожу на рукавах. — Еще секунду… Еще… Чисто! Заходите! — хрипло крикнула она, поднимаясь. Авроры лавиной хлынули внутрь дома. В ту же секунду заброшенный особняк превратился в сущий ад. Из глубины комнат донеслись яростные, дикие выкрики, оглушительный грохот рушащихся перекрытий и зловещие, слепящие вспышки заклятий — смертоносные зеленые лучи Авады перекрещивались с багровыми вспышками оглушающих чар. Пожиратели Смерти не собирались сдаваться, они ждали штурма. Рэйчел бежала следом за штурмовой группой по узким, задымленным коридорам, на ходу гася остаточные проклятия, которые сыпались со стен, словно ядовитые змеи. Воздух стремительно заполнялся гарью. В этом безумном хаосе, среди криков и взрывов, она краем глаза постоянно выхватывала из темноты малиновую мантию Сириуса. Блэк дрался страшно. В нем проснулась вся ярость древнего темного рода, которую он обычно сдерживал. Он раскидывал врагов мощнейшими невербальными чарами, его движения были быстрыми и смертоносными, но Рэйчел с нарастающим раздражением и странным трепетом замечала одно: Сириус упрямо, вопреки всем приказам тактического построения, держался в двух шагах от неё. Он не нападал в авангарде — он прикрывал её. Он двигался как её тень, как невидимый, яяростный телохранитель, готовый снести голову любому, кто посмотрит в её сторону. — Они отступают к подвалу! Зажимай их! — крикнул кто-то из авроров на третьем этаже. Но это была уловка. Оставшиеся в живых Пожиратели Смерти, понимая, что проигрывают, решили забрать с собой всех. Из глубины центрального зала донесся дикий, торжествующий хохот, а затем Рэйчел услышала звук, от которого у неё похолодело внутри. Звук голодного, утробного рева. Адское пламя. В ту же секунду из разбитых дверей зала вырвалось ревущее, багрово-черное пламя. Оно не было похожим на обычный огонь. Оно дышало, меняло форму, на глазах превращаясь в огромных огненных химер, змей и крылатых монстров, которые с голодным писком впивались в деревянные перекрытия дома. Стены особняка вспыхнули мгновенно, превращая здание в гигантский, полыхающий склеп. Токсичный, черный магический дым в секунду заполнил коридоры, отрезая ликвидаторов от основной группы авроров. — Отходим! Трансгрессия! — раздался далекий, кашляющий крик Бруствера. Но трансгрессировать из эпицентра Адского пламени было невозможно — магия стихии выжигала пространственные карманы. Рэйчел, мгновенно сориентировавшись, сорвала маску и сделала два крупных глотка противодымного зелья. Огонь несся прямо на них по узкому коридору второго этажа. Огненная гигантская кобра, сотканная из проклятого пламени, разинула пасть, готовясь поглотить отряд ликвидаторов. — Живой щит! Сдерживаем периметр! — скомандовала Рэйчел, выступая вперед. Она выставила палочку, выкрикивая сложнейшее вакуумное заклинание контр-магии. Из её палочки вырвался плотный, полупрозрачный серебристый купол, который ударил в морду огненной кобры. Пламя взревело от ярости, пытаясь пробить защиту. Рэйчел упала на оба колена, удерживая щит из последних сил. Драконья кожу на её плечах начала дымиться от невыносимого жара, шрамы на теле заныли так, словно их снова прижигали каленым железом. Пальцы сводило судорогой, перед глазами плыли багровые круги. Глядя на ревущее, безжалостное пламя сквозь пелену пота и слез, Рэйчел на какую-то долю секунды потеряла связь с реальностью. Измотанный мозг, плавящийся от жара, внезапно швырнул её назад, в прошлое. Туда, где огонь еще не ассоциировался со смертью. Май 1978 года. До выпускных экзаменов оставалось всего пара недель. Замок дышал весной, ароматом цветущих лугов Хогвартса и скорой свободой. Рэйчел сидела на их любимой лужайке у озера, обложившись свитками. Она жутко нервничала из-за Ж.А.Б.А. и всю ночь не спала, отчего её глаза покраснели, а руки слегка подрагивали от передозировки Бодрящего зелья. Сириус появился как всегда бесшумно. Но в тот день он не шутил и не паясничал. Он молча опустился на траву позади неё, мягко отобрал из её пальцев перья и пергаменты, откидывая их в сторону, и притянул девушку спиной к своей груди. — Эй, мисс Староста, выдохни, — тихо, невероятно нежно прошептал он, утыкаясь носом в её волосы. — Ты сдашь всё на высший балл, я знаю. Перестань себя убивать. Рэйчел хотела возмутиться, но сил не было. Она бессильно откинула голову на его плечо, закрывая глаза. Сириус бережно, теплыми ладонями начал массировать её напряженные плечи. Его пальцы двигались медленно, успокаивающе. Затем он достал из кармана мантии маленькую баночку с мятным кремом, который явно стащил у мадам Помфри, и принялся аккуратно втирать его в её виски, чтобы снять у неё головную боль. — Сири… — выдохнула она, расслабляясь под его руками. — Ты такой милый сегодня. Это даже подозрительно. Блэк замер на секунду. Его объятия стали крепче, почти судорожными, словно он пытался спрятать её от всего мира внутри себя. В его серых глазах, когда она повернула голову, мелькнула такая глубокая, невыносимая тоска, что Рэйчел испугалась. — Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо, Рэй, — тихо сказал он, целуя её в макушку. — Чтобы ты была счастлива. Всегда. Помни об этом, ладно? Чтобы ни случилось дальше. Она тогда не поняла истинного смысла его слов, лишь глубже зарылась носом в его гриффиндорский джемпер, наслаждаясь его абсолютной, бесконечной заботой. Это был их последний спокойный вечер. Через два дня он скажет ей, что она ему надоела, и вычеркнет её из своей жизни. Настоящее время. Резкий треск падающей балки вернул Рэйчел в полыхающий ад Ист-Энда. Серебристый купол её щита истончился, покрываясь трещинами. Огненная кобра Адского пламени приготовилась к финальному броску. Напарники Рэйчел рядом пытались пробить каменную стену, чтобы создать коридор для эвакуации, и на секунду она осталась без прикрытия. Она отдавала всю себя этой борьбе, концентрируясь только на ревущем пламени перед собой. И именно в эту секунду из дыма, позади огненного вала, показалась фигура в черной маске Пожирателя Смерти. Он был ранен, его мантия горела, но в глазах застыла слепая жажда убийства. Он вскинул палочку, целясь прямо в беззащитную, уставшую спину Рэйчел, которая держала щит. На конце его палочки зажглась мертвенно-зеленая искра. — Авада... — начал хрипеть Пожиратель. Сириус Блэк, который пробивался сквозь рушащиеся перекрытия с другого конца коридора, увидел это. Мир для него в эту долю секунды застыл. Он не успевал вскинуть палочку для ответного заклинания. Он не успевал выставить щит. В этот момент в нем умер аврор. Умерла осторожность. Умерли все три года притворства и приказов Вальбурги. Остался только дикий, первобытный ужас за жизнь паиньки-старосты, которую он поклялся защищать. — РЭЙ!!! — страшный, сорванный, безумный крик Сириуса перекрыл даже рев Адского пламени. Он назвал её старым, школьным, запретным именем, выдавая себя с головой перед всеми, кто мог его слышать. Наплевав на летящие искры и падающий потолок, Блэк совершил отчаянный, сумасшедший прыжок ласточкой напролом, закрывая Рэйчел своим собственным телом. Он врезался в неё в полете, сбивая с ног и увлекая на гнилой пол за долю секунды до того, как смертоносный зеленый луч Авады прорезал воздух в том месте, где только что была её голова. Они покатились по полу, усыпанному горящим мусором. Сириус перехватил палочку в падении и, даже не поднимая головы, выдал такую мощную серию невербальных взрывных заклятий в сторону Пожирателя, что противоположную стену коридора просто разнесло в щепки, погребая врага под тоннами кирпича. Дом вокруг них начал складываться, как карточный домик. Центральная балка с грохотом рухнула, окончательно отрезая их от выхода. — Ты как?! Жива?! — Сириус тяжело навис над ней, его лицо было покрыто черной копотью, из рассеченной брови на щеку капала кровь, а малиновая мантия дымилась. Его руки, судорожно сжимавшие её плечи, тряслись так, словно у него был сильнейший приступ лихорадки. В его серых глазах, расширенных от безумного страха, Рэйчел увидела столько отчаянной, болезненной любви, что её собственное сердце пропустило удар. — Жива… — закашлялась она, хватая ртом горячий воздух. — Сириус, пусти, потолок рушится! Он не ответил. Он рывком поднял её на ноги, практически взваливая её руку себе на плечи, и, выставив мощнейший щит «Протего Максима» над их головами, поволок её сквозь огонь и рушащиеся стены к выбитому окну третьего этажа. Сзади них Адское пламя с победным ревом поглотило остатки коридора. Они вывалились из окна за секунду до того, как крыша особняка окончательно рухнула внутрь, похоронив под собой всё. Смягчающие чары авроров у земли помогли им приземлиться на сырую траву заднего двора доков. Вокруг бегали спасатели, кричали раненые, Кингсли Бруствер отдавал приказы оцеплению, но для них двоих мир снова затих. Рэйчел сидела на холодной земле, прислонившись спиной к какому-то железному контейнеру. Её защитный жилет был покрыт подпалинами, фильтрующая маска валялась в грязи, а изможденное лицо казалось серым от копоти и смертельной усталости. Её пальцы крупно, неудержимо дрожали. Она попыталась достать из кармана помятую пачку сигарет, но спички, как назло, промокли от тумана и сырости Ист-Энда. Сириус опустился на колени прямо перед ней. Его бинты на руке после вчерашнего яда снова промокли от крови, лицо было в ссадинах, но он словно не замечал боли. Он молча, внимательно смотрел в её глаза, тяжело и рвано дыша. Не говоря ни слова, Сириус протянул руку и аккуратно взял из её дрожащих пальцев сигарету. Он вставил её Рэйчел в губы, затем плавно достал свою волшебную палочку и небрежно щелкнул её кончиком перед самым её лицом. С палочки сорвалась короткая, мягкая багровая искра, бережно поджигая табак. Рэйчел сделала глубокую, судорожную затяжку, закрывая глаза. Горький дым привычно заполнил легкие, вытесняя запах гари и чужой смерти. Когда она открыла глаза, Сириус всё еще сидел перед ней на коленях в грязи, не заботясь о своей дорогой аврорской форме. В его взгляде больше не было наглости, не было ухмылок. Только бесконечная, выжженная война и тишина, в которой слишком громко стучали два испуганных сердца. Она знала, что должна прогнать его. Должна напомнить про его вчерашние слова. Но после того, как он выкрикнул её имя там, в огне, готовый умереть вместо неё, её стены дали первую, самую глубокую трещину.