Пепел и звёзды

Впервые за последние два года Рэйчел проснулась не от оглушительного воя министерской сирены и не от собственного удушливого кашля. Её разбудил мягкий, золотистый луч утреннего солнца, пробравшийся сквозь щель в тяжелых шторах, и тихий, размеренный стук чужого сердца под ухом. Она лежала в просторной постели Сириуса, укутанная в тёплое одеяло. Сам Блэк спал рядом, крепко, по-собственнически обнимая её за талию, словно даже во сне боялся, что она сбежит обратно в свой персональный ад из вечных дежурств. Его темные кудри разметались по подушке, а лицо в полумраке казалось удивительно спокойным, почти юношеским — война на пару часов отступила от них обоих. Рэйчел аккуратно, стараясь не разбудить его, высвободилась из объятий и села на край кровати. Нога после вчерашней мази Сириуса почти не болела, осталась лишь легкая, тянущая слабость. Она огляделась. Её рабочая мантия, покрытая подпалинами и копотью Ист-Энда, уныло висела на спинке стула. Надевать её не хотелось физически. В этот момент сзади раздалось тихое, заспанное шуршание. Сириус открыл серые глаза, щурясь от света, и на его губах мгновенно расплылась та самая ленивая, обезоруживающая улыбка. — Куда это мы намылились, мисс Староста? — хрипло, со сна протянул он, хватая её за руку и дергая на себя, отчего Рэйчел со смехом повалилась обратно на подушки. — Сириус, отпусти, нам через час нужно быть в Министерстве, — шутливо заворчала она, утыкаясь носом в его плечо. — И мне нечего надеть. Моя форма пахнет так, будто я сама горела в том доме. Блэк на секунду задумался, а затем резко поднялся, подошел к шкафу и выудил оттуда огромный, мягкий темно-бордовый джемпер с золотой гриффиндорской полосой на рукаве. Тот самый, школьный. — На, надевай, — он с ухмылкой швырнул его ей. — Тебе пойдет. Заодно напомним Министерству, какого цвета твоё сердце. Джемпер оказался Рэйчел велик, закрывая ладони до самых пальцев, но он был таким теплым и так уютно пах Сириусом, что она послушно закатала рукава. Спустя час они стояли перед камином в его гостиной. Сириус, уже застегнутый на все пуговицы своей малиновой аврорской мантии, уверенно переплел свои пальцы с её. Рэйчел на секунду замерла, глядя на их соединенные руки. — Ты уверена? — тихо, без тени шутовства спросил он, заглядывая ей в глаза. — Рэй, как только мы выйдем в Атриум, обратного пути не будет. Пожиратели увидят, что я соврал. Нас обоих внесут в черные списки. Рэйчел посмотрела на него — бледная, худая, со шрамами, но с абсолютно ледяной, непоколебимой решимостью в глазах. — Я два года тушу их Адское пламя, Блэк. Думаешь, я испугаюсь их списков? Шагай давай. Они вместе шагнули в зеленое пламя летучего пороха. Спустя секунду камин в огромном Атриуме Министерства магии с шумом выплюнул их наружу. В утренний час пик Атриум бурлил: сотни чиновников, авроров и интернов спешили к лифтам. Но стоило Сириусу и Рэйчел сделать первые шаги по золоченому паркету, как вокруг них начало образовываться странное, звенящее свободное пространство. Самые первые слухи, поползшие после вчерашнего штурма в Ист-Энде, где лучший аврор курса прыгнул под Аваду ради ликвидатора катастроф, сейчас обретали железобетонное подтверждение. Сириус шёл молча, высоко подняв голову, чеканя шаг тяжелыми сапогами и ни на секунду не отпуская её ладонь. Он словно заново заявлял свои права на неё перед всем миром. Рэйчел чувствовала на себе сотни удивленных, шепчущихся взглядов, видела, как округлились глаза у дежурных сотрудников, но ей было абсолютно всё равно. Стены лжи рухнули, и дышать впервые за три года стало удивительно легко. Доведя её до лифтов, ведущих на уровень Группы ликвидации, Сириус аккуратно поцеловал её в висок, прошептав: «Встретимся в обед», и направился в сторону своего Департамента. Стоило Блэку зайти в просторную, пахнущую пергаментом и крепким кофе раздевалку Аврората, как дверь за ним с грохотом захлопнулась. Защелкнулось запирающее заклинание. Сириус даже не успел снять мантию, как чья-то сильная рука ухватила его за грудки и с силой прижала к железным шкафчикам для одежды. Перед ним стоял взъерошенный, злой и абсолютно растерянный Джеймс Поттер. Его очки съехали набок, а в руках он сжимал свежий утренний выпуск «Ежедневного пророка». — Блэк, Мерлин тебя дери, ты совсем из ума выжил?! — яростно зашептал Поттер, оглядываясь на закрытую дверь. — Я сейчас шел через Атриум и думал, что у меня галлюцинации от недосыпа! Вы с Брукс шли за руку?! При всех?! Сириус спокойно, легким движением перехватил запястье друга, заставляя его отпустить мантию, и спокойно поправил воротник. — Да, Сохатый. Мы шли за руку. И теперь всегда будем ходить вместе. — Ты… ты подонок, Блэк! — Джеймс в сердцах швырнул газету на скамейку. — Ты три года назад бросил её, наговорил ей такого дерьма, что она закрылась в себе и ушла на самую убойную работу в Министерстве! Ты три года пил огневиски в барах Лютного, выл по ночам как побитый пес и ломал мебель у меня в гостях, страдая по своей «паиньке»! А теперь ты просто берешь её за руку, и всё нормально?! Что за игры, Сириус?! Оставь её в покое, она и так еле живая после этих вызовов! Сириус молча выслушал яростную триаду друга. Его лицо помрачнело, а в серых глазах застыла та самая тяжелая, взрослая серьезность, которой Джеймс у него никогда не видел. Блэк глубоко вздохнул, садясь на деревянную скамью и подпирая голову руками. — Джеймс… Сядь и послушай, — тихо, глухо произнес Сириус. — Я никогда её не разлюблял. И три года назад я бросил её не потому, что она мне надоела. Поттер замер с поднятой рукой, собираясь выдать новую порцию ругательств, но, разглядев выражение лица друга, медленно опустился на скамью напротив. — А почему тогда?.. — Потому что моя мать и Беллатриса Лестрейндж внесли её имя в списки на ликвидацию, — Сириус поднял на него тяжелый взгляд. — Регулус тайно перехватил письмо и предупредил меня на седьмом курсе. Слизеринки избили её у стены, помнишь? Это было предупреждение. Если бы я не сделал вид, что она мне глубоко безразлична, Белла перехватила бы её у поезда на каникулах. Её бы замучили до смерти, Джеймс. Просто чтобы наказать меня за побег из дома. В Ордене тогда был шпион, я не мог рисковать. Мне пришлось разбить ей сердце и стать для неё последней тварью. Чтобы она просто дожила до выпуска. Чтобы Пожиратели потеряли к ней интерес. В раздевалке Аврората повисла мертвая, оглушительная тишина. Было слышно только, как за окном шумит лондонский дождь. Джеймс Поттер сидел, приоткрыв рот, и его лицо медленно бледнело. Он вспомнил, как все эти три года Мародеры втайне осуждали Сириуса за его жестокий поступок с Рэйчел, как сам Джеймс читал ему нотации о верности, пока Сириус молча напивался до беспамятства, сжимая в кармане её школьную шелковую ленту. — Мерлин… — наконец выдохнул Джеймс, хватаясь за голову. — Сириус… Какой же ты кретин. Почему ты мне ничего не сказал? Мы бы что-нибудь придумали! Мы бы спрятали её у моих родителей! — Твои родители и так были под прицелом, Джеймс, — грустно усмехнулся Сириус, хлопая друга по плечу. — Всё в порядке. Вчера в Ист-Энде я чуть не потерял её навстречу Аваде. Больше я притворяться не буду. Мне плевать на Беллатрису. Если они придут — мы встретим их вместе. Джеймс молча, крепко обнял друга за плечи, встряхивая его. — Мы встретим их вместе, Блэк. Весь Орден Феникса встанет за вашей спиной, понял меня? Пошли работать, загонщик. У нас сегодня много дел.