Солнечный день на Площадке Уравнений
14 часов и 18 минут назад
Жёлто-оранжевое солнце планеты Алгебра заливало Площадку Уравнений тёплым светом. Трава здесь была такой же зелёной, как и на Земле, а небо — таким же голубым. Идеальный день для безделья.
Пять и Три стояли на лужайке и перекидывали друг другу ярко-красный резиновый мяч. Вернее, перекидывала его Три, а Пять каждый раз героически пыталась его поймать и каждый раз промахивалась.
— Да стой ты на месте! — крикнула Три, подавая мяч по высокой дуге. Её пышные земляничные волосы подпрыгнули вместе с ней.
— Я стою! — возмутилась Пять, делая шаг назад и вытягивая руки. — Это мяч летит не по правилам! Траектория не соответствует стандартам игровой...
Мяч пролетел у неё над головой. Пять попятилась ещё дальше и со всего размаху врезалась спиной во что-то твёрдое.
Этим твёрдым оказался Четыре.
— Ай! — Фоур дёрнулся вперёд, едва не свалившись с травы, на которой сидел. Его очки в толстой чёрной оправе съехали набок, а кожа из синей стремительно становилась бирюзовой. — Вы что, совсем...
— Ой, прости! — Пять обернулась и тут же скрестила руки на груди, стараясь сохранить достоинство. — Между прочим, ты сидел в моей слепой зоне. Правила площадки гласят, что...
— При чём тут правила?! — Фоур вскочил на ноги. Он был выше Пять, но сейчас его трясло от раздражения. — Я вообще-то занят! Я помогаю Иксу! Мы говорили о важных вещах, а вы...
Рядом с ним, на траве, сидел Икс. Он нервно теребил пальцы рук, его жёлтое лицо выражало крайнюю степень неловкости. Когда Четыре закричал, он сжался ещё сильнее.
— О, нет-нет-нет, — затараторил Икс писклявым голосом. — Всё в порядке, Фоур, правда. Это не страшно. Я могу и потом осознать свою ценность. Или никогда. Никогда — тоже вариант. Может, у меня вообще нет никакой ценности...
— Замолчи, — отрезал Фоур, не оборачиваясь. — Ты ценный. Я тебе это уже битый час доказываю. А вы, — он повернулся к Пять, — мешаете!
Три тем временем подбежала к ним и остановилась, слегка запыхавшись. Её круглые глаза без радужки светились дружелюбием. Она заметила мяч, который подкатился к ногам Фоура.
— Ой, извините нас, пожалуйста! — Три сложила руки в умоляющем жесте. — Мы не хотели вам мешать! Фоур, можно нам мячик обратно? И мы сразу уйдём!
Фоур медленно наклонился, подобрал мяч и взвесил его в руке. Его бирюзовый оттенок стал ещё насыщеннее.
— Вот, — сказал он, — ваш мячик.
И со всей силы швырнул его в Пять и Три.
Мяч ударил Пять в грудь, отскочил в Три, и обе они повалились на траву. Пять взвизгнула от неожиданности, а Три только охнула.
Мяч же полетел дальше. По красивой параболической дуге он пересёк всю площадку и приземлился аккурат на то место, где сидели Восемь и Двойка.
Точнее, на карточный домик, который они собирали последние полчаса.
Ш-ш-ш-шух.
Три десятка карт разлетелись веером по траве.
Восемь замер. Его крупная, тяжёлая фигура словно окаменела. Он смотрел на то место, где только что стоял его шедевр — трёхэтажный карточный домик с идеальной симметрией, — и не мог произнести ни звука.
— О-о-о, — протянул Двойка и широко улыбнулся. — Как красиво разлетелись! Как листья осенью! Правда, Восемь? Смотри, вот эта упала, как кленовый лист! А эта — как дубовый!
Восемь медленно повернул голову к другу. Его серое лицо не выражало почти ничего, но в глубине бесстрастных глаз читалась вселенская скорбь.
— ...да, — произнёс он наконец низким, вибрирующим голосом. — Как листья.
— Мы можем собрать новый! — Двойка уже ползал по траве, собирая карты в охапку. — Ещё лучше! Выше! В десять этажей! В сто! Как дерево! Представляешь, Восемь? Будет стоять прямо до неба!
— До неба — это высоко, — спокойно ответил Восемь.
— Значит, нам нужна лестница! — Двойка просиял от собственной идеи. — Или мы можем вырасти!
— Мы не умеем расти.
— Ну и ладно. Тогда просто построим новый. — Двойка вывалил собранные карты Восьмому на колени. — Ты лучший строитель карточных домов, Восемь. Правда-правда. Самый-самый лучший.
Восемь посмотрел на груду карт у себя на коленях. Потом на сияющего Двойку. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, но он чуть заметно кивнул.
— Спасибо, Два.
— Всегда пожалуйста! — Двойка плюхнулся рядом. — Давай начнём прямо сейчас? А какой будет первый этаж?
Пока Восемь и Двойка разбирали карты, на другом конце площадки разворачивалась своя драма.
Шесть — низенький и юркий, с лазурной кожей и хитрой ухмылкой, — сидел на корточках и методично выдувал мыльные пузыри. Его длинная чёлка закрывала один глаз. Второй же был прикован к ничего не подозревающей жертве.
Десять — огромный оранжевый парень с гитарой за спиной — бегал кругами и радостно хлопал в ладоши, глядя на переливающиеся радугой пузыри.
— Смотри, Сикс, смотри! Этот такой большой! — Десять подпрыгнул, пытаясь дотянуться до особенно крупного пузыря. — А этот — как маленькая планета! Наверное, там внутри кто-то живёт! Привет, маленькие пузырные человечки!
— Ага, живёт, — лениво отозвался Шесть. — Особенно в этом.
Он вытянул ногу.
Десять, не заметив препятствия, зацепился и с грохотом рухнул на траву. Гитара за его спиной издала жалобный аккорд.
Шесть заржал. Противно, с подвыванием.
— Ой, — сказал Десять, поднимаясь и отряхивая колени. На его добром лице не появилось ни капли обиды. — Там, наверное, кочка была. Ты не заметил кочку, Сикс?
— Ага, — Шесть вытер выступившие от смеха слёзы. — Кочка. Здоровенная такая кочка.
Тем временем Три уже успела подняться и теперь хлопотала вокруг Пять. Из своей вечной сумки она извлекла коробку с пластырями.
— Сейчас-сейчас, будет немножко больно, но это полезно, — приговаривала она, приклеивая яркий пластырь на лоб Пять. — Вот так. Как новенькая!
— Спасибо, — буркнула Пять, морщась. Затем она достала из своего планшета небольшой квадратный пластырь и без предупреждения прилепила его прямо на заплывающий фингал под глазом Три. — Теперь мы квиты.
— Спасибочки! — просияла Три, ничуть не обидевшись. — Очень мило с твоей стороны!
Она оглядела площадку и заметила разлетевшиеся карты. Подбежав к всё ещё застывшему Восьмому, Три быстро собрала карты в аккуратную стопку и вложила их в его большую серую ладонь.
— Держи, Восемь. Всё наладится. У вас с Двойкой обязательно получится новый домик!
Восемь медленно перевёл взгляд на стопку.
— ...да, — сказал он через паузу.
Три уже бежала дальше, но её внимание привлекли новые звуки. Со стороны деревянного столика доносился отчаянный крик.
---
Зеро1 сидел за столиком в гордом одиночестве, попивая что-то из кружки. На нём была его любимая кепка с уравнением Эйлера. Настроение у Нуля1 было сносным — пока он не почувствовал чьё-то горячее дыхание у себя над ухом.
— Приве-е-ет, — раздался вкрадчивый голос.
Нуль1 подпрыгнул на месте и обернулся. Прямо перед ним стоял Четырнадцать. Тёмно-зелёный, с желтоватыми белками глаз и жуткой улыбкой. Из его спины торчали рукоятки ножа и вилки, словно какой-то извращённый аксессуар.
— Что тебе нужно?! — взвизгнул Нуль1, отшатываясь.
— Мне? — Четырнадцать медленно, со вкусом, вытащил вилку и нож из-за спины. Его улыбка стала шире. — Просто перекусить.
— А-а-а-а-а! — завопил Нуль1, срываясь с места.
Он бежал так быстро, как только могли нести его короткие ноги. Четырнадцать нёсся за ним, размахивая столовыми приборами и плотоядно смеясь.
— Помогите! — орал Нуль1. — Он меня съест! Кто-нибудь! Пять! Три! Да хоть кто-то!
Четырнадцать сделал выпад и попытался ударить его ножом. Нуль1 в последний момент пригнулся. Лезвие прошло в миллиметре над его головой и проткнуло кепку насквозь.
— Моя кепка! — завопил Нуль1. — Уравнение Эйлера!
Четырнадцать сорвал пробитую кепку с головы Нуля1, покрутил на пальце и нахлобучил себе на голову. Та сидела на нём криво и нелепо, но он явно был доволен.
— Теперь это моя шляпа, — заявил он.
— Отдай! — Нуль1 подпрыгнул, пытаясь дотянуться. Четырнадцать отступил на шаг. Нуль1 прыгнул снова — Четырнадцать отступил опять, и его лицо приобрело насмешливое, издевательское выражение.
— Ну же, Нулик, — мурлыкал он. — Попрыгай ещё. Это забавно.
Три, наблюдавшая эту сцену, сжала кулаки. Бросив взгляд по сторонам, она заметила метлу, прислонённую к забору.
— А ну стоять! — крикнула она, хватая метлу наперевес.
Через секунду Три уже неслась к месту действия, размахивая метлой, как боевым посохом.
— А ну брысь! — Она ткнула метлой в сторону Четырнадцать. — Отдай кепку! Иди в лес! Плохой! Очень плохой!
Четырнадцать попятился — не от страха, а скорее от удивления. Но метла в руках Три двигалась с такой энергией, что даже ему пришлось отступать.
Нуль1, пользуясь моментом, подбежал к нему и всё-таки сорвал кепку с его головы.
— Моё! — выкрикнул он, прижимая пробитую ткань к груди.
— Ты всё равно не уйдёшь! — пригрозил Четырнадцать, но Три снова замахнулась метлой, и он попятился в сторону леса.
Наконец Четырнадцать развернулся и неспешно, крадучись, направился к деревьям. Но, отойдя на приличное расстояние, он оглянулся и бросил взгляд на Нуля1. Взгляд, полный голода. И улыбнулся.
А затем скрылся в лесу.
Нуль1 остался стоять, сжимая пробитую кепку. Его лицо опустилось, плечи ссутулились. Он выглядел разбитым. Никто не бросился его утешать. Никто не спросил, как он.
— ...я в порядке, — тихо сказал он сам себе. — В полном порядке.
И медленно побрёл по тропинке в лес.
А в лесу, за деревьями, крался Четырнадцать. Он следовал за Нулём1 по пятам, прячась за кустами. В его голове зрел план. Сейчас Нулик зайдёт поглубже, туда, где никого нет... и тогда...
Хрусть.
Под ногой Четырнадцать хрустнула ветка.
Нуль1 обернулся, заметил тёмно-зелёный силуэт между деревьями и прибавил шагу. Его короткие ноги работали с максимальной скоростью. Он знал, куда бежать. Только одно место могло его спасти.
Дом Пятнадцать.
Четырнадцать ускорился. Но он не учёл одного: тропинка к дому Фифтин была всего одна. И когда он выскочил из кустов, готовый наброситься на жертву, его встретили не Нуль1, а дуло огнемёта.
Пятнадцать стояла на пороге своего дома. Высокая, худая, с тенями под глазами и неизменной сигаретой в зубах. Её тёмно-бордовая кожа и длинные волосы цвета марсалы делали её похожей на грозное лесное божество.
— А ну стоять, — проговорила она низким, хриплым голосом. Дым от сигареты поднимался к небу тонкой струйкой.
Нуль1 уже спрятался за её спиной и теперь выглядывал, дрожа.
— Он... он пытался меня съесть... опять...
— Я просто хотел перекусить! — возмутился Четырнадцать. — Ты же знаешь, я люблю... кожу. Свежую. Хрустящую.
Пятнадцать затянулась, выдохнула дым и опустила огнемёт.
— У меня есть кое-что получше, — сказала она.
Через двадцать минут всё было кончено.
На заднем дворе дома Пятнадцать стояла большая железная клетка с толстыми прутьями. Внутри сидел Четырнадцать. Его вилка и нож были аккуратно сложены в углу — за пределами клетки, в недосягаемости.
Перед прутьями стояла собачья миска. На её бортике было выцарапано: «Зеро», но сверху это слово было грубо зачёркнуто, и корявым почерком дописано: «Фоуртин».
Пятнадцать высыпала в миску горсть сухих хлопьев.
— Что это?! — завопил Четырнадцать, вжимаясь лицом в прутья. — Это что, хлопья?! ХЛОПЬЯ?!
— Еда, — лаконично ответила Фифтин, закуривая новую сигарету.
— Я не буду это есть! — Четырнадцать вцепился в прутья. — Ты не понимаешь! Я ем только... ну, ты знаешь что! Кожа! Кожа, Фифтин! Это не кожа! Это зерновые культуры!
— Значит, останешься голодным.
Пятнадцать развернулась и пошла к дому. Нуль1 сидел на крыльце, всё ещё прижимая к себе пробитую кепку. Его лицо по-прежнему было опущено.
Фифтин остановилась рядом с ним. Помолчала.
— Не реви, — сказала она без особой нежности, но и без грубости.
— Я не реву! — огрызнулся Нуль1.
— И правильно. — Пятнадцать выдохнула дым. — Оставайся сегодня у меня. В лесу ещё кто-нибудь шастает.
— ...ладно, — буркнул Нуль1, не поднимая глаз.
Из клетки доносились душераздирающие крики Четырнадцать:
— Дайте мне хоть чью-нибудь кожу! Ну пожалуйста! Хоть кусочек! Я буду хорошо себя вести!
Пятнадцать даже не обернулась.
Нуль1, проходя мимо миски с хлопьями, на мгновение остановился. В его голове мелькнуло воспоминание о том, как он сам когда-то сидел перед такой же миской. Давно. Очень давно.
Но он лишь вздохнул и поднялся на крыльцо.
Солнце над Алгеброй клонилось к закату.
