Часть 3
22 часа и 44 минуты назад
Скрежет двух полярных, несовместимых по своей фундаментальной природе энергий вызвал феномен, который невозможно было описать простыми словами. Это был не просто локальный взрыв; это был разрыв самой ткани мироздания на глубине сотен метров под землей. Когда искрящийся, пропитанный концентрированной ненавистью и пустотой двуручный клинок Наследия Скверны обрушился на сияющий, нерушимый золотой купол Яшмового Щита, Подземные шахты Разлома содрогнулись в предсмертной агонии. Оглушительный, чудовищный грохот, походивший на одновременное обрушение десятка каменных вершин, многократно отразился от сводов гигантской пещеры, порождая физически осязаемую, уплотненную ударную волну. Эта волна тяжелого, спрессованного воздуха, густо смешанного с ядовито-фиолетовыми искрами Бездны и сияющей золотой пылью, с бешеной скоростью разошлась во все стороны от эпицентра удара. Она мгновенно, словно сухие ветки, стирала в мелкую крошку массивные базальтовые сталагмиты и срывала многовековые минеральные наросты со стен, оставляя после себя лишь голый, оплавленный камень.
Земля под ногами Чжун Ли, тысячелетиями считавшаяся незыблемой, абсолютной твердью, жалобно застонала, издав глубокий тектонический гул, и покрылась густой, ветвящейся сетью глубоких трещин. Воздух в радиусе пятидесяти метров мгновенно раскалился до состояния плазмы, выжигая жалкие остатки кислорода и наполняя легкие удушливым, токсичным запахом озона, жженого минерала и гниющей плоти. Однако сам Властелин Камня не сдвинулся ни на миллиметр. Его высокая, величественная фигура, затянутая в строгий гражданский костюм, казалась монолитным изваянием, издевкой над законами физики и разрушения. Золотой щит, принявший на себя удар чудовищной силы, способный стереть с лица земли целый городской квартал гавани Ли Юэ, лишь слегка пошел крупной, переливающейся рябью, издавая низкий, ровный, вибрирующий гул напряженного кристалла. Чжун Ли холодно, без малейшего намека на эмоции, смотрел сквозь прозрачную золотую преграду прямо в единственный, пылающий безумием глаз гигантского демона, возвышающегося над ним.
Демон, казалось, совершенно не ожидал подобного исхода. В его искаженной, поглощенной Бездной больной реальности не существовало преград, которые он не мог бы уничтожить чистой грубой мощью. Издав булькающий, полный ярости и болезненного непонимания рык, Тарталья отпрыгнул назад, разрывая дистанцию. Его колоссальное, закованное в шипастую хитиновую броню тело двигалось с пугающей, совершенно противоестественной для таких огромных габаритов грацией. За спиной со свистом хлопал изорванный плащ, сотканный из самой первозданной тьмы, оставляя в плотном воздухе долго тающие, кровоточащие фиолетовым светом порезы изогнутого пространства.
Внутри этого ужасающего, подавляющего одним своим видом панциря, на самом дне затопленного скверной сознания, юный предвестник отчаянно задыхался. Форма Духа не была механическим костюмом или магическим доспехом; она была живым, паразитирующим симбионтом, который прямо сейчас жадно, кусок за куском, отрывал фрагменты его человеческой личности, заменяя их бесконечным, парализующим ужасом. Он не видел перед собой бога контрактов. Его разорванный в клочья разум проецировал на сияющую золотую фигуру самые страшные, самые глубоко запрятанные травмирующие воспоминания из безвозвратно ушедшего прошлого.
Он мысленно кричал, захлебываясь в густой, черной жиже, заполнившей его легкие. Перед его единственным, пылающим глазом стояла невозмутимая фигура Скирк, его жестокой наставницы, которая снова и снова отворачивалась от него, бросая слабого мальчика на растерзание многоглазым тварям из глубин. Золотой свет непробиваемого щита казался ему обманчивым светом выхода из Бездны, который всегда исчезал, стоило лишь протянуть к нему окровавленную, дрожащую руку. Парящий в центре пещеры кристалл непрерывно, монотонно нашептывал ему прямо в мозг тысячи ядовитых, разрушающих рассудок фраз. Он убеждал его, что этот золотой свет — хитрая иллюзия, ловушка, враг, который пришел, чтобы отнять его последнюю надежду на спасение, пришел, чтобы снова погрузить его в вечный мрак слабости, боли и ничтожества.
Подчиняясь этим ядовитым шепоткам, чудовище вновь сорвалось с места. На этот раз атака была не прямолинейной. Тарталья использовал всю свою феноменальную скорость, усиленную непредсказуемостью электро-резонанса Глаза Порчи. Он превратился в размытое, пульсирующее черно-фиолетовое пятно, непрерывно и хаотично перемещающееся вокруг неподвижного Чжун Ли. Сдвоенный клинок обрушивал на золотой купол десятки, сотни молниеносных ударов в секунду. Скрежет клинка о гео-энергию был невыносим для слуха; он напоминал звук тысяч железных ножей, скребущих по стеклу. Ослепительные искры от ударов сплошным водопадом осыпались на почерневший каменный пол, прожигая в нем глубокие, дымящиеся кислотные кратеры.
Для Чжун Ли этот бой выглядел совершенно иначе. Его древний мозг, привыкший оперировать тысячелетиями и анализировать движения многотысячных армий, с абсолютной, ледяной холодностью рассчитывал каждую траекторию, каждый малейший выпад обезумевшего Предвестника. Ситуация была критической не из-за мощи противника — хотя Форма Духа в симбиозе с артефактом Бездны представляла собой колоссальную, региональную угрозу, — а из-за того ужасающего ограничения, которое Моракс сам на себя наложил. Убить эту тварь было бы вопросом одной секунды, одного сжатия кулака, призывающего на ее голову суд тяжелых небесных скал. Но убить демона означало гарантированно убить Чайльда. Мальчишка полностью растворился в скверне, его сердце просто не выдержит, если нанести прямой, сокрушительный удар по физической оболочке, ведь броня Наследия напрямую связана с его истощенной нервной системой.
Властелин Камня плавно, с текучей грацией чистой воды парировал удар, пробившийся сквозь внешний слой ослабевающего щита. Копье «Покоритель Вихря» в его руках казалось органичным продолжением его собственного тела. Он не пытался блокировать чудовищные удары силой на силу; он мягко, почти неуловимо отклонял их траекторию, заставляя колоссальную смертоносную инерцию демона работать против него самого.
Тарталья нанес широкий, сметающий горизонтальный удар, надеясь разрубить противника пополам вместе с воздухом. Чжун Ли лишь сделал полшага в сторону, изящно провернув тяжелое копье в запястье. Древко древнего оружия скользнуло по зазубренному лезвию клинка скверны, высекая сноп ослепительных искр, и острый наконечник гео-копья с хирургической, пугающей точностью ударил в открывшееся сочленение хитиновой брони на левом плече чудовища. Удар был нанесен не лезвием, а тупым концом, но сила гео-элемента, вложенная в него, заставила огромного демона пошатнуться и издать хриплый, прерывистый рык боли, потеряв равновесие.
Это была ювелирная, изматывающая и предельно опасная работа. Властелин Камня медленно, методично, удар за ударом выводил из строя нервные узлы паразитирующей брони, стараясь ни в коем случае не задеть хрупкое человеческое тело, погребенное под толщей скверны. Он танцевал этот смертельный, выверенный танец среди хаоса, его движения были наполнены древним, забытым искусством идеального боя, где каждый жест имел свой вес и свою огромную цену. Золотой свет гео-энергии переплетался с ядовитой тьмой, создавая жуткую, завораживающую картину первобытного противостояния идеального порядка и бесконечной энтропии.
Но Тарталья стремительно адаптировался. Бездна не обладала разумом в привычном человеческом понимании, но она обладала безграничной, животной, первобытной способностью к выживанию. Поняв, что ближний бой против этого непреодолимого препятствия не приносит плодов, демон внезапно отпрыгнул на несколько десятков метров назад, цепляясь огромными изогнутыми когтями за вертикальную стену пещеры. Его маска угрожающе засветилась. Огромный парящий кристалл в центре пещеры немедленно ответил на это движение мощным, пульсирующим выбросом энергии, который устремился прямо в грудь чудовища, как черная вода по невидимым трубам.
Глаз Порчи на поясе Предвестника, давно визуально слившийся с броней, вспыхнул ослепительным, режущим зрение светом. Воздух вокруг Тартальи исказился, задрожал мелкой рябью, и в следующее мгновение в сторону Чжун Ли устремился чудовищный, многометровый ревущий водоворот из концентрированной черной воды и толстых фиолетовых молний — атака разрушительной силы, способная прошить насквозь целый горный хребет.
Чжун Ли не стал уклоняться. Он ударил основанием своего светящегося копья о каменный пол пещеры. Звук удара был удивительно тихим, но он прокатился по всей толще Разлома, пробуждая к жизни древние, спящие глубоко в земле силы. Из пола мгновенно, с оглушительным, скрежещущим звуком, выросли три гигантские, идеально ограненные колонны из чистого золотистого нефрита, образуя перед ним абсолютную, непробиваемую стену. Смертоносный водоворот Бездны врезался в каменные преграды с ревом тысячи бушующих штормов. Нефрит засветился до боли в глазах, сопротивляясь колоссальной разрушительной мощи, покрываясь тонкой сетью мелких трещин, но выдерживая напор. Вода и молнии бессильно разбивались о древний камень, разлетаясь во все стороны едким, разъедающим дождем, превращающим пол в бурлящую кислотную лужу.
— Ты черпаешь силу из того, что не способен контролировать, — голос Чжун Ли, многократно усиленный гео-резонансом, прозвучал прямо в больном сознании Тартальи, легко прорываясь сквозь оглушительный шум битвы и непрерывный шепот скверны. Голос был абсолютно спокойным, ровным, но в нем отчетливо читалась стальная, непреклонная божественная воля. — Эта сила не принадлежит тебе. Она лишь использует твою застарелую ненависть как удобный сосуд. Если ты не остановишься сейчас, от тебя не останется даже горстки праха.
Но чужие слова лишь сильнее раздразнили чудовище. Они вызвали новый, болезненный приступ неконтролируемой, острой душевной агонии. Наследие не могло быть слабым! Демон оттолкнулся от вертикальной стены с такой нечеловеческой силой, что огромный, весящий тонны кусок скалы с грохотом обрушился вниз, в бездну, и ринулся в новую, еще более яростную атаку. На этот раз он не полагался только на физическую мощь или направленные потоки элементов. В воздухе вокруг фигуры Чжун Ли начали открываться десятки пространственных разрывов — темных, пульсирующих фиолетовым порталов, из которых с бешеной скоростью вылетали огромные, сотканные из водной и электрической энергии искрящиеся клинки, огромные водяные киты-призраки и тяжелые сгустки чистой пустоты.
Бой мгновенно перешел в фазу абсолютного, тотального хаоса. Властелин Камня был вынужден непрерывно перемещаться, оставляя за собой лишь быстро гаснущие золотые силуэты. Его копье вращалось с такой невероятной скоростью, что превратилось в сплошной, сияющий защитный диск, отбивающий летящие со всех сторон смертоносные снаряды. Он прыгал по обваливающимся кускам потолка, зависал в воздухе, полностью нарушая законы гравитации, и обрушивал на демона точечные, математически выверенные удары золотых копий, призванных прямо из окружающего пространства. Каждое попадание отзывалось хриплым, полным боли ревом Тартальи, но кристалл Бездны непрерывно, без устали накачивал его все новой и новой порцией энергии, мгновенно залечивая повреждения хитиновой брони и восстанавливая оторванные конечности.
Сама пещера стремительно разрушалась. Массивные каменные своды, не выдерживая чудовищных, противоестественных перепадов энергий и температур, покрылись глубокими, ветвящимися разломами, из которых непрерывно сыпалась пыль и крупные куски горной породы. Громадные сталактиты, некоторые размером с корабельные мачты, с грохотом обрывались вниз, вонзаясь в пол, подобно копьям мертвых каменных титанов. Проклятая черная грязь, густо покрывавшая землю, бурлила и кипела, источая густые, тяжелые ядовитые испарения, от которых щит Чжун Ли начал медленно, но верно терять свою яркость, покрываясь темными, разъедающими гео-энергию пятнами.
Так не могло продолжаться долго. Скверна работала как бесконечный, неиссякаемый источник энергии, пока парящий артефакт оставался цел. Тарталья буквально сжигал свою собственную жизненную силу ради мгновенной регенерации брони. Если продолжить изматывать его физически, его человеческое тело просто растворится внутри Формы Духа, превратившись в ничто.
План действий сформировался в уме Чжун Ли за долю секунды. Нужно было разорвать плотную энергетическую связь между паразитом и его источником. Но для этого требовалось подобраться вплотную, лишить огромного демона маневренности и заблокировать поток темной энергии напрямую. Это означало полный отказ от безопасной дистанции, отказ от абсолютной защиты копья и переход в самый рискованный, непредсказуемый ближний бой, где любая ошибка могла стоить жизни обоим.
Чжун Ли внезапно, вопреки всей логике ведения поединка, опустил свое светящееся копье. Золотой щит вокруг него мигнул и растворился, осыпавшись на пол золотыми искрами. Тарталья, чьи извращенные инстинкты высшего хищника были обострены до предела, мгновенно, рефлекторно среагировал на эту кажущуюся уязвимость. С ликующим, утробным, полным предвкушения рыком он рванулся вперед, занося свой двуручный клинок для решающего, фатального удара, метя прямо в незащищенную грудь божества.
Время для Моракса замедлилось до состояния тягучей смолы. Он отчетливо видел каждый сантиметр приближающегося, искрящегося черными молниями лезвия. Видел толстые, пульсирующие вены скверны на напряженных руках демона. Видел обезумевший, полный предвкушения скорого убийства единственный глаз. И когда острие клинка находилось в жалких миллиметрах от его груди, Чжун Ли сделал то, чего совершенно не ожидала ни одна боевая машина, ни один извращенный инстинкт Бездны. Он шагнул вперед, прямо навстречу смертоносному удару.
Лезвие клинка с громким скрежетом пропороло пустоту — Чжун Ли текучим, невозможным для человека движением ушел в сторону, пропустив оружие под своей рукой, и в следующее мгновение он оказался вплотную к огромному демону. Расстояние сократилось до нуля. Прежде чем Тарталья успел осознать произошедшее и попытаться высвободить клинок из инерции своего же удара, Чжун Ли нанес молниеносный, сокрушительный удар открытой ладонью прямо в центр грудной клетки чудовища, туда, где глубоко за толстым слоем непробиваемого хитина билось измученное человеческое сердце.
Этот выверенный удар не был направлен на физическое разрушение костей и плоти. Это был мощнейший импульс чистейшей, концентрированной гео-энергии, направленный исключительно на подавление потоков враждебной элементальной силы. Рука Чжун Ли засветилась ослепительным золотом, и мощный резонанс, подобный удару гигантского ритуального гонга, прошил тело Тартальи насквозь.
Демон содрогнулся всем своим колоссальным телом. Его единственный глаз широко, в панике распахнулся, в нем на секунду мелькнула не первобытная ярость, а кристально чистая, человеческая, невыносимая агония. Броня Формы Духа, внезапно лишенная питания, судорожно сжалась, причиняя жуткую боль. Электрические разряды Глаза Порчи с громким треском погасли, превратившись в жалкие, безвредные искорки. Сдвоенный огромный клинок выпал из ослабевших когтистых рук, со звоном разбившись о каменный пол на тысячи стремительно тающих осколков черного льда и пустоты.
Но Чжун Ли не остановился на этом. Он прекрасно понимал, что эффект от его блокировки продлится лишь несколько коротких секунд. Мощным, неотвратимым движением он схватил обессилевшего демона за массивное горло закованной в хитин брони, его пальцы, обладающие силой сдавливать алмазы в пыль, сомкнулись мертвой хваткой. С нечеловеческим усилием, полностью игнорируя колоссальный вес противника, он оторвал Тарталью от земли и с размаху впечатал его в массивную базальтовую стену пещеры. Твердый камень позади демона просел на полметра вглубь от удара, образовав огромный кратер, расходящийся во все стороны паутиной глубоких трещин.
Зараженный воздух вырвался из легких Тартальи с хриплым, жалким свистом. Он попытался сопротивляться, его огромные руки впились в предплечье Чжун Ли, отчаянно пытаясь разжать стальную хватку, острые когти скрежетали по ткани строгого пиджака, не в силах пробить невидимый, облегающий кожу микро-щит Архонта. Но хватка Бога Контрактов была абсолютно незыблемой, как сама гора Тяньхэн.
Впервые за весь этот кошмарный, разрушительный бой они оказались настолько близко, лицом к лицу. Чжун Ли, ни на йоту не ослабляя давления на горло, заглянул прямо в сияющий фиолетовым безумием мутный глаз чудовища. И в этом долгом, пронзительном взгляде золотых зрачков древнего дракона было столько первозданной, тысячелетней мудрости, столько непреклонной, абсолютной власти и, странным образом, глубоко скрытой печали, что Бездна внутри Тартальи содрогнулась от первобытного страха.
— Посмотри на меня, — голос Чжун Ли больше не разносился по пещере, он звучал тихо, почти интимно, но каждое произнесенное слово впечатывалось прямо в истерзанный мозг Чайльда, подобно тяжелому удару кузнечного молота. — Ты проиграл этот бой в тот самый момент, когда позволил своему страху перед прошлым взять верх над твоей человеческой волей.
Внутри расколотого, кровоточащего сознания Тартальи бушевал ураган. Холодный голос Скирк, сводящий с ума шепот кристалла, крики мертвых монстров — все это внезапно начало отступать, стремительно вытесняемое этим теплым, обжигающе золотым светом. Он чувствовал, как чудовищное, подавляющее давление гео-энергии проникает сквозь непробиваемую броню, заставляя задыхаться паразитирующую скверну, сковывая ее ледяным камнем. Боль была невыносимой, казалось, что его физически разрывают на части изнутри. Но сквозь эту дикую боль, сквозь густую, вязкую пелену безумия, маленький, напуганный мальчик, запертый в клетке из собственной ненависти, внезапно увидел живые золотые глаза, которые смотрели на него не с отвращением, не с брезгливостью или страхом, а с бесконечной, спокойной и твердой уверенностью.
Его когтистые руки на предплечье Чжун Ли ослабли, превратившись в жалкие, судорожные подергивания умирающего насекомого. Огромный фиолетовый глаз начал судорожно, часто моргать, его зловещее свечение становилось крайне нестабильным, то ослепительно вспыхивая, то почти полностью угасая, проваливаясь в темноту. Энергетическая связь с кристаллом была временно, но надежно нарушена. Парящий в центре разрушенной пещеры артефакт, почувствовав резкую потерю контакта со своим главным донором и марионеткой, взревел низким, вибрирующим гулом, от которого заложило уши. Черная туманность внутри него бешено закрутилась, готовясь обрушить на незваного гостя, посмевшего прервать симбиоз, всю свою накопленную разрушительную мощь. Корни скверны, густо усеивающие пол, угрожающе зашевелились, устремляясь в сторону пригвожденного к скале демона.
Чжун Ли краем глаза уловил это угрожающее движение тьмы. Первый этап его крайне рискованного плана был успешно завершен: физическая оболочка Тартальи была надежно обездвижена, а его помутненный разум на долю секунды вырван из абсолютного, тотального контроля Бездны. Но это было лишь очень короткое, обманчивое затишье перед настоящей бурей. Оставить обессиленного мальчика в таком пограничном состоянии означало гарантированно обречь его на мучительную смерть от отторжения энергии, а уничтожить кристалл прямо сейчас грубой силой означало спровоцировать колоссальный взрыв, который похоронит их обоих под тысячами тонн породы. Нужно было действовать тоньше, хирургически точно. Нужно было погрузить руки прямо в саму отравленную ткань Скверны и вырвать ее с корнем из раненой души Предвестника, пока артефакт не восстановил свою чудовищную власть над телом.
Моракс не отрывал своего пронзительного золотого взгляда от мутного ока демона. Его левая рука, до этого свободно опущенная вдоль тела, начала медленно, плавно подниматься. Золотое сияние концентрированной гео-энергии вокруг нее сгустилось, превращаясь в нечто невероятно плотное, почти осязаемое. Это уже не была жесткая энергия разрушения или подавления; это была древняя энергия первозданного творения, очищения и сохранения жизни.
— Тебе придется потерпеть, — тихо, почти с человеческим сожалением произнес Чжун Ли, и в его ровном голосе проскользнули теплые интонации того самого смертного человека, с которым Тарталья так любил делить трапезу и спорить в ресторанах Ли Юэ. — Постарайся не умереть, пока я не закончу это.
Его светящаяся рука неумолимо потянулась к тяжело вздымающейся груди чудовища, готовясь разорвать толстый хитиновый панцирь Формы Духа не физической силой, а чистой волей. Кристалл Бездны испустил ослепительную вспышку ядовитого света. Время для компромиссов окончательно истекло. Началась битва за жизнь.
