Renegade

Бобби открыл дверь до того как Дин занёс кулак. - Живой, - сказал он вместо приветствия. Оглядел с ног до головы - тем взглядом которым читают следы: быстро, без комментария. Потом посторонился. - Заходите. Внутри пахло как всегда. Старой бумагой, машинным маслом, кофе перестоявшим на огне лишний час. Сэм пригнулся под притолокой. Дин вошёл следом и на второй секунде понял что в доме кто-то ещё. За столом сидела женщина. Тёмные кудри собраны на затылке кое-как, пара прядей выбилась. Латинская книга под левым локтем. Собственная тетрадь под правой рукой, исписанная плотно, с полями в четыре цвета. Она не подняла головы когда они вошли. Дочитала строку. Только потом посмотрела. Тёмные глаза. Оценили обоих за секунду - не как угрозу, как данность. Вернулись к записям. Дин остался у косяка. Спиной к стене, дверь в поле зрения. Не сел. - Ванесса, - сказал Бобби, кивнув на неё. - Она с нами по этому делу. - Слышала о вас, - сказала она. Голос ровный, уже деловой. - Дин. Сэм. Легенды. - Преувеличено, - сказал Дин. - Не уточнила в какую сторону. Сэм издал звук в кулак. Дин посмотрел на неё внимательнее. Она не улыбалась. Не извинялась. Перевернула страницу. Бобби поставил на стол лишнюю кружку - для Дина - и ушёл на кухню греть кофе, оставив их разбираться самим. Сэм сел, потянул к себе ближнюю папку. Дин с места не двинулся. Минуты три он смотрел на её тетрадь с трёх метров. Система обозначений читалась даже отсюда. Красный шёл по краю строк. Синий подчёркивал. Чёрный держал середину. Жёлтый цеплялся отдельными точками, реже всего, но всегда рядом с чем-то важным на вид. Он подошёл. Не спросив, взял верхний лист - тот где жёлтого было гуще. - Жёлтый это что. - Противоречит другому источнику. Под вопросом. - Она не отобрала лист. Дала смотреть. Он провёл пальцем по строке. - Вот это. «Малахия, тысяча пятьсот восемьдесят семь.» - Постучал ногтем. - Подделка. Семнадцатый век, монахи-энтузиасты. Ненадёжно. Теперь она подняла глаза. Задержала на нём взгляд на полсекунды дольше чем на входе. - Знаю, - сказала. - Поэтому жёлтый. - Тогда зачем он вообще в схеме. - Потому что ненадёжный источник не значит неправильный. - Она забрала лист обратно. Без рывка, аккуратно, как забирают у ребёнка нож - не потому что отнимают, потому что своё. - Фальшивка иногда копирует правду точнее оригинала. Держу под вопросом. Не выбрасываю. Дин помолчал. Это была разумная система. Лучше его собственной - у него всё в голове, а голова ненадёжное хранилище, особенно последнее время. Он не привык говорить вслух что кто-то прав. - Ладно, - сказал. Вернулся к косяку. Но встал теперь чуть иначе - так чтобы виден был весь стол, вся раскладка её карт и папок разом. Не потому что так надо для двери. Потому что оттуда видно систему. Бобби вернулся с кофейником. Разлил. Ей - с молоком и двумя ложками сахара, не спросив. Дину - чёрный. Сэму - как есть. Дин взял свою кружку. Смотрел как она работает. Быстро, без лишних движений, помечала на ходу. Бобби не зря позвал, - подумал он. И дальше думать не стал. ⁂ Через полчаса она встала. Не резко - потянулась, упёрла кулаки в поясницу, позвонки щёлкнули. Отошла от стола к окну размять спину. Бобби копался в архиве в другой комнате, Сэм читал. Дин отметил движение краем глаза. Не обернулся. Она стояла у стекла, смотрела во двор, и с минуту молчала. - У кого из вас чёрная? - спросила, не оборачиваясь. Кивнула подбородком в окно. - Пятьдесят какой-то, судя по крыше. - Шестьдесят седьмой, - сказал Сэм, поднимая голову. - Импала. Дин её- - Пятьсот два куба, - сказал Дин. Раньше брата. Голос сам собой сменил передачу. - V8, перебирал карбюратор в прошлом году, новый впускной коллектор. Родная почти вся. Идёт ровно. Он ждал реакции. Обычно тут была реакция - свист, «ого», что-нибудь. - Слышно, - сказала Ванесса. Всё. Ни свиста, ни «ого». Просто факт, сказанный стеклу. - Когда вы едете, - добавила она. - За квартал. Такой звук не спутаешь. Дин не понял сразу - хорошо это или плохо. Обернулся к ней. Она смотрела на машину, не на него. - У меня был Мустанг, - сказала. - Шестьдесят шестой. Пауза. - Был. Прошедшее время село в комнате и осталось лежать. Она его не тронула. Не «продала», не «сломался», не «пришлось». Просто был - и всё. Дин не спросил. Он мог. Вопрос стоял на языке - что случилось, куда делся, почему в прошедшем у человека который так смотрит на чужой двигатель. Такие машины не бросают. Такие машины хоронят. Он знал это лучше многих. Но не спросил. Оставил прошедшее время там где она его положила. За окном ветер прошёлся по двору. Импала качнула антенной. Ванесса смотрела ещё секунду, потом отвернулась от окна. - Карбюратор кажется троит на холодную, - сказала по дороге к столу. Не вопрос - она это слышала. - Чуть-чуть. - Знаю, - сказал Дин. - Разберусь. Она села, придвинула тетрадь. Он остался у стены с остывающим кофе. Оба отметили молчание про Мустанг. Ни один не сказал об этом ни слова.