Renegade

Ужин она приготовила будто это её кухня. Дин заметил это первым - не то что готовит, а как. Без спроса открыла нижний шкаф где Бобби держал сковороды, достала большую чугунную не глядя, знала где. Курица с травами, пюре, что-то ещё на плите. Двигалась по чужой кухне как по своей. Значит бывала здесь не раз. Он сел за стол. Не во главе - сбоку, спиной к стене, дверь по левую руку. Сэм напротив. Бобби вкатился на своё место, ворча что его собственный дом пахнет как ресторан и это подозрительно. Ванесса поставила тарелки. Достала из ящика четыре бутылки пива. Одну зажала в кулаке, крышку второй подцепила о крышку первой - короткий рычаг, шипение, обе открыты разом. Повторила с третьей и четвёртой. Раздала. Себе оставила последнюю. Дин смотрел на этот фокус секунду дольше чем надо. - Открывашки для слабаков, - сказала она, поймав взгляд. Села. Ели молча. Курица была хорошая - Дин отметил и это, механически, той частью которая всё ещё вела учёт нормальным вещам. Пюре с чесноком. Он ел не чувствуя вкуса толком, но тело ело охотно, а он в последнее время не спорил с телом. - Так, - сказала Ванесса на середине тарелки. Поставила бутылку. Посмотрела через стол - сначала на Сэма, потом на Дина, ровно. - Между вами что-то. Всю дорогу. Сэм замер с вилкой. Бобби продолжил есть, но глаза поднял. Дин выдержал паузу ровно такую чтобы стало ясно - паузу выдержал нарочно. - Дело было тяжёлое, - сказал. - Закрыли. Некоторые закрываются лучше других. Не соврал. Просто не сказал ничего. Ванесса посмотрела на него ещё секунду. Он ждал что она поковыряет - «тяжёлое как», «закрыли как». Люди обычно ковыряли. Она не стала. - Ясно, - сказала. Вернулась к еде. И всё. Не давила. Дин отметил это тоже - с чем-то вроде осторожного недоверия, как отмечают что дверь которую ждал запертой оказалась просто прикрыта. Она потянулась за солью через стол. Рукав рубашки сполз с плеча - она носила её свободно, не застёгнутой доверху - и на секунду открылась кожа. Дин увидел два раза за одну секунду. Первое - татуировка. Знакомая линия, знакомый круг, пентаграмма в солнце. Защита от одержимости. Не декоративная - рабочая, набитая охотником, точная. У него была такая же на груди. Значит носила демона. Или боялась что понесёт настолько что накололась заранее. И то и другое говорило одно и то же - она была не просто «толковая с книгами». Второе - под татуировкой, ниже, старый шрам. Длинный, белёсый, зашитый когда-то грубо. Такие не от кухни. Он зафиксировал оба. Записал куда-то внутрь. Не спросил. Рукав вернулся на место. Она посолила пюре, ничего не заметив. Или заметив и решив что раз он молчит - и она промолчит. Дин отпил пива. - Ты думаешь что мы держим дистанцию, - сказал он. Не вопрос. Просто выложил на стол то что видел на её лице всё это время. - Пришлые. Приехали, поработаем, свалим. Она не отрицала. - Обычно так и бывает, - сказала. - Ну. - Он повертел бутылку. Понял что вышло резче чем хотел, и полез сглаживать - неуклюже, не своё это дело сглаживать. - Бобби про тебя хорошо говорит. Так что. Пауза. - Ничего я не говорил, - сказал Бобби, не поднимая глаз от тарелки. - Говорил. - Я сказал что она толковая. Это не «хорошо говорит», это факт. Сэм хмыкнул. Впервые за вечер расслабленно. - От Бобби «толковая», - сказал он Ванессе, - это как орден. Он про нас так за пять лет не сказал ни разу. - Потому что вы балбесы, - сказал Бобби. - Оба. Ешьте. Что-то за столом сдвинулось. На градус, на полтона. Ванесса не улыбнулась - Дин уже понял что она этого почти не делает - но угол рта у неё дрогнул, и она посмотрела на Бобби с той короткой теплотой которая бывает между людьми знающими друг друга давно. Дин доел. Пиво она открыла ему хорошее. Он этого не сказал. ⁂ Он не спал. Не то чтобы пытался. Лёг на диван в кабинете, полежал сорок минут глядя в потолок, встал. Дом дышал ночными скрипами. Сэм спал наверху - Дин слышал его дыхание через открытую дверь, ровное, и позавидовал этому коротко и глухо. Пошёл на кухню. Свет не включал - с улицы через окно падало достаточно. Нашёл бутылку Бобби на верхней полке, не самую его любимую - гостевую, ту которую не жалко. Налил в стакан. Сел за стол в темноте. Через какое-то время на лестнице скрипнуло. Он не потянулся к ножу - по шагам понял кто. Лёгкие, босые, знающие где скрипит и обходящие. Ванесса вошла. Тоже не включила свет. Увидела его за столом - не вздрогнула, значит слышала что кто-то тут. - Виски у него где, - сказала тихо, чтобы не разбудить дом. Дин молча встал, достал с полки вторую бутылку - не ту из которой пил сам, а рядом стоящую, чуть получше. Поставил перед пустым стулом. Второй стакан из сушилки. Она посмотрела на бутылку. На то что он взял ей другую, не подвинул свою. Ничего не сказала. Но он видел что заметила - по тому как на секунду задержала взгляд. Села. Налила. Отпила. - Не спишь, - сказала. Не вопрос - констатация, как про Импалу. - Не сплю, - сказал он. Она не стала спрашивать почему. Он оценил это второй раз за вечер. Достала из-под руки папку - принесла с собой, значит шла не только за виски. Разложила на столе. В темноте Дин разглядел листы, фото, её пометки в четыре цвета. - Пока ты залипал в потолок, - сказала, - я закончила по семье. Развернула к нему. Он придвинулся, всмотрелся в полумраке. - Проклятый предмет, - сказала она. Постучала по фотографии - старая брошь, викторианская на вид, камень тёмный. - Переходит по наследству. Все думают что это семейная реликвия, красивая, дорогая. Носят с гордостью. - И? - И умирают мужчины. - Она выложила рядом ещё лист - генеалогическое древо, её рукой, с крестиками. Много крестиков. - По женской линии. Не сами женщины - их мужья, братья, сыновья. Женщины живут долго. Мужчины вокруг них - нет. Несчастные случаи, сердце, аварии. Каждое поколение. Дин смотрел на древо. Считал крестики. Считалось плохо. - Кто-то в семье, - сказал он медленно, - когда-то очень крепко разозлился на мужчину. И вложил это в вещь. А вещь начали передавать как подарок. - Так думаю и я. - Она посмотрела на него в темноте. - Проклятие не различает. Ему всё равно виноват мужчина или нет. Есть брошь, есть женщина которая её носит, есть мужчина рядом - всё, сработало. Она вытащила последнее фото. Придвинула. Девушка. Молодая - двадцать, может меньше. Улыбается в камеру, не подозревая ни о чём. На шее у неё, Дин увидел даже в полумраке, - та самая брошь. - Младшая, - сказала Ванесса. - Только что получила. От бабушки, на совершеннолетие. У неё есть парень. И младший брат. Дин смотрел на лицо девушки. Живое, обычное. Из тех кто ходит в кино и не знает что мир устроен так как он устроен. - Значит времени немного, - сказал он. - Немного. Он отпил. Провёл пальцем по краю фото - по броши, не по лицу. - Снять и уничтожить, - сказал. - Правильно? Забрать вещь, разорвать привязку, сжечь по-нормальному. - В теории. - Она чуть помолчала. - На практике эти штуки цепляются. Проклятие может перекинуться на носителя когда пытаешься разорвать. Есть ритуал, есть условия. Разберёмся на месте. - Разберёмся. - Он допил. Поставил стакан. - Я возьму номер. Она посмотрела. - Не Сэм, - добавил он. - Я. Не объяснил почему. Она не спросила - но он видел что она услышала в этом что-то. Что «я, не Сэм» это не про распределение задач. Что между ним и братом дистанция не только в машине. Она не полезла туда. - Ладно, - сказала. Собрала папку. Оставила фото девушки на столе, лицом вверх - чтобы он ещё смотрел, или просто забыла, он не понял. - Тогда с утра. Встала. У двери задержалась. - Виски хороший, - сказала. - Тот что ты себе налил хуже. Мог не жадничать. И ушла наверх прежде чем он придумал ответ. Дин посмотрел ей вслед. Потом на фото девушки с брошью. Налил себе ещё - из её бутылки на этот раз.