Renegade

Посуда кончилась. Сэм ушёл наверх первым. Ванесса отдала им две комнаты под крышей, сказала «простыни в комоде, кричите если что». Дин задержался внизу, вытер стол, который вытирать было не надо. Серьезно, вытер стол. Ванесса гасила лампы. У лестницы остановилась. - Я внизу, - сказала. Ровно, между делом, тем же тоном что про соседа-параноика. - Моя комната здесь, на первом. - Кивнула на дверь в конце коридора. - Так что, если ночью что понадобится не тащись через весь дом. Я близко. Сказала и Дин услышал два слоя разом. Первый: практичный, охотник говорит охотнику. Дом её, обереги её, если завоет «сигналка» - она рядом с дверью, с оружием, реагирует первой. Всё логично. Второй он услышал так же ясно, и почти сразу пожалел, что услышал. Он был тише. Он был в том, как она это сказала - чуть медленнее нужного, глядя не совсем на него. И Дин готов был поспорить что она сама этот второй слой до конца не осознавала. Что рука сказала раньше головы. Я близко. И вот в эту секунду, раньше, чем додумал, автоматически он закрыл его. Захлопнул внутри так же, как захлопывал всё остальное. Испорчу. Не вправе. Она построила себе крепость и держит в ней память о своих мёртвых, и последнее что ей нужно, чтобы туда вписался тип, который тащит из ямы всё что тащит, который сломан в правильном месте, который не жалеет о том о чём должен, у которого брат пьёт кровь и в котором кажется апокалипсис лично прописан по имени. Он всё портит, это непреложное правило. Это не жалость к себе - это статистика. Он достаточно посмотрел за последние годы кто рядом с ним оказывался и что с ними становилось потом. Всё это прошло у него за полсекунды. - Ага, - сказал он вслух. Взял тон полегче - знакомый, отвлекающий. - Слушай, это уже третий «сервис» за вечер. Кофе как я люблю, пирог, теперь ещё «я близко». - Он поднял бровь. - Ты меня так замуж заманиваешь, зная, что я парень честный и придётся жениться. Кольца-то есть? Ванесса усмехнулась уголком. Не купилась, он видел что не купилась, но приняла размен. - Кольца только антидемонские, - сказала. - Из железа. - Практично. - Иди спать, Винчестер. - Иду. Он пошёл наверх, быстрее чем нужно. Через две ступеньки. Не оглядываясь. Наверху, в тёмном коридоре под скатом крыши, он остановился. В руках было одеяло из комода. Комната Сэма справа - оттуда уже ровное дыхание, брат вырубился. Его комната слева, дверь открыта, узкая кровать, окно на сад и лес. Дин стоял в темноте с одеялом и не заходил. Внизу скрипнула половица - Ванесса шла к своей двери. Я близко. Он закрыл глаза. Не спускайся ночью, - сказал себе. Ясно, приказом, как приказывал себе многое. Что бы ни было. Не спускайся. Ты не за этим сюда приехал. Тебе тут дали крышу и пирог, скажи спасибо и не порти. Не спускайся. Он зашёл в комнату. Бросил одеяло на кровать. Разулся, лёг поверх, не раздеваясь в джинсах и футболке, нож под подушку по привычке. Уставился в тёмный скат крыши. И уже знал с той тупой уверенностью, с которой знаешь очевидное, что не заснёт. Не потому, что дом чужой. Не потому, что кровать узкая или неудобная. Потому что она внизу и он это знал каждой минутой, и потому что в голове ровным фоном шёл крик, который приходит, как только он закрывает глаза. И он не собирался закрывать глаза в чужом доме и отдавать этому крику себя. Он лежал и смотрел в старые, темные доски охотничьей крепости чужой бабушки. ⁂ Около половины третьего он услышал, как внизу открылась дверь. Не тревожно, тихо. Босые шаги по половицам. Потом металл - знакомый звук, дробовик кладут на дерево, щелчок предохранителя. И через минуту очень тихо пошла музыка, что-то старое, гитарное, на самой малой громкости, только чтобы не в полной тишине. Дин уже сидел. Он и не лежал толком, так, полулёжа убивал часы до рассвета, глядя в потолок. Он спустился. Босиком, тихо, но не крадучись - не хотел напугать вооружённого охотника в темноте, это как раз надежный способ получить пулю. На середине лестницы негромко дал знать: - Это я. - Знаю, - сказала Ванесса, не оборачиваясь. - Слышала, как ты не спишь весь вечер. Потолок тут скрипит. Он спустился в гостиную. Она сидела в кресле, развёрнутом лицом к входной двери. На столе рядом - дробовик, в пределах руки, пистолет на колене. И нож в руках - тот самый, старый, костяная рукоять с резьбой, бабушкин. Она чистила его тряпочкой, медленно, механически - не потому, что грязный, а потому что руки должны что-то делать. Ни свечи, ни лампы. Только слабый свет луны из окна и телефон экраном вниз с музыкой. - Что там, - спросил Дин. Тихо. Не «почему ты не спишь», а сразу перешел к делу. - По холмам ходит что-то. - Она смотрела на дверь. - Проснулась от этого. Оно не человек. Крупное, ну относительно, злое и любопытное. - Пауза. - Внутрь не зайдёт, духи предков не пустят, они его уже водят кругами как вас вчера. Но пока оно там - я не сплю. Не могу. Дин слушал. Он ждал что вот сейчас поднимется старое - почему одна, надо было будить, я должен. Оно и поднялось. Он его придержал, не сказал. Он не стал её прогонять. Не стал спрашивать почему она не разбудила двух охотников, спящих наверху - знал ответ, сам был такой: не будишь гостей, держишь дом сам, это твой дом и твоя вахта. Он не давил. Он подошёл к дивану, взял подушку. Прошёл к стене, так, чтобы дверь была в поле зрения и у него, и чтобы не заслонять ей обзор. Сел на пол, спиной к стене, подушку под поясницу. Устроился как устраиваются на долгую вахту , тело само помнит как. - Ладно, - сказал. Вытянул ноги. - Караулим. Ванесса покосилась на него. - Тебе не обязательно. - Я всё равно не сплю. - Он пожал плечом в темноте. - С потолком, ты сказала, беда, скрипит. Внизу тише. Она чуть усмехнулась, вернулась глазами к двери. Помолчали. Музыка шла тихо. Где-то далеко за стенами, за оберегами, в чёрном лесу - Дин теперь тоже это чувствовал, натянутость в воздухе - ходило кругами то, что не пускали. Кружило и злилось. Как днём кружила Импала вокруг дуба. - В следующий раз, - сказал Дин в темноту. Ровно, но твёрдо. - Буди меня. Ванесса не ответила сразу. - Это мой дом, - сказала. - Моя граница. - Знаю. - Он смотрел на дверь. - И всё равно. Буди. - Пауза. Он подбирал так чтобы вышло не про заботу, потому что про заботу он не умел вслух. - Двое на вахте лучше одного, один моргает - второй смотрит. Азы! Тебя кто вообще учил охотиться, если ты сидишь тут одна с тремя стволами и никого не подняла. - Бабушка, - сказала Ванесса. - И она сидела так же. Одна с тремя стволами. - Плохо учила, - сказал Дин. - В этой части. Ванесса тихо засмеялась - коротко, одним выдохом. - Ладно, - сказала. - В следующий раз разбужу. - Вот и славно. Больше не говорили. Незачем было. И непонято о каком следующем разе шла речь. Ванесса чистила нож, которым убила подругу, глядя на дверь. Дин сидел на полу у стены, спиной к дереву, слушая как босая холодная ночь скребётся снаружи об обереги. Тихая гитара. Двое людей, у которых обоих под кожей сидело своё, несли вахту в одном доме, каждый по свою сторону одной темной и глубокой ямы, и не лезли друг к другу. И от этого, снова, необъяснимо для Дина, было легче а не тяжелее. Он не заметил в какой момент напряжение из плеч ушло. Он не заметил в какой момент перестал слышать крик. Он не заметил, как задремал сидя спиной к стене, у ног женщины с ножом, под тихую гитару, впервые за месяц с лишним без единого сна. Ванесса заметила. Посмотрела вниз, на его опущенную голову, на то, как разгладилось лицо. Не стала будить. Не стала накрывать пледом или трогать, знала уже, поняла за вечер и тот день у Бобби, что накрыть значит спугнуть. Просто смотрела на дверь, за них обоих.