Два берега одной реки

Квартира пахла кофе, бумагой и его парнем. Нил смотрел на экран ноутбука, пока буквы сливались в одно сплошное пятно. Глаза жгло, за спиной хрустнуло от долгого сидения в неудобной позе. Дипломная работа по сравнительной лингвистике была готова на семьдесят процентов, но эти семьдесят процентов дались ему ценой нескольких бессонных ночей, проведенных в одиночестве. Он взглянул на часы на стене: половина третьего ночи. Ключ в замке повернулся почти бесшумно, но Нил услышал этот звук сквозь шум в ушах. Сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее. Эндрю вошел в прихожую, сбросил пальто и расстегнул ворот рубашки. Он выглядел так же вымотано, как и Нил: темные круги под глазами, жесткая линия рта. Он был прокурором, и последние две недели его загружали делом о мошенничестве в особо крупных размерах. Они почти не виделись. Эндрю уходил, когда Нил еще спал, и возвращался, когда Нил уже проваливался в тяжелый, тревожный сон. — Доброй ночи, — тихо сказал Нил, не оборачиваясь. Он слышал, как Эндрю прошел на кухню, как зажурчала вода в чайнике. Вместо ответа он услышал шаги за спиной. Теплая ладонь легла ему на плечо. Пальцы Эндрю, длинные и сильные, чуть сжали напряженную мышцу. — Ты все еще не спишь, — голос был ровным, без интонаций, но Нил уловил в нем напряжение. Не злость, скорее глухое раздражение ситуацией. Их обоих. — Завтра сдавать черновик научному, — Нил откинул голову на спинку стула, встречаясь взглядом с золотистыми глазами, смотревшими на него сверху вниз. — Ты поздно. — Дело закрыли, — Эндрю убрал руку и отошел к дивану, падая на него с глухим стуком. — Сегодня. Нил закрыл ноутбук. Обычно он бы спросил про детали, про то, как прошло заседание, но сейчас ему было плевать. Усталость сплелась с другим, более острым чувством, которое копилось в нем последние дни. Он повернулся на стуле, глядя на Эндрю. Тот полулежал, запрокинув голову, и Нил видел, как ходит кадык под тонкой кожей. — Ты устал, — сказал Нил. Это был не вопрос. — Ты тоже, — Эндрю приоткрыл один глаз. — Иди спать, Джостен. Нил встал. Комната качнулась перед глазами, но он сделал шаг, потом второй. Он подошел к дивану и остановился в ногах Эндрю, глядя на него сверху вниз. Эндрю не шевелился, но по тому, как застыли его плечи, Нил понял, что он ждет. Напряжение между ними было осязаемым, почти физическим. Оно висело в воздухе, как туман, как невысказанные слова. Им нужно было это снять. Или оно раздавит их обоих. — Я не пойду спать, — сказал Нил и сел на край дивана, коленом касаясь бедра Эндрю. — Не сегодня. Золотые глаза открылись полностью. Эндрю смотрел на него с тем особенным, тяжелым вниманием, от которого у Нила всегда перехватывало дыхание. — Ты едва стоишь на ногах. — А ты смотришь на меня так, будто хочешь разорвать меня на части, — Нил позволил себе улыбку. Она вышла кривой и усталой, но в ней была решимость. — Так сделай это, Эндрю. Эндрю медленно сел. Их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. Нил чувствовал запах его одеколона, смешанный с запахом бумаги и кофе. — Ты уверен? — спросил Эндрю, и это был самый важный вопрос за последние дни. Не «как твоя дипломная» или «ты голоден». Это было то, что на самом деле имело значение. — Более чем, — Нил потянулся к нему. Поцелуй был жестким, почти болезненным. Эндрю прикусил его нижнюю губу, проводя языком по ранке, и Нил застонал, хватаясь пальцами за его плечи. Он чувствовал, как дрожит тело Эндрю, как под его руками напрягаются мышцы, как бьется его пульс на шее. Они оба были как натянутая струна, и этот поцелуй стал первым, рвущимся звуком. Эндрю резко встал, увлекая Нила за собой. Пальцы уже расстегивали пуговицы его рубашки, нетерпеливо, почти грубо. Нил помогал, сдирая с него ткань, оставляя легкие царапины на бледной коже. Губы Эндрю скользнули по его челюсти к шее, оставляя влажную дорожку. — Кровать, — выдохнул Нил, когда зубы сомкнулись на месте пульса. Эндрю в ответ только сильнее сжал его бедро, заставляя отступить назад, к спальне. Нил натыкался на стены, на дверные косяки, но Эндрю держал его крепко, не давая упасть. В спальне было темно, только свет из коридора падал на кровать. Эндрю толкнул Нила на матрас, и тот упал на спину, глядя, как Эндрю снимает с себя остатки одежды. В полумраке он выглядел хищным, опасным, и Нил почувствовал, как внутри разливается горячая волна желания. — Сними, — приказал Эндрю, кивая на его домашние брюки и футболку. Нил повиновался, сбрасывая с себя ткань. Он был полностью обнажен, а Эндрю все еще стоял перед ним в своих черных боксерах, рассматривая его с тем же выражением, с каким смотрел на документы в суде. — Иди сюда, — Нил протянул руку. Эндрю шагнул вперед, нависая над ним. Он прижал Нила к кровати, вжимая его в матрас всем весом своего тела, и поцеловал снова. Глубже, настойчивее, заставляя Нила открыться. Их языки столкнулись, и Нил забыл, как дышать. Руки Эндрю блуждали по его телу: проводили по ребрам, сжимали бедра, скользили вниз, к паху. Нил выгнулся дугой, когда пальцы Эндрю обхватили его член. Движения были уверенными, скользящими, без лишней нежности. Эндрю знал его тело наизусть, и каждое прикосновение отзывалось в Ниле искрами. Он тихо постанывал, прикусывая губу, чтобы не закричать. — Ненавижу тебя, — прошептал Эндрю ему в ухо, и его голос, низкий и хриплый, прошел сквозь Нила электрическим разрядом. Нил только кивнул, не в силах говорить. Эндрю спустился ниже, оставляя дорожку поцелуев и укусов на его груди, на животе. Он задержался на мгновение у его тазовой кости, затем взял член Нила в рот. Глубоко, сразу, почти без предупреждения. — Ах! — Нил вцепился пальцами в простыни, выгибаясь. Голова кружилась, в глазах темнело. Эндрю двигался ритмично, доводя его до исступления, и Нил чувствовал, как его собственные бедра начинают подниматься навстречу. Влажный жар, вакуум, язык, скользящий по головке — он был готов кончить прямо сейчас, но Эндрю отстранился, оставляя его на грани, дрожащим и мокрым. — Нет, — выдавил Нил. — Не останавливайся. — Я не остановился, — Эндрю потянулся к тумбочке за смазкой. Нил услышал щелчок крышки. Эндрю сел между его ног, разводя их шире. Его пальцы, блестящие от смазки, коснулись входа. Нил замер, ожидая. Первый палец вошел легко, но Нил все равно вздрогнул. — Расслабься, — голос Эндрю был ровным, но в нем слышалась легкая хрипотца. — Дыши. Нил сделал глубокий вдох, стараясь расслабиться. Эндрю двигал пальцем медленно, потом добавил второй, растягивая его. Это было почти нежно, и от этого контраста с предыдущей резкостью у Нила перехватывало дыхание. — Еще, — попросил Нил. — Я готов. — Нет, не готов, — Эндрю нашел простату, и Нил дернулся, простонав сквозь зубы. Эндрю надавил, поглаживая, доводя его до дрожи, но не давая кончить. — Ты сожмешься, и мне будет больно. Мы не этого хотим. Он терпеливо растягивал его, пока Нил не начал сам подаваться навстречу его руке. Только тогда Эндрю убрал пальцы и, раздвинув его ноги еще шире, пристроился у входа. — Смотри на меня, — приказал Эндрю. Нил посмотрел в его глаза, золотые в темноте, и в них было что-то первобытное. Власть, желание, все то, что Эндрю обычно так тщательно прятал. Нил кивнул, давая разрешение. Эндрю вошел медленно, толчком, до конца. Нил закричал, вцепившись в его плечи, вонзая ногти в кожу. Было больно, но это была та боль, которую он хотел. Боль, которая доказывала, что они живы, что они здесь, вместе. — Тише, — выдохнул Эндрю, останавливаясь внутри него, позволяя привыкнуть. Он накрыл рот Нила своей ладонью. — Тихо, Нил. Нил дышал через нос, чувствуя, как наполненность разливается жаром по всему телу. Он потерся щекой о ладонь Эндрю, прикрывая глаза. — Двигайся, — прошептал он в его ладонь. Эндрю начал двигаться. Не быстро, сильно, глубоко. Каждый толчок был точным, выверенным, заставляя Нила чувствовать себя распятым под ним. Он двигался в нем, и Нил слышал только их общее дыхание, скрип кровати и стук собственного сердца. — Ты так долго ждал, — сказал Эндрю, наклоняясь и целуя его в шею. — Не мог уснуть без меня. — Не мог, — подтвердил Нил, обхватывая его ногами за талию, притягивая ближе. Эндрю ускорился, заходя глубже. Он отпустил его рот, опираясь на руки, и Нил видел его лицо: сосредоточенное, почти застывшее, но с влажным блеском в глазах. Он толкался в него снова и снова, и Нил чувствовал, как близость подступает, собирается внизу живота. — Эндрю… — выдохнул он. — Кончи, — разрешил Эндрю. Он вжался в него, толкаясь еще глубже, нащупывая ту самую точку. Нил закричал, не сдерживаясь, кончая себе на живот, сжимаясь вокруг члена Эндрю. Эндрю вошел в него на всю длину, замирая, и Нил почувствовал, как его тепло разливается внутри, горячо и влажно. Они лежали так несколько минут, тяжело дыша. Эндрю прижался лбом к его лбу, и Нил чувствовал его пот, его дыхание, стук его сердца. Оно билось так же бешено, как и его собственное. Эндрю выскользнул из него, падая рядом на спину. Нил сразу же придвинулся к нему, кладя голову ему на плечо. — Ты идиот, — тихо сказал Эндрю, но его рука обняла Нила, притягивая ближе. — Ты должен был спать. — Ты тоже должен был быть дома, — возразил Нил, улыбаясь в его кожу. Эндрю не ответил, только сильнее сжал его в объятиях. Он был теплым, живым, и Нил чувствовал, как напряжение, копившееся неделями, наконец уходит. Остается только усталость и нежность, такая редкая, что от нее перехватывало дыхание. —Тебе сдавать черновик завтра. В этот раз я буду дома, — сказал Эндрю. — Обещаешь? — спросил Нил, уже проваливаясь в сон. Эндрю поцеловал его в макушку. — Да. Нил уснул, чувствуя, как пальцы Эндрю перебирают его волосы, и впервые за долгое время ему ничего не снилось. Только тепло и спокойствие. И тот факт, что завтра он проснется не один.