Спящая красавица

Он уже вряд ли помнил, с чего все это началось. Вообще вряд ли Доктор соображал полноценно ещё с того момента, как на его операционном столе оказалось тело Капитана. Год. Год, как этот человек был физически мертв. Но весь этот год Дотторе потратил на изучение проклятия, на попытку вернуть Первого Предвестника к жизни. Второму уже удалось заполучить элексир бессмертия, удалось его синтезировать. Последние месяцы он занимался усовершенствовани, ставил эксперименты на людях, потом на хилличурлах. На последних шло куда лучше – проклятие начинало вновь подпитывать тело. Сущность Капитана– непонятна, слишком плохо изучена, слишком опасна и могущественна. При жизни он не позволял ставить на себе опыты, не пил экспериментальных препаратов, даже когда Дотторе делал из самостоятельно, надеясь ненадолго дать поспать. Тело. Холодное. Сильное. Проклятое. Капельница неспешно постукивала, опустошаясь с глухим бульканьем. Пыль в воздухе висела столбом после бесконечной стопы документов. Сколько бы Второй Предвестник не просил своих сегментов не беспокоить его хотя бы в операционной, 35-ый настойчиво игнорировал это правило. Сейчас дверь закрыта на замок, стекло бронированное, односторонне. Дотторе скоблил взглядом знакомую, некогда одушевлённую фигуру. Обнаженное тело, область бедер перекрыта тканью, в остальном Капитано полностью оголен. Даже как-то странно видеть его... Таким. Спящим, умиротворённым, с иглой от капельницы в вене. Взгляд приостанавливается на руках пациента. От локтя ясно проступают вены. Неестественного светящегося синего цвета, наперекор черному покрову, на сильном теле они выглядят почти возбуждающе. Дотторе невольно пожирает объект взглядом. От предплечья ближе к локтю, от локтя к ладони, пока не останавливаться на пальцах. Как же хорошо его эти руки душили. Не вам знать, что может Капитан. Как хорошо он стягивает ремни на запястьях, не позволяя даже дернуться, как душит Доктора, пока тот тяжело выдыхает, выбивая из своих лёгких последнее: хриплое, сладостное постанывание "Траин". В глазах плывет. Ровно как во время удушения. Все быстрее расплывается, потом нормализуется в ритм ударов пульса. Внутри все сжимается в тугой узел. Капитан. «Тра-а-аин» Доктор не даёт отчет своим действиям. Неосознанно делает шаг ближе. Второй. Слышится шорох оставленного на полу плаща, лёгкий скрип операционного стола под весом двух тел. Живой Предвестник касается бедрами области паха крепко «спящего» Капитана, обжимая того ногами. Оседлал. Только сейчас Дотторе жалеет, что не оставил Первого полностью голым. Беспомощный, потерявший сознание, главный плод любой эротической фантазии Зандика. Руки сами собой тянуться к ширинке брюк, кровь начинает ощутимо приливать к нижней части живота. Цепкие пальцы резко расправляются с ширинкой, Дотторе ощущает собственную пульсирующую плоть. Его грудная клетка тяжело вздымается, ходит ходуном, но кончики пальцев смыкаются в кольцо, он неспеша начинает водить вверх-вниз от основания к головке члена. Блять. Боль. Приятная боль, покалывание, тягость начинают растекаться по его телу. Плавный выдох. Точка отчёта. Перед глазами сияют искры, тело кипит, плавиться... Пока Дотторе не чувствует поверх своей кисти вторую. Более тяжелую, более увесистую и более желанную. – Капита-а-ан, – стонет тот, расплываясь в возбуждённой улыбке, когда пальцы Траина касаются головки его члена. Капитар стоит здесь, за спиной, сильный и обнажённый, молчаливый и грязный. Не говорит, не издает звуков, кроме тяжёлого, горячего дыхания, мгновенно опалившего ухо Доктора. Тот сладостно протягивает стон, приоткрыв рот, когда чувствует разгоряченные вдохи Первого на своей шее, в то время как тот начинает двигаться в привычном, медленном темпе. Его ладонь полностью накрывает ладонь Дотторе, лишь изредка касаясь самого органа. Маска сползает вбок, обнажая лихорадочный блеск в глазах. Он смотрит на Траина сверху вниз, высунув язык, задыхаясь в порыве словно наркотического прихода. Величественный, сильный, и сейчас до одурения грубый. Зандик желает сказать, делает попросить ускорить темп, желает задушить его до потери сознания, пульса, но Капитан лишь начинает двигаться немного быстрее. Доктор облизывает пересохшие губы, в голове всплывают желанные сцены. Удушение, о сука, удушение. Как же Дотторе долго уламывал его придушить. Вновь протяжный стон раздаётся в стенах лаборатории. Док желал, что бы пока его трахают, выбивая остатки рассудка, его душили. И Капитан сделал это, хоть и противился. Дотторе чуть не потерял сознание, пытаясь ухватить хоть мелочную часть от воздуха. Перед глазами мир терял свои краски, на коже пульсировали засосы и укусы. При недостатке кислорода это обострялось. И чужой член в медленном темпе, и укусы, и поцелуи, и собственные нахальные гортанные звуки, что так задорили Первого. Он бы многое сделал, что бы заполучить их от Дотторе. А рука все ускоряется, заставляя безмолвно признаваться: Капитано прекрасен, когда доминирует. Он имеет тело Доктора, пока тот не лишиться голоса, постоянно выдыхая в ухо "ещё", словно в лихорадке. Даже сейчас, просто помогая с делом Доктору в операционной, Док теряет голос от вскриков, от резких движений и от собственных похотливых фантазий. – Блять, поимей меня. поимей... – судорожно шепчет Второй Предвестник, срываясь на хрип. – Оттрахай как обычно бьёшь других. Он сидит на бедрах Капитано, нагло дроча на того, изливаясь на грудную клетку, представляет сладостные сцены. На бедрах мертвого. Но они... они такие приятные. Пульс зашкаливал. Не осталось ни единого звука, кроме бешенного стука сердца в ушах. Последней каплей стали глаза. Голубые глаза, которые доводилось видеть только в редкой близости. Всплыли, смотря на него сверху вниз властно, невозмутимо, с каким-то безразличием. Доктор готов был отдать свое тело, все, что мог, лишь бы ещё раз его хорошо отымели эти глаза. Взял своими руками, посадил на свои же колени, оставляя на бедрах отчётливые следы от рук. Потом на горле. Паралельно засосы. Укусы. Как же Капитан кусал... Зубы его оставляли следы на коже Доктора, кровавые подтёки, что держались до месяца, но Капитан касался их губами сверху, иногда вылизывая. И Дотторе позволял использовать свое тело каждый раз. Позволял тянуть его за волосы, заламывать руки, лезть неестественно длинным, змеиным языком в рот, оттягивать челюсть зубами, опускать ниже, выше, связывать, пленить, кусать, насиловать, бороть, драть... Воздух стал тяжелее, рывками выходил из лёгких. – Доктор кончил с характерным стоном, ослабляя темп. Излился прямо на грудную клетку, в позе наездника, одной рукой сжимая основание операционного стола, другой ослабляя хватку на упавшем члене. Через пару часов Капитан очнётся. Даже, вернее, проснется. Правда ли, что во сне люди чувствуют, что происходит в реальности? Надеюсь. Если нет, то все свои желания Дотторе придется повторить вслух ещё раз. Капитан выглядит умиротворённо. Руки аккуратно сложены по бокам, грудная клетка не двигается, мышцы расслабленны, а по телу неспешно растекается чужое семя. – Спи сладко, Спящая красавица. Дотторе лишь слегка наклонился, желая оставить на ближнем, холодном лице робкий поцелуй.