Venomous addiction

Ксандр вышел в коридор и осторожно прикрыл за собой дверь. Райна заснула через несколько минут после того, как Лира ушла, и теперь дышала ровно и спокойно, закутанная в его куртку. Ван Хейс стоял, прислонившись спиной к холодной бетонной стене, и пытался собраться с мыслями. Утренний тест, почти полная трансформация, отказ блокатора – всё это до сих пор прокручивалось в голове, как заезженная пластинка. Ему нужно было время, чтобы разложить события по полочкам и понять, что же блять теперь с этим всем делать дальше. Мужчина потёр переносицу и прикрыл глаза. Перед внутренним взором снова встала картина: Райна, растущая в кресле лаборатории, её кожа с золотыми прожилками, её крик, когда блокатор не сработал, и то, как она в ужасе посмотрела на него, но остановилась. Остановилась, потому что он позвал её. От этого воспоминания у него до сих пор сжималось где-то под рёбрами. Он не заметил, как из-за поворота снова появилась Лира. Девушка шла быстро, почти бежала, но, увидев командира, резко затормозила и едва не поскользнулась на влажном бетоне. Её лицо было бледным, а в глазах читалась тревога, которую она даже не пыталась скрыть. – Как она? – выпалила Холден, всё ещё переводя дыхание после быстрой ходьбы. Её пальцы нервно теребили край форменной куртки. – Спит, – Ксандр выпрямился и провёл ладонью по волосам. – Доктор Шу сказала, что восстановление займёт несколько часов. Сейчас угрозы уже нет. Лира шумно выдохнула и прислонилась к стене напротив него. Напряжение в её плечах заметно спало, но взгляд всё ещё оставался встревоженным. – Она сильная, – вдруг произнёс ван Хейс. – Гораздо сильнее, чем думает о себе. Холден помолчала, переваривая услышанное. Её взгляд скользнул по его лицу, отмечая тени под глазами и усталость, которую командир не мог скрыть. Она уже открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но в этот момент из того же поворота, откуда она только что появилась, раздались тяжёлые шаги. В коридор вышел Маркус. Его лицо было мрачным, но, увидев Лиру, он чуть замедлил шаг и на мгновение замер, будто раздумывая, стоит ли подходить. В итоге всё же направился к ним. – Как Рейн, сэр? – спросил он, обращаясь к Ксандру и стараясь звучать как можно более буднично. – Спит. Всё в порядке. Маркус кивнул, явно испытывая облегчение, которое он попытался замаскировать под обычную сдержанность. Затем его взгляд переместился на Лиру, и брови чуть приподнялись. – А ты чего здесь стоишь? Я думал, ты пошла за водой. – Я уже сходила, – Лира скрестила руки на груди. – И вернулась. И даже успела поговорить с командиром. А ты где был? – В казарме, – он пожал плечами. – Ждал новостей. – Ждал он, – Холден с сомнением прищурилась и оглядела его с головы до ног. – А сам даже не пошевелился, чтобы помочь. – Я помогал! – возмутился Маркус, и его голос зазвучал громче, чем он, вероятно, рассчитывал. – Я... я морально поддерживал! – Морально поддерживал, – повторила Лира с таким выражением, будто пробовала эти слова на вкус и находила их пресными. – И как, помогло? – Не знаю. Ты мне скажи. Это же ты у нас эксперт по морали. Ксандр, наблюдавший за этой перепалкой, чуть улыбнулся одним лишь уголком рта. Он оттолкнулся от стены и выпрямился. – Я пойду в штаб, – объявил он. – Нужно доложить о результатах теста. А вы двое постарайтесь не убить друг друга, пока меня нет. – Постараемся, – буркнула Лира, не сводя глаз с Маркуса. – Ничего не обещаю, – добавил Маркус почти одновременно с ней. Ван Хейс кивнул и зашагал по коридору. Его шаги постепенно затихли, и Лира с Маркусом остались вдвоём. В коридоре повисла тишина, нарушаемая только мерным гулом барьера. Лира смотрела куда-то в пол, избегая встречаться с ним взглядом. Маркус, наоборот, не сводил с неё глаз, но тоже молчал, явно не зная, что сказать. Первым не выдержал он. – Слушай, – начал Маркус, и его голос прозвучал неожиданно серьёзно. – Ты правда испугалась? За Рейн? Лира подняла на него глаза. Она ожидала очередной глупой шутки или колкости, но Маркус смотрел на неё без своей обычной дурашливой усмешки. Его лицо было открытым и искренним, и это сбило её с толку. – Очень, – призналась она и нервно повела плечом, словно постеснявшись собственного порыва откровенности. – Я тоже испугался, – сказал Маркус. – Когда услышал, что блокатор не сработал. Но командир сказал, что она справилась сама. Значит, она сильная. – Она всегда была сильной, – Лира покачала головой. – Просто не всегда это показывала. Маркус помолчал. Он переступил с ноги на ногу, потёр затылок и вдруг шагнул ближе. Это движение было неожиданным для них обоих, и Лира инстинктивно напряглась, но не отстранилась. – Ты тоже сильная, – тихо произнёс он. – Я видел, как ты дралась на прошлой тренировке. Зря ты на себя наговариваешь. Девушка уставилась на него, не в силах скрыть удивление. Она привыкла к тому, что Маркус либо подкалывает её, либо спорит до хрипоты, но комплименты от него были чем-то из ряда вон выходящим. – Ты что, только что сделал мне комплимент? – на всякий случай уточнила она. – Ну... типа того, – он замялся и снова потёр затылок, явно чувствуя себя не в своей тарелке. – Только не зазнавайся. – Я никогда не зазнаюсь, – Холден прищурилась, но в её глазах уже заплясали искорки. – Но я запомню. И если ты думаешь, что один комплимент компенсирует пролитый чай... – Да что ты привязалась к этому чаю? – простонал Маркус, и его лицо приняло страдальческое выражение. – Я уже забыл про эти штаны! – А я нет, – Лира улыбнулась, и улыбка вышла мягкой, почти тёплой. – Они были очень мокрые. И ты так смешно орал. Маркус открыл рот, чтобы возразить, но вдруг осёкся. Он смотрел на неё – на её улыбку, на то, как она прищурилась, на то, как её пальцы машинально теребили край куртки, – и слова застряли где-то в горле. Впервые он заметил, что у неё красивые глаза. И что когда она улыбается, а не язвит, с ней на удивление приятно разговаривать. Это открытие было настолько неожиданным, что он просто стоял и молча смотрел на неё. – Ладно, – сказал он наконец, и его голос прозвучал глуше обычного. – Считай, что я твой должник. – Должник? – Лира приподняла бровь, явно заинтригованная. – Это интересно. И что же ты готов предложить в качестве уплаты долга? Маркус задумался. Его брови сошлись на переносице, и он несколько секунд молчал, явно взвешивая варианты. Потом его лицо озарилось идеей. – Я могу стоять с тобой в паре на следующей тренировке. Вместо Рейн. Ну, вернее, пока она восстанавливается. Холден посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Она ожидала, что он предложит что-то глупое – например, принести ей завтрак или почистить резак. Но то, что он сказал, было серьёзно. Он предлагал прикрывать её в бою. Так доверял ей?.. – Хорошо, – сказала она. – Договорились. Но если ты облажаешься, я расскажу Райне, что ты боишься Горгон. – Я не боюсь Горгон! – возмутился Маркус, и его голос снова зазвучал на пол-октавы выше. – Конечно-конечно, – Лира развернулась и пошла по коридору, бросив через плечо: – Тогда увидимся на тренировке, напарник. Маркус остался стоять в коридоре, глядя ей вслед. Он всё ещё пытался придумать достойный ответ, но мысли путались. Она назвала его напарником. И, кажется, это было не оскорбление. Он улыбнулся, сам того не замечая, и направился в казарму. Ксандр тем временем добрался до штаба. В кабинете было пусто, и он позволил себе на минуту расслабиться: опустился на стул, откинулся на спинку и устало прикрыл глаза. В голове всё ещё крутились обрывки утреннего теста. Мысль о том, что Рейн – единственная выжившая носительница «Руна», не давала ему покоя. Он знал это уже несколько дней, с тех пор как доктор Шу поделилась с ним предварительными данными. Но сегодня, увидев трансформацию своими глазами, он осознал это по-настоящему. Она была уникальна. И эта уникальность делала её одновременно бесценной и смертельно уязвимой. Её ведь всю жизнь будут изучать, использовать, требовать прохождение новых тестов... Даже думать об этом противно. Командир открыл глаза и посмотрел на свой левый браслет. Память об Алисе преследовала его по пятам. Если бы она знала то, что знает он сейчас. Если бы у неё был кто-то, кто мог бы позвать её обратно. Но её не стало задолго до того, как он сам попал в разведку. И всё, что ему оставалось, – это лишь помнить. Вечером он снова сидел в её комнате. Райна проснулась около полудня и теперь полулежала на койке, закутанная в одеяло. Слабость после трансформации ещё не прошла, но взгляд уже стал осмысленным и цепким. Ксандр рассказывал ей о том, что произошло в лаборатории, о докторе Шу, которая до сих пор анализировала данные, о Лире и Маркусе, которые чуть не подрались в коридоре, пока ждали новостей. Рейн слушала молча, время от времени кивая, но он чувствовал, что её мысли блуждают где-то далеко. – Ты о чём-то думаешь, – сказал он наконец, прерывая свой рассказ и внимательно вглядываясь в её лицо. – Я же вижу. Рассказывай. Девушка помолчала, разглядывая собственные руки, которые ещё несколько часов назад светились золотым светом и заканчивались острыми когтями. Потом подняла на него глаза. – Я думаю о том, что чувствовала там, в лаборатории, – произнесла она, тщательно подбирая слова. – Когда блокатор не сработал и я начала превращаться, сначала меня захлестнул дикий животный страх. Я была уверена, что сейчас окончательно потеряю себя и уже никогда не смогу вернуться обратно. А потом я услышала твой голос, и страх начал отступать. Не сразу, постепенно, но его место заняло что-то совершенно другое, чего я раньше никогда не испытывала во время трансформации. Ван Хейс откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, не сводя с неё пристального взгляда. – И что же это было? – Покой, – Рейн покачала головой, словно сама не до конца верила в то, что собиралась произнести. – Я вдруг почувствовала покой. Титан внутри меня всё ещё бесновался и рвался наружу, но в какой-то момент я осознала, что могу с ним договориться. Не подавлять его и не бороться с ним насмерть, а просто принять как часть самой себя. Как будто он не чужеродная тварь, которую мне подсадили во время эксперимента, а нечто, что всегда было со мной. Ксандр подался вперёд и взял её за руку, мягко сжимая пальцы. – Ты приняла его, – повторил он задумчиво. – Не победила и не уничтожила, а именно приняла. – Да, – она сжала его ладонь в ответ, и её голос дрогнул. – И это, наверное, самое трудное, что мне приходилось делать. Я всегда считала титанов врагам и была уверена, что и того, который внутри меня, я должна ненавидеть и подавлять. Но сегодня я вдруг поняла, что он – это я. Он откликнулся не на ярость и не на страх, он откликнулся на твой голос и на моё желание вернуться обратно к тебе. Мужчина долго смотрел на неё, не произнося ни слова, и в его серых глазах читалось что-то, чего она не могла до конца расшифровать, – смесь облегчения, гордости и застарелой боли. Потом он поднялся, подошёл к окну и остановился, глядя на серое небо, подсвеченное мерцанием барьера. – Когда я только начинал служить в разведке, – заговорил он, и его голос звучал глубже обычного, – я искренне верил, что сила измеряется количеством убитых врагов. Чем больше тварей ты уничтожишь, тем сильнее становишься, тем безопаснее делаешь мир. Но потом я встретил тебя, и ты перевернула всё, во что я верил. Ты показала мне, что настоящая сила заключается в способности остановиться, в умении принять то, что кажется неприемлемым, и в желании вернуться, даже когда всё внутри тебя кричит, что это невозможно. – Ты никогда раньше не говорил мне этого, – прошептала она. – Я вообще не привык рассуждать о подобных вещах вслух, – он повернулся к ней и чуть дернул уголком рта в своей привычной скупой усмешке. – Но ты умудрилась меня переучить. Сегодня, когда ты посмотрела на меня оттуда, из титанической формы, я осознал, что ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. Не потому что ты способна крушить Колоссов голыми руками, а потому что ты умеешь выбирать. И ты выбрала вернуться ко мне. Райна смотрела на него и чувствовала, как внутри неё что-то медленно, но верно встаёт на своё законное место. Она не была неправа, она не была слабой. Она просто нашла собственный путь, который отличался от того, чему учили в Академии и что твердили военные инструкторы, но именно этот путь был правильным для неё. – Спасибо тебе, – тихо сказала она. – За что именно? – За то, что слушаешь меня. За то, что никогда не смеёшься надо мной, когда я несу всю эту философскую чушь. И, разумеется за то, что позвал меня обратно и не дал потеряться там. – Я никогда не смеюсь над тобой, – он вернулся к стулу и сел, снова беря её за руку. – Ну, почти никогда. Только когда ты проигрываешь в карты и начинаешь обвинять меня в жульничестве. – Я не проигрывала в карты! Ты откровенно жульничал и пользовался тем, что я не знаю правил! – Я никогда не жульничаю, – в его голосе послышалась знакомая ехидная нотка. – Я просто исключительно хорошо играю. Это совершенно разные вещи. Рейн фыркнула и легонько толкнула его в плечо. Ван Хейс поймал её руку и притянул девушку к себе, позволяя ей устроиться у него на груди. Она прижалась щекой к его рубашке, вдыхая знакомый запах и наконец закрыла глаза. Внутри всё ещё крутились вопросы, на которые у неё пока не было ответов, но теперь она точно знала, что это совершенно нормально. Можно не знать всего на свете. Можно всю жизнь искать истину, сомневаться в правильности своих решений, выбирать собственный путь, даже если он в корне отличается от того, чему утебя учили. Потому что рядом есть человек, который всегда поддержит её выбор и позовёт обратно, если она вдруг зайдёт слишком далеко. На следующее утро доктор Шу вызвала их обоих в лабораторию. Когда они вошли, Мария уже стояла у своего монитора, и выражение её лица заставило Райну замедлить шаг. Доктор Шу всегда была собранной и сосредоточенной, но сегодня в её глазах горел огонь открытия, смешанный с тревогой. – Я подняла все архивы, – начала она, как только дверь закрылась. – Все данные по программе «Золотое Руно» за последние десять лет. Включая те, которые были засекречены после первых смертей. Мария повернула монитор так, чтобы они могли видеть. На экране были графики, таблицы и сканы старых документов. Десятки имён, и почти все перечёркнуты красной линией. – За всё время существования программы через «Руно» прошло сорок семь человек, – продолжила доктор Шу. – Из них тридцать два погибли в течение первого года после инъекции. Остальные пятнадцать прожили дольше, но ни у одного из них не было зафиксировано никаких признаков титанической трансформации. Вообще никаких: ни частичной, ни полной. Только незначительные изменения на клеточном уровне, которые со временем угасали. Она сделала паузу. Райна почувствовала, как Ксандр рядом с ней напрягся. Его пальцы машинально коснулись старого браслета на запястье. – Алиса, – произнёс он глухо. – Она была среди тех тридцати двух? – Да, – доктор Шу посмотрела на него с сочувствием. – Мне жаль. Но её случай был типичным: организм не принял препарат, практически сразу началось отторжение. Она угасла за несколько месяцев. Как и все остальные. Ван Хейс ничего не ответил, только сжал челюсти. Райна взяла его за руку и переплела их пальцы. Он благодарно сжал её ладонь в ответ. – Тогда что же такое Райна? – спросил он, и его голос прозвучал напряжённо. Доктор Шу сняла очки и потёрла переносицу. – Этого я и пытаюсь понять, – она переключила экран на другой файл и начала поочередно загибать пальцы. – Райна – единственная за всю историю программы, у кого «Руно» активировалось полностью. Единственная, кто прошёл полную титаническую трансформацию и вернулся обратно. А также единственная, кто может контролировать эту силу. Я сравнила её кровь с образцами других носителей. Генетические маркеры, физиология, гормональный фон – всё находится в пределах нормы. Никаких видимых отклонений, которые могли бы объяснить такую реакцию. Но тем не менее у меня есть одна гипотеза. – Какая? – Райна с интересом подалась вперёд. – Ты другая не физически, – Мария посмотрела ей прямо в глаза. – а ментально. Все предыдущие носители активировали «Руно» через агрессию. Препарат был разработан как оружие, и он откликался на деструктивные эмоции. Но в твоем организме «Руно» активировалось как защитный механизм. Твой организм выбросил не адреналин и кортизол, а окситоцин, гормон привязанности. Гормон любви, если хочешь. – Значит, всё это время, – медленно произнесла она, – ключ был не в том, чтобы подавлять эмоции. А в том, какие эмоции я испытываю? – Похоже на то, – доктор Шу кивнула. – И это объясняет, почему ты выжила, а остальные – нет. «Руно» – это не просто препарат. Получается, что это настоящий симбионт. Он реагирует на своего носителя. Если носитель наполнен страхом и гневом, симбионт становится агрессивным и разрушает его изнутри. Но если носитель способен на нечто более глубокое – на защиту, на привязанность, на любовь, – симбионт отвечает тем же. Ксандр молчал, но его глаза говорили больше любых слов. В них была боль за сестру, которая не знала этого, и гордость за Райну, которая догадалась сама, опираясь на собственные ощущения и воспоминания. – Алиса могла бы выжить, – произнёс он тихо. – Если бы ей сказали это. Если бы у неё был кто-то... – Ты не можешь знать, – перебила Мария. – Возможно, её организм просто не был предрасположен к такой реакции. Мы не знаем, почему «Руно» выбрало Райну. Может быть, дело в генетике. Может быть, в том, что она пережила в детстве. А может быть, – она посмотрела прямо на Райну, – в том, что она сама по себе другая. В лаборатории стало тихо. Райна стояла и смотрела на свои руки, которые ещё вчера светились золотым светом. Она была не просто особенной, а буквально единственной ебаной титаншей во всём мире. – Я не просила этого, – прошептала она. – Никто из нас не просит, – ответила доктор Шу. – Но ты здесь. Ты жива и ты можешь делать то, чего не может никто другой. Это не проклятие, Райна, это твой дар. И лишь от тебя зависит, как ты его используешь. Ван Хейс отпустил её руку и шагнул вперёд. Он встал прямо перед девушкой и взял её лицо в ладони, как делал уже много раз. – Ты не одна, – внимательно глядя в её глаза, полные слёз, сказал он. – Ты никогда не была одна. У тебя есть я. У тебя есть Лира. У тебя есть весь семнадцатый разведотряд. И мы все знаем, кто ты. Ты не монстр и не подопытный образец. Ты – наша Райна, и мы будем с тобой до конца. Она закрыла глаза и позволила себе выдохнуть. Затем подняла голову и посмотрела на Марию. – Мы должны выяснить, почему именно я, – сказала она. – Если есть шанс, что моя кровь или мои гены могут помочь другим... если можно сделать так, чтобы «Руно» не убивало, а давало силу... – Я как раз работаю над этим, – доктор Шу кивнула. – Но для этого мне нужны ресурсы и время. Ксандр нахмурился, прикинув в голове варианты дальнейшей работы. Пока что выводы напрашиваются неутешительные. – Ресурсы – это доступ к архивам Ковчега, – произнёс он. – К тем, что засекречены канцлером лично. Вы же понимаете, что Октавиан никогда не даст разрешения на их изучение? – Я понимаю, – Мария поправила очки. – Но у меня есть контакты в администрации Ковчега. Я уже отправила запрос. Посмотрим, что они ответят. Ответ пришёл через три дня. И он оказался не таким, какого они ожидали. В штаб Рубежа доставили депешу с гербовой печатью Канцелярии Ковчега. Официальный документ, подписанный самим канцлером Октавианом. В нём говорилось, что канцлер лично желает встретиться с курсантом Рейн, чтобы обсудить результаты программы «Золотое Руно». Приглашение было сформулировано как вежливая просьба, но Райна понимала: это приказ. Она стояла посреди кабинета Ксандра и перечитывала депешу, пока он ходил из угла в угол, сжимая и разжимая кулаки. – Он хочет её видеть, – прорычал ван Хейс, обращаясь непонятно к кому. – Одну, в Ковчеге и без свидетелей. – Это приказ штаба, – напомнил Рик, который доставил документ. – Да мне плевать, чей это приказ. Одна она не поедет. – Поеду, – тихо сказала Рейн, не отрывая глаз от бумаги. Ксандр резко повернулся к ней. В его глазах плескалась смесь гнева и страха – та самая, которую она уже видела однажды, когда он говорил о своём нежелании потерять её. – Ты не понимаешь, – произнёс он, стараясь говорить спокойно. – Октавиан – не просто политик. Он коллекционер. Он собирает всё, что считает интересным: технологии, оружие, информацию, людей. Если он решил, что ты ценность, он не остановится, пока не получит тебя себе. – Я ценность, – спокойно ответила девушка. – И если он хочет меня видеть, пусть смотрит. Может быть, я смогу узнать что-то, что поможет нам понять «Руно». – Или он узнает о тебе то, что использует против тебя, – закономерно возразил командир. – Я рискну, – она взяла его за руку. – Но только при одном условии: ты всё-таки поедешь со мной. Мне нужен мой командир, и в случае непредвиденной ситуации доверенный свидетель. Ван Хейс долго смотрел на неё, потом выдохнул и кивнул. Он всё ещё был зол, но спорить не стал. Он понял, что она уже всё для себя решила, и теперь его задача – не остановить её, а быть рядом, когда она столкнётся с тем, что приготовил для неё канцлер Ковчега.