Venomous addiction

Глава 12. Ковчег Поездка по Магистрали заняла чуть больше суток, и всё это время Райна почти не спала. Она сидела у окна бронированного вагона, наблюдая за тем, как серые стены тоннеля сменяются редкими проблесками света, и пыталась представить себе человека, к которому они ехали. Канцлер Октавиан. Имя, которое она слышала лишь в новостных сводках и на лекциях по политическому устройству Квадранта, теперь вдруг стало реальной угрозой. Мужчина, управлявший самым технологически развитым Городом человечества, лично пригласил её на аудиенцию, и это не укладывалось у неё в голове. Ксандр сидел напротив и молчал почти всю дорогу. Его напряжение выдавали лишь пальцы, которые то сжимались в кулак, то разжимались, да желваки, время от времени прокатывавшиеся под кожей на скулах. Рейн не пыталась его разговорить и не лезла с расспросами, потому что прекрасно понимала причину его состояния. Он не доверял Октавиану и считал эту поездку ловушкой. Возможно, ван Хейс был прав, но девушка всё равно должна была увидеть канцлера собственными глазами и понять, что ему от неё нужно. Ковчег встретил их ослепительным светом и стерильной чистотой. После сурового, пропахшего гарью и порохом Рубежа этот город казался миражом, порождённым чьим-то извращённым воображением. Верхний Ярус сиял стеклом и сталью, и повсюду, куда ни падал взгляд, виднелись зелёные насаждения – настоящие деревья, растущие в кадках вдоль широких коридоров. Райна никогда не видела столько живых растений в одном месте и на мгновение замерла, разглядывая листья, которые выглядели так, будто их только что вымыли. Их провели в личную резиденцию канцлера – просторное здание, расположенное в самом сердце Верхнего Яруса. Внутри пахло чем-то цветочным и одновременно терпким, и этот запах навевал мысли о старинных книгах и дорогом дереве. Охрана осталась за дверями, когда им предложили пройти в кабинет, где их уже ждали. Октавиан стоял у панорамного окна, из которого открывался вид на весь город. Он обернулся на звук шагов, и Райна впервые увидела его вживую. Канцлер оказался высоким и статным мужчиной, чья фигура словно создана была для того, чтобы носить власть, как носят дорогой костюм – естественно и без малейшего усилия. Его светлые волосы были аккуратно уложены, и ни одна прядь не выбивалась из идеальной причёски. На волевом подбородке виднелась ухоженная щетина, ещё более светлая, чем волосы, и почти незаметная при тусклом освещении, но придававшая его лицу мужественности и некоторой хищной небрежности. Глаза у него были светлые – льдисто-голубые, почти серые, – смотрели они с холодным расчётливым любопытством, какое бывает у учёного, изучающего редкий образец. Одет он был в строгий костюм тёмно-синего цвета, сидевший на нём безупречно и явно сшитый на заказ. Высокий воротник-стойка и серебряные пуговицы с гербом Ковчега придавали костюму сходство с военной униформой, но без излишней мишуры. На плечах у него лежало массивное пальто с меховой отделкой по вороту – роскошь, немыслимая в осаждённом Рубеже, но здесь, в Верхнем Ярусе, казавшаяся совершенно естественной. Он снял пальто и небрежно бросил его на спинку кресла, оставшись в костюме и дав возможность заметить, насколько широки его плечи, насколько плавны и одновременно точны все его движения. Когда Октавиан шагнул им навстречу, Райна ощутила странное чувство узнавания – не его внешностью или манерой поведения, а чем-то иным, спрятанным глубоко внутри неё самой. Словно титан, дремавший где-то в недрах её сознания, вдруг приоткрыл глаза и заинтересованно повёл носом, почуяв что-то знакомое и одновременно опасное. – Курсант Рейн, – произнёс Октавиан, и его голос оказался именно таким, каким она его себе представляла: глубоким, мягким и обволакивающим. – Я очень много слышал о вас и искренне рад, что вы всё-таки приняли моё приглашение. Он перевёл взгляд на Ксандра, и в его льдистых глазах мелькнуло что-то похожее на снисходительную усмешку. – Командир ван Хейс, – канцлер растянул губы в вежливой улыбке, которая совсем не коснулась его глаз. – Я ожидал, что вы сопроводите своего курсанта до порога и вернётесь к своим непосредственным обязанностям, но раз уж вы здесь, можете подождать в приёмной. Думаю, у вас накопилось достаточно отчётов, чтобы скоротать время. Рейн заметила, как напряглись плечи Ксандра, но он не дал волю эмоциям и лишь коротко кивнул. – Я подожду здесь, сэр, – произнёс он ледяным тоном, не сделав ни шага к выходу. Октавиан несколько секунд разглядывал его с выражением лёгкого любопытства, а потом пожал плечами, словно давая понять, что этот вопрос не стоит обсуждения. – Как вам угодно, – бросил он и снова повернулся к девушке. – Прошу вас, присаживайтесь. Райна опустилась в кресло, обтянутое тёмной кожей, и почувствовала, как мягкая обивка прогибается под ней. Канцлер сел напротив и закинул ногу на ногу, не сводя с неё пристального взгляда своих чарующих глаз. Она вдруг осознала, что он рассматривает её не как политик, оценивающий потенциальный актив, а как действительно, словно коллекционер, который только что обнаружил что-то необычное и теперь прикидывает, сколько оно может стоить. – Вы, наверное, задаётесь вопросом, почему я пригласил вас сюда, – начал он. – И, полагаю, у вас есть все основания для подозрений. – Мысль о том, что канцлер самого развитого Города Квадранта хочет просто поболтать с рядовым курсантом, действительно кажется мне сомнительной, – спокойно ответила она, стараясь держать спину прямо и не выдать волнения. Октавиан улыбнулся, и на этот раз улыбка почти достигла его глаз. – Мне нравится ваша прямота, – заметил он. – Доктор Шу прислала мне предварительные данные по вашим тестам. Весьма впечатляющие показатели, должен вам сказать. Вы – единственная выжившая носительница «Золотого Руна», которая не просто сохранила рассудок, но и научилась контролировать трансформацию. Это достижение, которое заслуживает самого пристального внимания. – Я не добилась бы этого без помощи командира ван Хейса и доктора Шу, – ответила Рейн, и ей показалось, что при упоминании Ксандра в глазах канцлера промелькнула едва заметная тень. – Скромность украшает, – Октавиан слегка наклонил голову, и его длинные пальцы сомкнулись на подлокотнике кресла. – Но не стоит недооценивать собственные заслуги. Доктор Шу могла бы годами биться над этой загадкой, если бы не вы. Ваша кровь, ваша физиология, сама ваша сущность – всё это ключ к разгадке, которая может перевернуть представление человечества о титанах. – Он выдержал многозначительную паузу и добавил: – И я хочу помочь вам в этом. Райна прищурилась, пытаясь понять, куда он клонит. – Помочь? В каком смысле? – Я предоставлю вам доступ к закрытым архивам Ковчега, – произнёс Октавиан так, будто это было самым естественным предложением в мире. – У нас хранятся материалы, которых нет ни в одном другом Городе Квадранта. Данные о происхождении Колоссов, о первых экспериментах с «Руном», о древних народах, населявших Землю до Катастрофы. Всё это может помочь вам понять, что с вами произошло и, возможно, разобраться с тем, как этим управлять. В комнате повисла тишина. Райна почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло, но не позволила себе отвести взгляд. Предложение звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, но она понимала, что отказываться от такого шанса было бы глупо. – Что вы хотите взамен? – прямо спросила она. Канцлер снова улыбнулся и чуть качнул головой, словно она только что подтвердила какое-то его давнее предположение. – Пока ничего, – ответил он. – Просто позвольте мне иногда с вами беседовать. О вашем прогрессе, о ваших ощущениях. О том, что вы узнаете. Я коллекционирую знания так же, как другие коллекционируют произведения искусства. А вы, Райна, – он вдруг прямо назвал её по имени, – являетесь самым ценным источником знаний из всех, что мне встречались за последние годы. Ксандр, стоявший у двери, издал едва слышный звук, похожий на сдавленный рык, но Райна не обернулась и продолжала смотреть на канцлера. Она пыталась прочесть его истинные намерения, но лицо Октавиана оставалось непроницаемым, а голубые глаза смотрели на неё с тем же выражением спокойного любопытства. – Я подумаю над вашим предложением, – сказала она наконец. – Но мне нужно время. – Разумеется, – Октавиан поднялся, давая понять, что аудиенция окончена. – Я никуда не тороплюсь. Ковчег всегда открыт для вас, Райна. И помните: вы не просто курсант и не просто носитель «Руна». Вы – нечто гораздо большее и куда более ценное. Я надеюсь, что однажды вы и сами это поймёте. Девушка кивнула, медленно встала и направилась к выходу, чувствуя на себе его взгляд. У двери её нагнал Ксандр и взял за локоть. Его пальцы были холодными. – Ты в порядке? – спросил он, когда они вышли в коридор. – Да, – ответила Рейн, но голос прозвучал неуверенно. – Он странный. Я не могу понять, что он за человек. – Он крайне опасный человек, – грубо отрезал ван Хейс. – И я блять совершенно точно не хочу, чтобы ты оставалась с ним наедине. – Я не собираюсь оставаться с ним наедине, – она взяла его за руку и переплела их пальцы. – Но доступ к архивам... это именно то, что нам нужно. Если есть хоть малейший шанс узнать правду о титанах и о том, что со мной случилось, я должна им воспользоваться. Ксандр остановился посреди коридора и повернул её к себе. Его лицо было мрачным, но в глазах читалась не только тревога, но и та самая упрямая решимость, которую она так хорошо знала. – Тогда мы сделаем это вместе, – сухо произнёс он. – Но если он хоть раз посмотрит на тебя не так, как следует, я забуду о дипломатии. Ты меня поняла? – Поняла, – она снисходительно улыбнулась и ободряюще сжала его пальцы. Как же он хорош, когда ревнует, ну прямо невозможен. Они двинулись дальше по коридору, но Райна буквально спиной чувствовала взгляд, который всё ещё буравил её из-за закрытой двери. Девушка не знала, что именно скрывает Октавиан, но интуиция подсказывала ей, что разгадка тайны «Руна» может оказаться гораздо более пугающей, чем она когда-либо могла себе представить. И канцлер Ковчега, со своими архивами и загадочными предложениями, был ключом к этой разгадке – или к ловушке, сети которой расставлены специально для неё. Коридоры Верхнего Яруса тянулись бесконечной анфиладой, и каждый новый поворот открывал вид на очередной залитый светом холл с живыми растениями в кадках и охранниками в парадной форме, которые провожали их настороженными взглядами. Райна шла рядом с Ксандром, но мысли её всё ещё крутились вокруг разговора с канцлером. Она пыталась разложить его слова по полочкам, отделить искреннее любопытство от скрытых мотивов, но картина упорно не складывалась. Октавиан говорил правильные вещи, предлагал именно то, что ей было нужно, но за всем этим ощущался какой-то второй слой, до которого она пока не могла добраться. Ксандр, казалось, чувствовал её состояние. Он не лез с расспросами и не пытался заполнить тишину пустыми разговорами, просто шёл рядом, и его присутствие действовало на неё лучше любых успокоительных. Время от времени его пальцы касались её локтя, и этот мимолётный контакт возвращал Райну к реальности, напоминая, что она здесь не одна. Их разместили в гостевом крыле резиденции. Комната, которую выделили Райне, оказалась вдвое больше той, что была у неё в Рубеже, с широкой кроватью, застеленной свежим бельём, и собственным санузлом – неслыханная роскошь по меркам осаждённого города. Девушка сняла форменную куртку и повесила её на спинку стула, а потом подошла к окну и долго смотрела на огни Нижнего Яруса, мерцавшие далеко внизу, под стеклянным куполом. В дверь постучали, и она сразу поняла, кто это, ещё до того, как произнесла «войдите». Ксандр шагнул в комнату и прикрыл за собой дверь. Он успел снять парадный китель и теперь стоял в одной рубашке с закатанными до локтей рукавами, и вид у него был такой, будто он только что мысленно разобрал на части всех охранников, встреченных ими по пути. – Ты как? – спросил он, останавливаясь у двери и скрещивая руки на груди. – Пока не знаю, – честно ответила Рейн, отворачиваясь от окна. – Он предложил мне доступ к закрытым архивам. Это именно то, что нам нужно для исследований, но... – Но он попросил что-то взамен, – закончил за неё ван Хейс, и в его голосе прозвучала плохо скрытая угроза. – Нет, в том-то и дело, – девушка покачала головой и опустилась на край кровати. – Он ведь сказал, что пока ничего не хочет. Просто позволить ему иногда беседовать со мной. Он назвал это коллекционированием знаний. Сравнил себя с собирателем искусства. Ксандр прошёлся по комнате и остановился у окна, глядя на огни Ковчега. Его спина была напряжена, и Райна видела, как перекатываются мышцы под тканью рубашки. – Он лжёт, – произнёс он наконец. – Может быть, не во всём, но в главном – точно. Такие люди, как Октавиан, ничего не делают просто так. Если он предлагает тебе доступ к информации, которая даже для доктора Шу была закрыта, значит, у него есть на это причина. И эта причина связана отнюдь не с научным интересом. – А с чем тогда? Ван Хейс повернулся к ней и несколько секунд молча смотрел в её глаза. Потом подошёл ближе и сел рядом на кровать. – Я не знаю, – признался он, и это признание далось ему явно нелегко. – Когда он смотрел на тебя, у меня возникло чувство, будто он видит в тебе не просто носителя «Руна», а что-то большее, о чём мы пока лаже не догадываемся. Райна вспомнила тот момент в кабинете, когда Октавиан впервые назвал её по имени, и по спине пробежал холодок. В его голосе тогда прозвучало что-то неуловимое, какая-то странная смесь узнавания и собственничества, и теперь, после слов Ксандра, это ощущение вернулось с новой силой. – Мы должны быть осторожны, – продолжил командир, беря её за руку. – Ты примешь его предложение, потому что это действительно шанс узнать правду. Но мы сделаем это на наших условиях. Никаких встреч наедине. Никаких разговоров без свидетелей. И если он хоть раз позволит себе лишнее... – Ты забудешь о дипломатии, – закончила она с лёгкой улыбкой. – Я помню. Ксандр чуть дернул уголком рта, обозначая улыбку, и его пальцы сжали её ладонь чуть крепче. – Я серьёзно, Райна. Этот человек опасен. И я не доверяю ему. – Я тоже ему не доверяю, – она накрыла его руку своей второй ладонью и посмотрела ему в глаза. – Но я доверяю тебе.

***

Тем временем где-то на другом конце Верхнего Яруса, в своём кабинете с панорамным окном, канцлер Октавиан стоял у стекла и смотрел на огни города, раскинувшегося внизу. Пальцы его правой руки машинально поглаживали серебряную запонку на манжете, а в льдисто-голубых глазах отражались далёкие всполохи энергетического барьера. Разговор с Райной оставил после себя странное послевкусие, которое он не мог до конца определить. Девушка оказалась именно такой, какой он её себе представлял, – упрямой, настороженной, с острым умом, который она пыталась спрятать за маской вежливого безразличия. Но было в ней и нечто другое, чего Октавиан не ожидал и что застало его врасплох. Он слишком давно не встречал никого, кто был бы ему ровней. Не по званию и не по положению в обществе, а по самой своей сути, по крови, которая текла в жилах и которую он научился распознавать безошибочно. В Райне эта кровь пела, пусть пока ещё тихо и неуверенно, но он слышал её так же ясно, как слышал гул барьера за окном. И от этого осознания внутри него пробуждалось нечто, что он считал давно похороненным под грудой государственных забот и политических интриг. Мужчина отошёл от окна и медленно опустился в кресло, откинувшись на высокую спинку. Перед глазами всё ещё стояло её лицо – бледное, с тонкими чертами и светло-голубыми глазами, которые смотрели на него без страха, но с изрядной долей недоверия. Она не боялась его, и это было непривычно. Его боялись все: подчинённые, советники, даже те, кто называл себя его союзниками. А эта девушка, которая ещё вчера сидела на цепи в подвале Рубежа, смотрела на него так, будто они были равны. И, возможно, так оно и было. Октавиан прикрыл глаза и позволил себе на мгновение отвлечься от бесконечного потока мыслей о политике и безопасности Квадранта. Он думал о Райне не как о носителе «Руна» и не как о потенциальном оружии, которое можно использовать в борьбе с Колоссами. Он думал о ней как о женщине, в которой текла та же древняя кровь, что и в нём самом. Последняя женщина из рода, о существовании которого мир давно забыл. И мысль о том, что где-то там, в гостевом крыле его собственной резиденции, сейчас находится единственный человек, способный понять его природу, вызывала в нём странную смесь азарта и тревоги. Канцлер открыл глаза и посмотрел на своё отражение в тёмном стекле. Светлые волосы, аккуратно уложенные ещё утром, теперь были чуть растрёпаны – он сам не заметил, как провёл по ним рукой. Ухоженная щетина на подбородке придавала лицу мужественности, но в глазах, которые обычно смотрели на мир с холодным расчётом, сейчас теплилось что-то совершенно иное. Он поймал себя на мысли, что хочет увидеть её снова. Не на официальной встрече и уж точно не в присутствии этого вечно настороженного командира ван Хейса, а наедине, в более неформальной обстановке, где можно будет поговорить откровенно. Октавиан усмехнулся собственным мыслям и покачал головой. За тридцать лет политической карьеры он ни разу не позволял себе увлечься кем-то по-настоящему, а теперь вдруг обнаружил, что строит планы, как пригласить на ужин курсанта разведкорпуса. В этом было что-то почти комичное, если бы не было таким пугающим. Он потянулся к планшету, который лежал на подлокотнике, и быстро набросал сообщение своему секретарю: «Подготовьте гостевую ложу в оранжерее. Завтра вечером. И проследите, чтобы цветы были свежими». Затем, после короткого раздумья, добавил: «Пригласите курсанта Рейн. Без сопровождения». Отправив сообщение, он отложил планшет и снова уставился в окно. Завтрашний вечер мог стать началом чего-то важного. Или же обернуться полным провалом, если девушка откажется принять его приглашение. Но риск был частью игры, а Октавиан никогда не боялся рисковать. Особенно когда на кону стояло нечто большее, чем просто политический альянс. На кону стояла возможность наконец-то перестать быть последним из своего рода. И ради этого он был готов ждать столько, сколько потребуется.