Venomous addiction

Райна оделась и вышла в коридор, надеясь найти Ксандра и попытаться ещё раз поговорить с ним до того, как отправится на встречу с канцлером. Но его комната оказалась пуста, а постель – нетронутой. Он не возвращался всю ночь. И Райна поняла, что разговор, который должен был состояться между ними, откладывается на неопределённый срок. Возможно, навсегда. Эта мысль ударила её с такой силой, что на мгновение перехватило дыхание. Райна стояла посреди пустой комнаты, держась за спинку стула, и чувствовала, как внутри разрастается холодная пустота. Она не знала, где Ксандр провёл эту ночь, и не знала, захочет ли он вообще с ней разговаривать после всего, что было сказано. Его последние слова до сих пор звучали у неё в ушах: «Вы ведь созданы друг для друга, да?!». Он произнёс это так, будто она уже предала его, словно сам факт того, что она просто выслушала Октавиана, был равносилен измене. Рейн медленно опустилась на край его нетронутой кровати и провела ладонью по холодной простыне. В комнате ещё витал его запах – запах человека, который стал ей ближе всех на свете и которого она, кажется, только что потеряла. Райна не знала, сколько просидела так, глядя в одну точку и пытаясь собрать разбегающиеся мысли в некое подобие плана. Нужно было найти его и объяснить. Нужно было рассказать ему всё, что она узнала от Октавиана, всё, что она чувствовала, когда канцлер говорил о древнем народе и об их общей крови. Нужно было заставить Ксандра понять, что её интерес к Октавиану не имеет ничего общего с тем, что она испытывает к нему самому. Но слова, которые она мысленно подбирала, казались жалкими и неубедительными, и она боялась, что, стоит ей открыть рот, из него польётся совсем не то, что она хотела сказать. Время шло. Райна вернулась в свою комнату, умылась холодной водой и переоделась в форму – то самое платье, которое ей выдали для ужина в оранжерее, теперь висело в шкафу и вызывало лишь глухое раздражение. Она не хотела больше носить вещи, которые были частью того вечера, частью игры, в которую её втянул Октавиан. Она надела привычную форму разведчика, застегнула ремень и почувствовала себя немного увереннее, словно вместе с одеждой к ней вернулась часть её прежней личности. Той Райны, которая знала, чего хочет, и не позволяла никому сбить себя с пути. До полудня оставалось ещё несколько часов. Она пыталась найти Ксандра в тренировочном зале, в столовой, в гостевом холле, но его нигде не было. Охранники на входе сказали, что видели, как командир ван Хейс уходил куда-то в сторону технического крыла, но куда именно, они не знали. Райна хотела пойти за ним, но остановила себя. Если он не хотел, чтобы его находили, она не имела права навязываться. Мужчина ясно дал понять, что ему нужно время, и она должна была уважать это, даже если каждая минута ожидания давалась ей с трудом. Когда настенные часы в холле показали половину двенадцатого, Райна поняла, что больше не может ждать. Ей нужно было идти в архивы, чтобы увидеть то, что обещал показать Октавиан, и нужно было наконец-то понять, кем она является на самом деле. Если Ксандр не мог принять этот её выбор, значит, так тому и быть. Но она не собиралась отказываться от единственного шанса узнать правду о себе только потому, что он ревновал. Восточное крыло библиотеки находилось на том же уровне, что и оранжерея, но в противоположной стороне резиденции. Когда Райна подошла к высоким дверям, украшенным резьбой с изображением каких-то древних символов, её уже ждали. Октавиан стоял у входа, заложив руки за спину, и смотрел на неё с той самой лёгкой, едва уловимой улыбкой, которая всегда вызывала у неё смешанные чувства. – Мисс Рейн, – Октавиан слегка поклонился, и в этом жесте не было ни капли подобострастия, только вежливое приветствие. – Я рад, что вы всё-таки решились. Должен признаться, я не был до конца уверен, что вы придёте после нашего вчерашнего разговора. Вы выглядели весьма потрясённой. – Я была потрясена, – согласилась Райна, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. – Но я никогда не отказываюсь от возможности узнать правду. – Это качество делает вам честь, – канцлер отступил в сторону и жестом пригласил её войти. – Прошу вас. То, что вы увидите сегодня, может показаться вам ошеломляющим, но я прошу вас помнить: вы имеете полное право знать, откуда вы родом и почему вы такая, какая есть. Райна шагнула через порог и замерла. Архивы Ковчега оказались совсем не такими, какими она их себе представляла. Девушка ожидала увидеть бесконечные ряды пыльных стеллажей с папками, как в Рубеже, или стандартные компьютерные терминалы, как в лаборатории доктора Шу. Но вместо этого она оказалась в огромном помещении, которое больше напоминало храм, чем библиотеку. Высокие своды поддерживались колоннами из тёмного камня, а вдоль стен тянулись стеллажи, заполненные не только книгами и свитками, но и странными артефактами, назначения которых она не могла определить. Рассеянный свет лился откуда-то сверху, и в этом свете плясали пылинки, создавая ощущение, что само время здесь остановилось. – Это личное хранилище канцлеров Ковчега, – пояснил Октавиан, закрывая за ними дверь. – Оно существует уже более трёх столетий, и доступ сюда имеют лишь единицы. Большинство документов, которые вы видите, не оцифрованы, и о них не знает никто, кроме меня и нескольких доверенных архивариусов. – Он прошёл в центр зала и остановился у большого стола, на котором лежали несколько раскрытых фолиантов. – Я подготовил для вас кое-что. То, с чего, как мне кажется, стоит начать. Райна подошла ближе и склонилась над столом. Фолианты были старыми, очень старыми, с пожелтевшими страницами и выцветшими чернилами. На одном из них была изображена карта – незнакомые очертания континентов, которые она никогда не видела ни в одном учебнике географии. На другом – рисунок, выполненный тонкими, изящными линиями: человеческая фигура, окружённая золотым сиянием, и рядом с ней другая, гораздо более крупная, явно титаническая. Они были связаны между собой тонкой нитью, которая шла от сердца человека к сердцу титана. – Это изображение древнего ритуала единения, – объяснил Октавиан, заметив её взгляд. – Наши предки верили, что связь между носителем и его титаном – это не просто биологическая реакция. Они считали, что эта связь духовна, что титан – это не отдельное существо и не паразит, а продолжение души самого носителя. Именно поэтому вы слышите его голос внутри себя. Именно поэтому он откликается на ваши эмоции, а не просто выполняет команды. Райна провела пальцами по краю рисунка, стараясь не касаться хрупкой бумаги. Внутри неё что-то дрогнуло: она снова ощутила то самое чувство узнавания, которое она испытала в оранжерее. Титан внутри неё зашевелился, но не агрессивно, а скорее заинтересованно, словно тоже узнал что-то знакомое в этих древних символах. – Почему вы показываете мне это? – спросила она, поднимая глаза на канцлера. – Почему не отдали эти документы учёным, которые могли бы изучить их и, возможно, найти способ помочь другим носителям? Октавиан несколько секунд молча смотрел на неё, а потом покачал головой. – Учёные, – произнёс он с лёгкой горечью, – уже погубили достаточно носителей своими попытками «помочь». Программа «Золотое Руно» была создана для того, чтобы превратить таких, как мы, в оружие, и если бы учёные получили доступ к этим архивам, они бы использовали знания древних для тех же целей. Вы же не думаете, что доктор Шу действует исключительно из альтруизма? Она – талантливый исследователь, но она работает на штаб, а штабу нужно не понимание, а контроль и подчинение. Райна хотела возразить, но слова застряли в горле. Девушка знала, что в словах канцлера есть доля истины. Доктор Шу действительно работала на штаб, и именно штаб решал, какие тесты ей проводить и какие ограничения накладывать. Именно штаб заковал Райну в цепи после первой трансформации, и именно штаб до сих пор не дал разрешения на полноценное возвращение в строй без кучи оговорок и условий. – Я показываю вам это, – продолжил Октавиан, – потому что вы имеете право знать. Эти знания принадлежат вам по праву рождения. Я лишь возвращаю то, что у вас пытались отнять. Мужчина взял со стола ещё один фолиант, раскрыл его на середине и протянул Райне. На странице был изображён символ, который она никогда раньше не видела, но который почему-то показался ей смутно знакомым. Золотой круг, внутри которого переплетались две фигуры – человеческая и титаническая, – и от них расходились лучи, похожие на крылья. – Это герб нашего народа, – тихо произнёс канцлер. – Тех, кого называли «золотыми», от кого мы с вами унаследовали нашу силу. Их больше нет, Райна. «Золотых» уничтожили много веков назад, и вместе с ними уничтожили почти все следы их существования. Но мы с вами – живые доказательства того, что они были, что их кровь всё ещё течёт в наших жилах, а наследие не исчезло бесследно. Райна смотрела на символ и чувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она практически не плакала с того дня, как попала в приют, и теперь это ощущение было для неё почти чуждым. Но что-то в этом золотом круге, в этих переплетённых фигурах, в словах Октавиана о народе, которого больше нет, задело её так глубоко, что она не могла сдержаться. – Я никогда не знала, – прошептала она. – Всю жизнь я думала, что я просто ошибка. Что я стала монстром по чистой случайности. А теперь вы говорите мне, что я – часть чего-то большего. – Это правда, – Октавиан осторожно взял её за руку, и она снова не отдёрнула пальцы. – И я хочу, чтобы вы увидели всё, что здесь хранится, изучили все записи, карты и доступные свидетельства. Я хочу, чтобы вы поняли, кто вы такая на самом деле. Это займёт время, и я не тороплю вас. Но если вы согласитесь, я готов стать вашим проводником в этом мире. Вашим учителем, если хотите. Райна подняла на него глаза. В его взгляде не было ни угрозы, в нём читалась только спокойная, почти печальная уверенность человека, который слишком долго ждал и наконец-то дождался. И в этот момент она приняла решение, которое изменило всё. – Я согласна, – уверенно сказала она. – Научите меня. Они провели в архивах несколько часов. Октавиан показывал ей один документ за другим, и каждый новый фолиант, странная карта и хрупкий пожелтевший от времени рисунок приоткрывали перед Райной завесу тайны, о существовании которой она даже не подозревала. Древний народ, называвший себя «золотыми», действительно существовал, и свидетельства их жизни были разбросаны по всем уголкам Земли ещё до Катастрофы. Они не были завоевателями и не стремились к господству, но их способность сливаться с титанами делала их одновременно бесценными и смертельно опасными в глазах тех, кто боялся всего, чего не мог понять. Райна впитывала информацию с жадностью человека, который много лет провёл в информационном вакууме и наконец-то получил доступ к живительному источнику. Она задавала вопросы, иногда перебивала, тыкала пальцем в незнакомые символы и требовала объяснений. Октавиан отвечал терпеливо и обстоятельно, ни разу не позволив себе ни снисходительного тона, ни раздражения. Он действительно говорил с ней как с равной, и это подкупало больше всего. Когда они наконец вышли из восточного крыла библиотеки, за окнами уже сгущались сумерки. Райна чувствовала себя вымотанной и одновременно наполненной до краёв. Внутри неё бурлила странная смесь эмоций, которую она затруднялась описать: радость от обретённых знаний, горечь от осознания того, что эти знания скрывали от неё всю жизнь, и смутная тревога, которая пока не находила выхода, но уже тихо звенела где-то на периферии сознания. – Завтра, если вы не против, мы могли бы попробовать практическое занятие, – произнёс Октавиан, когда они остановились у развилки коридоров. – В подземном уровне резиденции есть тренировочный зал, оборудованный специально для таких, как мы. Вы сможете попробовать применить то, что узнали сегодня, в контролируемой обстановке. Райна заколебалась лишь на мгновение. Она вспомнила лабораторию доктора Шу, словно наяву ощутила холод иглы, входящей в шею, вспомнила боль и страх, которые сопровождали каждую трансформацию. Но то, что предлагал Октавиан, было совсем другим, и она чувствовала это интуитивно, всем своим существом. – Я согласна, – ответила она. Канцлер кивнул и, пожелав ей спокойной ночи, удалился в направлении своих покоев, а Райна осталась стоять в коридоре, глядя ему вслед. Она не заметила, как из тени у противоположной стены отделилась фигура, и вздрогнула, когда услышала знакомый голос. – Ну как, архивы стоили того? – Ксандр оттолкнулся от стены и шагнул ней ближе. Его лицо было серым от усталости, но в глазах горел опасный, хорошо знакомый ей огонёк. – Надеюсь, канцлер показал тебе всё, что обещал. Было бы обидно пройти через такую роскошную ссору и не получить взамен хотя бы парочку древних манускриптов. Райна замерла на полпути, чувствуя, как внутри одновременно вспыхивают раздражение и облегчение от того, что он всё-таки здесь, и, кажется, готовый разговаривать. Пусть даже в своей обычной язвительной манере, которая обычно предвещала бурю. – Ты ждал меня, – произнесла она, внимательно разглядывая его лицо. – Хотел убедиться, что ты вернёшься в покои, – он скрестил руки на груди и прислонился плечом к колонне. – И ты вернулась. Сияющая, как курсант после первого успешного патруля. Должно быть, он действительно показал тебе что-то впечатляющее, раз ты проторчала там целых четыре часа. – Ты считал время? – Я вообще люблю точность, – его губы дрогнули в усмешке, в которой не было ни капли тепла. – Знаешь, я много думал этой ночью. Пока сидел в техническом крыле среди труб и вентиляционных шахт, потому что это единственное место в этой проклятой резиденции, где можно спокойно подумать. И знаешь, к какому выводу я пришёл? – Он сделал короткую театральную паузу и рубанул воздух ладонью, не дожидаясь её ответа. – Я сам виноват. Я притащил тебя в Ковчег, думая, что смогу защитить от чего угодно. А потом приревновал, как сопливый мальчишка, устроил сцену и сам же толкнул тебя в его руки. Классический ван Хейс, просто образец тактического гения. – Ксандр... – Нет, правда, – он отлепился от колонны и принялся ходить по коридору, жестикулируя с несвойственной ему экспрессией. – Ты только представь себе эту картину. Приходит к тебе канцлер, весь в белом, с золотыми глазами и рассказами о том, что ты часть древнего титанского рода. А я, несчастный командир Семнадцатого разведотряда, вместо того чтобы просто быть рядом, устраиваю допрос с пристрастием и требую отчитываться, куда ты ходила и зачем. Честное слово, я бы на твоём месте тоже выбрал его. У него хотя бы манеры получше, чем у меня, ещё и дворец с оранжереей в придачу. Райна слушала эту тираду и чувствовала, как к горлу подступает ком. Он злился не на неё – он злился на себя, и эта злость выплёскивалась наружу в виде колких, почти издевательских фраз, которые он бросал ей в лицо. Девушка видела, как дрожат его пальцы, когда он слишком резко взмахнул рукой, как напряжены мышцы челюсти, как он старается не смотреть ей в глаза, потому что боится увидеть там подтверждение своих худших опасений. – Ты закончил? – тихо спросила она. – Пока нет, – он резко остановился и повернулся к ней лицом. – Я должен извиниться. За то, что ушёл. За то, что оставил тебя одну в этом чёртовом городе, где единственный человек, который говорит тебе приятные вещи, – это манипулятор с глазами холоднее льда. И за то, что я не смог быть тем, кто тебе нужен, когда ты во всём этом разбиралась. – Мужчина глубоко вздохнул и наконец посмотрел ей в глаза. – Прости меня, Райна. Я пиздец как облажался. Рейн медленно подошла к нему и остановилась на расстоянии вытянутой руки. Ей хотелось коснуться его лица, провести пальцами по шраму на скуле, но она не была уверена, что он сейчас это примет. Вместо этого она просто встала рядом и заговорила, тщательно подбирая слова, чтобы он услышал её правильно. – Ты не толкал меня в его руки, – наконец произнесла она. – Я сама решила пойти, потому что мне нужно было узнать правду. И я узнала её. Там, в архивах, я увидела карты и тексты, которые никто не видел сотни лет, среди них были даже изображения людей, как две капли воды похожих на меня, – светловолосых, голубоглазых и со странными золотыми символами на коже. Там был герб моего народа, Ксандр. Ты понимаешь, что это значит для меня? Он... Октавиан... он дал мне это знание. Не украл, не выменял, а просто дал, потому что, по его словам, я имею на это право. Ксандр слушал молча, не перебивая, и его лицо постепенно менялось. Язвительность уходила, уступая место чему-то более сложному – смеси горечи, понимания и всё той же упрямой, непоколебимой тревоги за неё, помноженной на разъедающую мозг ревность. – И поэтому завтра ты идёшь к нему на практическое занятие, – заключил он. – Да, – подтвердила Райна. – Потому что он обещал научить меня контролировать титана не через боль и страх, как это делали в лаборатории, а через медитацию и дыхание. Если есть хоть малейший шанс, что это сработает, я должна попробовать. Не ради него и не ради тебя, а ради себя самой. Ван Хейс долго молчал, глядя куда-то поверх её плеча. Потом медленно выдохнул и провёл ладонью по лицу. – Хорошо, – произнёс он. – Иди и учись. Делай всё, что считаешь нужным. Но дай мне слово, что если он сделает хоть что-то, что покажется тебе неправильным или неподобающим, если ты почувствуешь хоть малейшую угрозу, ты немедленно уйдёшь. Не будешь дослушивать, не будешь давать ему второй шанс, просто уйдёшь и сразу же найдёшь меня. – Даю слово, – серьёзно ответила Рейн. Мужчина кивнул и, бросив короткий взгляд в конец коридора, куда удалился Октавиан, снова повернулся к ней. – И ещё кое-что, – добавил он, и в его голосе послышалась прежняя сталь, но теперь уже без язвительности. – Если он только попробует тебя тронуть, я его убью. Не как командир, отвечающий за своего солдата, а как человек, которому ты блять дороже всего на свете. И плевать я хотел на дипломатию. Райна ничего не ответила, просто шагнула к нему и уткнулась лбом в его грудь. Его руки тотчас сомкнулись на её спине, и они стояли так в полумраке коридора, пока где-то далеко гудел барьер, а часы на башне отбивали полночь. Они неуютно молчали, потому что Райна не знала, что и сказать. А ещё потому, что крошечная, предательская часть её существа уже предвкушала завтрашний день и ту силу, которую пообещал ей Октавиан.

***

Утро встретило Райну тусклым светом, пробивавшимся сквозь узкое окно гостевой комнаты. Она проснулась рано, ещё до того, как коридоры резиденции наполнились шагами охранников и служащих, и несколько минут просто лежала, глядя в потолок и прокручивая в голове события предыдущего дня. Архивы, древние фолианты, золотой герб её народа. И Ксандр, который ждал её в коридоре, чтобы извиниться за то, чего он, по сути, не совершал. Его слова всё ещё звучали у неё в ушах, и она не могла решить, что чувствует по этому поводу – облегчение от того, что он наконец-то перестал обвинять её во всех грехах, или тревогу от того, что он явно не доверял Октавиану и, скорее всего, никогда не будет доверять. Девушка встала с кровати, умылась ледяной водой, чтобы прогнать остатки сна, и надела форму. Сегодня ей предстояло первое практическое занятие с канцлером, и она не знала, чего ожидать. Октавиан говорил о каком-то особом методе, который не предполагал ни стимуляторов, ни блокаторов, и от одной мысли о том, что можно будет контролировать титана без боли, у Райны кружилась голова от предвкушения. Она слишком хорошо помнила лабораторию доктора Шу, как жар разливался по телу, кости трещали, перестраиваясь, и как каждый раз она была на волосок от того, чтобы потерять себя навсегда. Если Октавиан действительно знал другой способ, она была готова учиться у него столько, сколько потребуется, даже если это означало, что Ксандр будет продолжать смотреть на неё с этой странной смесью тревоги и ревности. Рейн вышла в коридор и направилась к лифтам, которые вели на подземные уровни резиденции. У входа в тренировочный зал её уже ждал Октавиан. Сегодня он был одет иначе, чем обычно, – без своего безупречного костюма, в простой тёмной рубашке с закатанными до локтей рукавами и свободных брюках. Его светлые волосы были всё так же аккуратно уложены, но в целом он выглядел более расслабленным, более домашним, чем в официальной обстановке. Увидев Райну, он улыбнулся той самой лёгкой, едва уловимой улыбкой, которая всегда вызывала у неё смешанные чувства, и жестом пригласил её войти. Зал оказался огромным, гораздо больше, чем тренировочный комплекс в Рубеже. Высокий потолок терялся в полумраке, а стены были облицованы странным материалом, который напоминал одновременно металл и камень и от которого исходило слабое золотистое свечение. Пол был покрыт мягким покрытием, пружинящим под ногами, и по периметру зала тянулись ряды каких-то приборов, назначения которых Райна не знала. В центре находилась круглая площадка, очерченная тонкой золотой линией, которая пульсировала в такт дыханию, словно живая. – Это место было построено несколько столетий назад специально для тренировок носителей, – пояснил Октавиан, закрывая за ними дверь. – Здесь всё настроено на то, чтобы помогать контролировать трансформацию. Стены подавляют внешние раздражители, а эта линия, – он указал на пульсирующий круг, – реагирует на уровень Пробудителя в крови и помогает удерживать его в безопасных пределах. Вам не нужно бояться, что вы потеряете контроль и кого-то раните. Здесь вы в полной безопасности. Райна подошла к кругу и остановилась на его границе, глядя на золотую линию, которая мягко пульсировала у её ног. Она чувствовала, как внутри неё медленно просыпается титан, заинтересованный и настороженный одновременно, но не агрессивный. Словно он тоже понимал, что это место – не враг, а союзник. – Что мне нужно делать? – спросила она, поворачиваясь к Октавиану. – Для начала – просто встаньте в центр круга и закройте глаза, – ответил он, останавливаясь на безопасном расстоянии. – Почувствуйте титана внутри себя. Не боритесь с ним и не пытайтесь его подавить. Просто признайте его присутствие и послушайте, что он вам скажет. Рейн сделала шаг вперёд и оказалась в центре круга. Золотая линия под её ногами запульсировала ярче, и она почувствовала, как по телу пробежала волна тепла. Она закрыла глаза и сосредоточилась на том, что происходило внутри. Титан был здесь – она ощущала его как сгусток энергии где-то в солнечном сплетении. Обычно она старалась не обращать на него внимания, но сейчас, следуя указаниям Октавиана, она мысленно протянула к нему руку и просто позволила ему быть. И тогда она услышала его. Это были не слова и не мысли, а что-то более глубокое: он передавал эмоции, как некий визуальный образ. Титан не хотел разрушать и не хотел убивать, он хотел защищать. Он был частью неё, и всё, чего он хотел, – это жить с ней в гармонии, а не в постоянной борьбе. – Я чувствую его, – прошептала Райна. – Он не агрессивен, а словно просто... ждёт. Как будто всё это время я пыталась его запереть, а ему просто нужно было, чтобы я его услышала. – Именно так, – голос Октавиана звучал мягко и обволакивающе. – Наши предки верили, что титан – это продолжение души носителя. Когда вы принимаете его, он становится вашим главным союзником. Теперь попробуйте дать ему немного свободы, но продолжайте удерживать контроль. Не приказывайте, а попросите. Райна сделала глубокий вдох и мысленно обратилась к титану. Она осторожно попросила его показать себя. И он откликнулся. Золотой свет начал разливаться по её рукам – мягкий, тёплый, совсем не похожий на тот обжигающий жар, который она испытывала в лаборатории. Девушка открыла глаза и увидела, как кожа на ладонях и запястьях покрывается тонкими золотыми прожилками, как ногти слегка удлиняются и твердеют, но на этом всё останавливается. Она не росла, её кости не трещали, и паника, которая обычно сопровождала трансформацию, отсутствовала. Титан слушался её, и это ощущение было настолько невероятным, что у неё перехватило дыхание. – У вас получается, – произнёс Октавиан, и в его голосе послышалось искреннее восхищение. – Теперь попробуйте вернуть его обратно. Так же мягко, как отпускали. Поблагодарите его и попросите отступить. Райна сделала, как он сказал. Она мысленно поблагодарила титана и попросила его вернуться в состояние покоя, и через несколько секунд золотые прожилки исчезли, а кожа снова стала обычной. Она стояла в центре круга, тяжело дыша, но не от боли и страха, а от переполнявшего её восторга. Впервые за всё время она контролировала трансформацию осознанно и безболезненно, и это в самом деле было похоже на чудо. – Я смогла, – прошептала она, глядя на свои руки, которые только что светились золотом. – Я действительно смогла. – Вы сделали это самостоятельно, – Октавиан шагнул ближе и остановился на границе круга. – Я лишь показал направление. Вся сила всегда была в вас, Райна. Просто никто не учил вас её использовать правильно. Девушка подняла на него глаза, и в этот момент она почувствовала то самое, о чём он говорил накануне, – зов крови, странное, почти мистическое ощущение родства. Она смотрела на канцлера и видела не просто политика или потенциального союзника, а человека, который понимал её так, как не понимал никто другой. Даже Ксандр, при всей его любви и заботе, никогда не мог понять, что значит носить в себе титана. Капитан мог поддерживать её, мог защищать, мог быть рядом, но он никогда не мог почувствовать то, что чувствовала она. А Октавиан мог, и это создавало между ними связь, которая становилась всё крепче с каждым днём, проведённым в Ковчеге. – Спасибо, – благодарно сказала она. – За то, что показали мне это. – Это только начало, – ответил канцлер, довольно улыбнувшись. – Впереди ещё много работы. Но я уверен, что вместе мы справимся. Остаток занятия прошёл так же продуктивно. Октавиан показал ей несколько простых упражнений для медитации, объяснил, как правильно дышать во время частичной трансформации, и дал несколько советов по тому, как удерживать контроль в стрессовых ситуациях. Мужчина был терпелив и внимателен, ни разу не позволил себе резкого слова или поучительного тона, и Райна всё больше убеждалась в том, что её решение остаться в Ковчеге и принять его предложение было правильным. Когда занятие закончилось и они вышли из тренировочного зала, Октавиан задержал её на мгновение, легко коснувшись запястья. – Я горжусь вами, – произнёс он, с неприкрытым восхищением глядя ей прямо в глаза. – Вы делаете успехи, которых я сам не мог достигнуть за годы медитаций. Думаю, вы и сами чувствуете, что ваша сила растёт с каждым днём. – Чувствую, – призналась Райна. – Это немного пугает, но в хорошем смысле. – Так и должно быть, – он радостно улыбнулся и отпустил её руку. – Завтра в то же время. Я подготовлю для вас кое-что особенное. Райна кивнула и направилась к лифтам. Ей хотелось поскорее рассказать Ксандру о том, что она сегодня узнала, но одновременно она боялась его реакции. И она не могла его винить за это. После всего, что они пережили, он имел полное право бояться за неё. Но девушка надеялась, что однажды капитан поймёт, что Октавиан – не враг, а союзник в борьбе за контроль над её собственной силой. Когда она вернулась в гостевое крыло, Ксандр ждал её у дверей её комнаты. Он стоял, скрестив руки на груди, и выражение его лица было сложным – смесь облегчения от того, что она вернулась, и всё той же упрямой тревоги, которая, казалось, стала неотъемлемой частью его характера. – Как всё прошло? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. – Потрясающе, – на выдохе ответила Райна, не скрывая улыбки. – Я контролировала частичную трансформацию без боли и стимуляторов, только с помощью дыхания и медитации. Октавиан сегодня научил меня слышать титана внутри себя, Ксандр. По-настоящему слышать, а не просто подавлять его. Ксандр несколько секунд молчал, переваривая услышанное, а потом медленно кивнул. – Это действительно хорошая новость, – неохотно признал он. – Я рад, что у тебя получилось. – Ты не выглядишь особо радостным. – Я рад, – повторил он. – Просто я всё ещё не доверяю ему. Но если он действительно может помочь тебе контролировать силу, я готов это принять. Райна шагнула к нему и взяла его за руку, чувствуя, как его пальцы сжимаются вокруг её ладони. – Спасибо, – тихо сказала она. – За то, что даёшь мне шанс разобраться во всём самой. – Я не даю тебе шанс, – он несогласно покачал головой. – Ты сама его взяла, а я просто стараюсь не мешать. Но если он хоть раз перейдёт черту... – Да-да, – она улыбнулась, насмешливо закатив глаза. – Ты его убьёшь, и плевать на дипломатию. Я помню. – Вот и славно, – Ксандр чуть дернул уголком рта в ответ. – Значит, мы друг друга поняли. Следующие несколько дней слились для Райны в один непрерывный поток новых открытий. Каждое утро она спускалась в подземный зал, и каждое утро Октавиан уже ждал её там, стоя у границы золотого круга с неизменной лёгкой улыбкой на губах. Он был терпелив, как никто из тех, кого она встречала раньше, и его метод обучения разительно отличался от всего, что она знала. Было только дыхание, медитация и странные слова на древнем языке, которые он произносил вполголоса, когда она входила в состояние транса. С каждым занятием девушка чувствовала, как её связь с титаном становится всё крепче, и то, что раньше казалось ей проклятием, теперь в самом деле начинало ощущаться как дар. Октавиан учил её не только контролировать трансформацию, но и понимать саму природу этой силы, её истоки и границы. Он рассказывал о том, что древний народ, от которого они оба происходили, называл титанов не оружием и не чудовищами, а «отражениями души», продолжением человеческой сущности, и что в древности каждый носитель проходил через ритуал, который позволял ему достичь гармонии со своим титаном. Когда Райна спросила, можно ли провести этот ритуал для неё, канцлер покачал головой и ответил, что знания о нём были утеряны много веков назад вместе с теми, кто их хранил. Но мужчина верил, что она сможет найти свой собственный путь к гармонии, и эта уверенность звучала в его голосе каждый раз, когда он обращался к ней. После тренировок они часто засиживались в архивах, где Октавиан показывал ей всё новые документы и артефакты. Она узнала, что её способность к полной трансформации с сохранением разума была уникальной даже среди древних носителей, и что многие из тех, кто жил до Катастрофы, могли лишь частично сливаться с титанами, но никогда не достигали того уровня контроля, который демонстрировала она. Это объясняло, почему штаб так боялся её и одновременно так хотел заполучить для своих исследований – она была ключом к разгадке, которая могла изменить ход войны, и Октавиан это прекрасно понимал. Ксандр держался в тени. Он не мешал её занятиям и не пытался спорить с её выбором, но его присутствие ощущалось в каждом углу гостевого крыла, куда он возвращался по вечерам, чтобы хотя бы несколько минут провести рядом с ней. Их разговоры стали короче и суше, и Райна замечала, что он старается не спрашивать о том, как проходят её тренировки. Ей казалось, что он боится услышать что-то, что причинит ему боль, и эта мысль вызывала в ней острую смесь вины и раздражения. Она не делала ничего плохого или предрассудительного, она просто училась, но видимо в его глазах это всё равно выглядело как предательство. Однажды вечером, после особенно долгого занятия, Октавиан пригласил её на ужин в малую столовую, которая находилась в его личных покоях. Комната была небольшой и уютной, с камином и столом, накрытым на двоих, и освещалась только свечами, которые отбрасывали на стены мягкие дрожащие тени. Канцлер был в простой рубашке, без галстука и без своего обычного строгого костюма, и говорил с ней как с человеком, которому он по-настоящему доверял. Мужчина рассказывал о своём детстве в Ковчеге, о том, как рос единственным наследником древнего рода и как рано понял, что отличается от других. Его глаза, обычно холодные и безразличные, сейчас смотрели на Райну с теплотой, которую она раньше не замечала. В какой-то момент он коснулся её руки, и она снова не отдёрнула пальцы, потому что это прикосновение казалось таким естественным и правильным. Октавиан говорил о том, что ждал кого-то вроде неё всю свою жизнь, и что теперь, когда она здесь, он чувствует, что всё было не зря. После ужина Райна долго стояла у окна в своей комнате и смотрела на огни Ковчега. Внутри неё боролись два противоположных чувства. С одной стороны, она знала, что Ксандр ждёт её в гостевом крыле и что каждое её возвращение к нему становится всё более неловким и болезненным. С другой стороны, она не могла отрицать того, что рядом с Октавианом она чувствовала себя иначе, ведь она в самом деле оказалась наследницей древнего рода, равной ему по крови и по силе. И это чувство было слишком сильным, чтобы от него можно было так просто отмахнуться. Девушка не заметила, как пролетело время, и когда наконец отошла от окна, часы показывали далеко за полночь. Райна легла в постель, но сон никак не шёл, она ещё долго ворочалась, думая о том, что завтра снова увидит его. Человека, который менял её представление о самой себе с каждым днём. И где-то на краю сознания мелькнула мысль, что она больше не уверена в том, кто для неё важнее. Эта мысль была предательской и опасной, но она никак не желала уходить...