Игра в покер

Тюнэ не хотел убивать. Эта мысль не покидала его с того самого момента, как Бог исчез, оставив после себя лишь ледяной воздух и пять дней на выбор между чужой смертью и собственной. Он снова и снова убеждал себя, что ещё найдёт выход. Что где-то обязательно существует способ разорвать сделку. Что всё происходящее — страшный сон. Но каждое утро он просыпался с чёрной меткой на запястье. И понимал, что сон не заканчивается. Выбор был раньше. В тот миг, когда чёрная ладонь протянулась ему навстречу. Теперь выбора больше не существовало. Оставался всего один день. Ещё один рассвет — и Бог придёт за своей платой. Тюнэ не мог перестать думать о той пасти. О бесконечной холодной пустоте, скрывавшейся за улыбающимся лицом. Он не боялся смерти. Он боялся оказаться там. Внутри. Там, где нет ни света, ни времени, ни звука. Где невозможно даже умереть окончательно. Нет. Он не позволит этому случиться. Не сейчас. Не после того, как впервые в жизни ощутил вкус победы. Не после того, как наконец перестал быть жалким неудачником. Рука сама потянулась к револьверу. Металл оказался холоднее льда. Ночной город был почти пуст. Ветер лениво гонял по асфальту мусор, вывески гудели тусклым электрическим светом, где-то вдалеке выла сирена. Тюнэ брёл без цели. Он не искал конкретного человека. Он искал того, чью смерть будет легче оправдать. Бездомный. Пьяница. Наркоман. Кто-нибудь, кого никто не станет долго искать. Так он говорил себе. Так было проще не думать. Под мостом действительно кто-то лежал. Мужчина. От него разило дешёвым алкоголем. Он тяжело дышал, иногда что-то бессвязно бормоча во сне. Тюнэ медленно поднял револьвер. Палец лёг на спусковой крючок. Нет. Выстрел услышат. Придут люди. Полиция. Он опустил оружие. Возле ноги лежал тяжёлый камень. Совсем обычный. Такой, каких тысячи. Он поднял его. Руки дрожали. (Уходи.) —Будто чей-то голос прозвучал у него в голове.— (Беги.) Но следом перед глазами вспыхнула бездонная пасть Дона. И он ударил. Раз. Звук оказался неожиданно глухим. Второй. Третий. После четвёртого он уже ничего не слышал. Лишь продолжал опускать руки. Снова. И снова. И снова. Пока камень не стал слишком скользким, чтобы удержать его. Только тогда Тюнэ понял, что всё вокруг стихло. Настолько тихо, что он слышал собственное дыхание. Он посмотрел вниз. И сразу отвернулся. Некоторые вещи лучше не запоминать. Он не помнил, как вернулся домой. Не помнил, как сжёг одежду. Как отмывал руки. Как выбрасывал обувь. Ему казалось, что кровь въелась под кожу. Что её запах навсегда останется в лёгких. Он тёр ладони до тех пор, пока они не начали кровоточить. Но ощущение чужой смерти не исчезало. Он перестал есть. Не спал. Каждый шорох за окном казался полицейской сиреной. Каждый стук в дверь — концом. Он ждал. Сам не понимая чего. Когда наступил пятый день, Тюнэ уже не был похож на человека. Под глазами залегли чёрные круги. Губы пересохли. Руки дрожали без остановки. Именно тогда комната снова стала холодной. Нет. Холод был неправильным. Воздух не просто остывал. Он словно переставал быть живым. Тени на стенах медленно потянулись к нему. — Ты принёс мою плату? Голос прозвучал совсем рядом. Тюнэ даже не поднял головы. Он больше не мог смотреть на бога. — Я... —слова застряли в горле.— ...я убил... Наступила тишина. Длинная. Тяжёлая. Потом золотистая прядь мягко коснулась его подбородка. И силой подняла лицо вверх. Улыбка. Всё та же. Спокойная. — Посмотри на меня, игрок. Тюнэ подчинился. Не потому, что хотел. Потому что тело больше не принадлежало ему. Ещё одна прядь осторожно обвилась вокруг руки с чёрной меткой. Дон долго рассматривал её. Почти с любопытством. — Надо же... —он тихо усмехнулся.— А ты действительно смог. Никакой радости. Никакого восхищения. Так смотрят на лабораторную крысу, неожиданно прошедшую нужный эксперимент. — Признаться... я ожидал, что ты сломаешься быстрее. Эти слова оказались больнее любой угрозы. Значит... Он с самого начала был лишь развлечением. Очередной ставкой. Очередной партией. — Пять дней. Тюнэ медленно моргнул. — ...Что?.. — До следующей платы. Сердце будто перестало биться. — Н-нет... — Каждую неделю. — Но... — Разве я этого не говорил? Тюнэ почувствовал, как внутри что-то окончательно оборвалось. Значит... Это никогда не закончится. Не одна смерть. Не две. Не десять. Пока он жив, он будет убивать. — Я... могу отказаться?.. Впервые за всё время Дон по-настоящему рассмеялся. Смех не был тихим. Стены задрожали. — Отказаться? Улыбка стала шире. Лицо медленно треснуло. Изнутри снова раскрылась бесконечная чёрная пасть. Она была совсем рядом. Настолько рядом, что Тюнэ почувствовал ледяной воздух, тянущийся из глубины, словно сама пустота пыталась вдохнуть его в себя. Золотые пряди мгновенно оплели его тело. Он больше не чувствовал пола. Лишь медленно приближался к этой бездонной тьме. — ХОЧЕШЬ ПРОВЕРИТЬ, ЧТО ЖДЁТ ДОЛЖНИКОВ, НЕ ЗАПЛАТИВШИХ ПО СЧЁТУ? Тюнэ закричал. Впервые с момента сделки. — НЕТ! —слёзы сами хлынули по лицу.— Пожалуйста... пожалуйста... я принесу ещё... только не сейчас... Пасть медленно закрылась. Снова появилась знакомая улыбка. Будто ничего не произошло. — Вот так-то лучше, —Бог заботливо поправил воротник на одежде Тюнэ, словно старый знакомый.— За одну только мысль о расторжении сделки ты задолжал ещё одну душу. Теперь две. Всего на этой неделе, —он слегка наклонился к самому уху.— Запомни одну простую вещь, игрок. Я никогда не повышаю цену из злости. Я просто беру столько, сколько ты позволяешь мне взять. Тюнэ лишь судорожно кивал. Он уже не пытался спорить. Не пытался искать выход. Он просто хотел, чтобы Бог ушёл. Чтобы хоть ненадолго снова стало тихо. — Хорошо. Улыбка стала почти ласковой. — Значит, увидимся через пять дней. И Бог исчез. Комната снова стала обычной. Только холод не ушёл. Он остался внутри. Где-то глубоко, там, куда не могло добраться ни солнце, ни огонь. И впервые Тюнэ понял, что боится уже не Бога. Он боится того дня, когда очередное убийство перестанет вызывать у него ужас.