Игра в покер

У него никогда не было настоящего имени. Люди сами придумывали ему их, словно надеялись, что, сумев назвать его, смогут хоть немного понять. Бог Азарта. Дилер. Крупье. Мафиозо. Тьма. Хозяин Игры. Имена менялись, но суть оставалась прежней. Сам он иногда называл себя Доном. Не потому, что любил это имя. Просто оно было коротким. Удобным. Три буквы. Их легко произносить дрожащими губами. Впрочем, первым он никогда не представлялся. Это тоже было частью игры. Пусть игрок сам решит, кого именно призвал в этот раз. За бесчисленные годы ничего не изменилось. Менялись лица, эпохи, языки, одежда, города. Менялся только внешний вид тех, кто в отчаянии рисовал пентаграмму на полу и произносил его имя. Их страх всегда пах одинаково. Дон питался не плотью. Плоть была лишь оболочкой. Настоящий вкус имели чувства: Отчаяние, восторг, надежда, паника, вина, безысходность. Он медленно смаковал каждую эмоцию, позволяя ей созреть до нужного момента. Души же были скорее десертом. Именно поэтому одной души ему никогда не хватало. Сделка была лишь первым ходом. Настоящая партия начиналась потом. Игрок должен был убивать. Каждая новая жертва приносила Дону не только очередную душу, но и страх убийцы, ужас погибающего, скорбь близких, отчаяние свидетелей. Один человек мог накормить его лишь однажды. Цепочка смертей — месяцами. Некоторые пытались сопротивляться. Они бежали в церкви, падали на колени перед алтарями, срывали голос в молитвах, звали священников, окропляли его святой водой, осыпали крестами и священными символами. Дон наблюдал за этим с почти детским любопытством. Люди слишком любили объяснять всё знакомыми словами. Демон. Дьявол. Проклятие. Им было спокойнее верить, что перед ними очередное зло, которое можно изгнать древними обрядами. Но Дон не был демоном. Не был богом. Не был духом. Он был тем, что существовало раньше подобных понятий. Тьму невозможно изгнать из мира. Можно лишь зажечь свет... но стоит ему погаснуть, и она терпеливо займёт своё место вновь. Другие выбирали ничего не делать. Они запирались в домах, переставали есть, переставали разговаривать, просто ждали конца. Такие игроки быстро надоедали. Они сходили с дистанции, так и не сделав ни одного хода. В этом не было азарта. Самыми интересными были отчаянные. Те, кто действительно хотел выиграть. Они убивали. Лгали. Предавали. Находили оправдание каждому своему поступку. И каждый раз убеждали себя, что следующая жертва станет последней. Для таких Дон никогда не оставлял игру простой. Стоило игроку привыкнуть к победам, как правила менялись. Тогда в партию вступали Тузы. Трефовый. Пиковый. Бубновый. Червовый. Они появлялись незаметно, ломая планы, сталкивая игроков с новыми препятствиями, вынуждая выбирать между двумя одинаково чудовищными решениями. И Дон наслаждался этим зрелищем. Ведь если победа достаётся без усилий — это уже не игра. Он любил смотреть, как люди постепенно перестают узнавать самих себя. Как одна смерть превращается в две. Две — в десять. А потом человек уже не может вспомнить, ради чего вообще начал убивать. Когда игроков ловили, судили или вели на казнь, Дон никогда не вмешивался. Он терпеливо ждал. Верёвка, электрический стул, пуля или гильотина ничего не меняли. Их тела всё равно принадлежали ему. Всегда принадлежали. Они просто узнавали об этом слишком поздно. Иногда он сам подбрасывал кому-нибудь пожелтевший листок с ритуалом. Иногда позволял найти его совершенно случайно. Это всегда выглядело как удачное совпадение. Особенно его забавляла одна маленькая ложь. После призыва он неизменно говорил, что ритуал выполнен неправильно. На самом деле всё происходило именно так, как он и задумал. Пока человек рисовал пентаграмму, он сам добровольно заходил внутрь ловушки. Никого не приходилось затаскивать силой. Люди всегда делали последний шаг сами. Отказывались единицы. Но ненадолго. Стоило жизни ещё раз ударить их лицом о землю — и они возвращались. Сломленные. Голодные до надежды. Готовые поставить на кон последнее. Они всегда платили. Всегда. Тюнэ ничем не отличался от остальных. Разве что неудача любила его особенно сильно. За долгие века Дон редко встречал человека, которому судьба отказывала настолько последовательно. Казалось, сама вероятность изгибалась, лишь бы причинить ему ещё одну маленькую боль. Любой другой давно перестал бы бороться. А этот продолжал. Снова. И снова. И снова. Дон уже предвкушал, чем закончится эта партия. Любопытно было лишь одно: сколько именно ходов понадобится, прежде чем Тюнэ впервые испачкает руки чужой кровью. Или же его сломает страх раньше. В любом случае исход не изменится. В конце игры все фишки оказываются у крупье.