Новая головная боль Бэтмена

(POV Бэтмен) Патруль в тот вечер шёл своим привычным чередом. Готэм редко баловал тишиной, но в эти часы город будто затаился — только обрывки полицейских переговоров потрескивали в наушнике, пока я скользил по крышам между Ист-Эндом и доками. Ничего, что требовало бы немедленного вмешательства. А потом диспетчер произнёс то, что заставило меня остановиться. — …пропавший ребёнок, девочка, около семи лет, последний известный адрес — Дэвис-авеню, мать обнаружена мёртвой на месте преступления… Я развернул курс, одновременно вызывая Альфреда. — Что известно по адресу на Дэвис-авеню? — Минуту, сэр. — Пауза, тихий стук клавиш где-то в глубине пещеры. — Жертва — Мидори Рё, тридцать один год, мать-одиночка. Дочь, Кея Рё, семи лет, не найдена на месте. Полиция объявила её в розыск как свидетеля и вероятную потерпевшую. — А подозреваемый? — Любопытно, сэр. Мужчина, предположительно причастный к серии похожих убийств за последние два месяца, сам явился в участок около часа назад и полностью признался. Сейчас под стражей. Слишком аккуратно. Слишком быстро для человека, который два месяца действовал безнаказанно и не оставлял свидетелей. Но сейчас была не та ночь, чтобы разбираться в чужих мотивах — где-то там, в холоде, бродил ребёнок, который своими глазами видел то, что не должен видеть никто, а тем более в семь лет. Я прочёсывал район методично, используя тепловизор для сканирования заброшенных промышленных построек — их здесь хватало, целый квартал, брошенный ещё в восьмидесятых, ставший естественным укрытием для тех, кому нужно было исчезнуть. Прошло около сорока минут, прежде чем на краю экрана мелькнула маленькая тепловая сигнатура — одинокая, неподвижная — на крыше недостроенного здания в паре кварталов от места убийства. Я сменил направление и поднялся выше, заходя со стороны, откуда меня не будет видно сразу. Когда до крыши оставалось не больше полусотни метров, я разглядел её отчётливее. Она стояла у самого парапета. Не пряталась, не сидела, свесив ноги — стояла, выпрямившись, глядя вниз, на россыпь огней, с той ровной неподвижностью, что не свойственна детям. Что-то в этой позе заставило меня действовать быстрее, чем позволял обычный протокол. Я приземлился в нескольких метрах позади неё, стараясь, чтобы звук шагов по бетону прозвучал ровно настолько, чтобы предупредить о своём присутствии, не спровоцировав резкое движение. — Не думаю, что это хорошая идея, — сказал я, понижая голос, лишая его привычной хрипотцы, предназначенной для другой аудитории. (POV Кея Рё) Я даже не вздрогнула. Точнее, приложила все усилия, чтобы моё новое, крошечное тело не выдало той дикой паники, которая мгновенно затопила грудную клетку. Внутри всё сжалось в такой тугой, вибрирующий узел, что, казалось, рёбра вот-вот хрустнут. Твою же мать. Бэтмен. Настоящий, живой Бэтмен стоял у меня за спиной на этой богом забытой крыше. Чёрный ушастый силуэт, словно вырезанный из самой ночной темноты. Медленно, очень медленно я повернула голову, чтобы разглядеть его сквозь мутную пелену своего паршивого зрения. Без очков мир расплывался, превращая Готэм в месиво из неоновых пятен, но эту фигуру невозможно было перепутать ни с кем. Огромный, пугающий, занимающий собой всё пространство. Мой взрослый мозг судорожно соображал, пока детские пальцы крепче вцеплялись в холодный бетон парапета. Нужна была осторожность. Максимальная аккуратность в каждом слове. Сила внушения, которая спасла меня пару часов назад, сейчас висела над душой дамокловым мечом. Если я ляпну что-то не то, если случайно отдам приказ этому человеку... Господи, даже думать не хочется, к чему это приведёт. «Уйди», «отвали», «не трогай меня» — любые повелительные наклонения были под строжайшим запретом. Я должна была фильтровать речь так, будто пробираюсь по минному полю. Никаких команд. Только утверждения, вопросы или холодная ирония. — Мне казалось, у ночных мстителей Готэма есть дела поважнее, чем выслеживать замерзающих детей на недостроенных крышах, — мой голос прозвучал тихо, но на удивление ровно. Без слёз, без детской истерики. Холодно и отрешённо. Я отвернулась обратно к городу, демонстративно свесив ноги над бездной. Ветер хлестал по лицу, шевелил грязные пряди волос, заставляя меня мелко дрожать. Но я упорно игнорировала холод. Мысли путались, цепляясь одна за другую, как это всегда бывало из-за моего СДВГ. Я думала о том, что у Бэтмена, должно быть, очень дорогой плащ. Из чего он сделан? Кевлар? Номекс? Интересно, каково это — стирать такую махину? Наверное, Альфред использует какое-то особое средство. Черт, о чём я вообще думаю? Моя мать мертва. Я сижу на крыше. Передо мной стоит самый опасный человек в этом городе, а я размышляю о стирке его плаща. Великая ментальная концентрация, ничего не скажешь. — Здесь опасно, Кея, — произнёс он. Этот голос... Он действительно убрал ту жуткую хрипоту, которой обычно распугивал местную шваль. Пытался звучать мягко. Использовал тактику «безопасного взрослого» для травмированных детей. На секунду мне стало почти смешно. Если бы он знал, что в этой маленькой голове сидит циничная, потрёпанная прошлым опытом взрослая душа, которая прекрасно знает его настоящее имя и все его душевные раны, он бы, наверное, сильно удивился. — Опасность — понятие относительное, — я слегка качнула ногами, глядя на далёкие, крошечные автомобили внизу. — Смерть моей матери произошла в запертой квартире, в самом обычном жилом квартале. Там должно было быть безопасно. Но это не помогло. Так какая разница, где стоять? Сзади воцарилось молчание. Тяжёлое, густое. Я почти физически чувствовала, как шестерёнки в его голове анализируют меня. Слишком правильная речь для семилетки. Слишком холодная реакция на трагедию. Он наверняка уже строил теории. Шок? Диссоциация? Психическое отклонение? Пусть думает что хочет, лишь бы не лез в мою голову глубже, чем нужно. — Человек, который это сделал, больше никого не обидит, — тихо сказал он, сделав едва заметный шаг вперёд. Я услышала этот шорох. Даже сквозь свист ветра. — Если вы сделаете ещё один шаг, сила тяжести докажет свою эффективность гораздо быстрее, чем вы успеете протянуть руку, — предупредила я, не оборачиваясь. Мои слова прозвучали как констатация факта, а не угроза. Чистая констатация. Без приказов. Фух, кажется, пронесло. Способность молчала, не пытаясь подчинить его разум. Бэтмен замер. Я видела его краем глаза — огромный тёмный силуэт, застывший в паре метров от меня. — Я знаю, что он сдался полиции, — продолжила я, уставившись на горизонт, где тучи окрашивались в грязно-оранжевый цвет от городских огней. — Странно, правда? Серийный убийца, который два месяца успешно скрывался, вдруг решает прийти с повинной и во всём сознаться. Какое невероятное пробуждение совести. Вы ведь тоже в это не верите? — Люди совершают непредсказуемые поступки под давлением вины, — ответил он, но в его голосе проскользнула едва заметная нотка сомнения. Ну конечно, не веришь ты, Брюсик. Ты же лучший детектив в мире. Ты уже землю носом роешь, пытаясь понять, какого чёрта произошло в том переулке. — Да, конечно. Вина. Очень удобное объяснение для отчётов, — я криво усмехнулась, хотя он не мог этого видеть. — В любом случае, это не возвращает мёртвых. И не решает мою проблему. — Твоя проблема сейчас — это холод и шок. Тебе нужна помощь. Внизу тебя ждёт полиция. И люди, которые смогут позаботиться о тебе. Я не выдержала и тихо, сухо рассмеялась. Этот смех прозвучал странно и неестественно из уст маленькой девочки. — Люди, которые позаботятся обо мне? Вы имеете в виду систему социальной опеки Готэма? Серьёзно? — я повернула к нему лицо, прищурив глаза из-за астигматизма, пытаясь рассмотреть выражение его лица под маской. — Вы ведь прекрасно знаете, как работают местные приюты. Это не приюты, это просто подготовительные курсы для будущих обитателей Аркхема или Блэкгейта. Дети там делятся на две категории: те, кто ломается сразу, и те, кто становится монстрами, чтобы выжить. Ни один из этих вариантов мне не подходит. Он молчал. Я попала в точку, и он это знал. Брюс Уэйн, при всей своей вере в справедливость, не был слепым. Он видел изнанку этого города каждый божий день. Он знал, что Готэм пожирает слабых, особенно сирот. — Я могу гарантировать твою безопасность, — наконец произнёс он. Его тон стал более твёрдым, деловым. Он предлагал сделку, а не просто утешал. — Гарантии в Готэме стоят дешевле, чем этот бетон под моими ногами, — я снова перевела взгляд на город. — Вы не можете контролировать всё. Вы всего лишь один человек в глупом костюме летучей мыши, который пытается заделать пальцами дыры в плотине, которая давно трещит по швам. Рано или поздно вода хлынет, и вы не сможете спасти всех. Даже себя. Ого, Кея, полегче на поворотах. Ты сейчас разговариваешь с чуваком, у которого психологических травм больше, чем шрамов на теле. Не хреначь его по больному месту . Но апатия, смешанная с дикой усталостью, лишала меня всякой деликатности. Мне было плевать. Моё тело коченело, голова раскалывалась от удара, а перед глазами то и дело всплывали картинки: распахнутая дверь, крик матери, кровь на полу. Я зажмурилась, пытаясь прогнать эти воспоминания. Накатила привычная, вязкая депрессивная темнота, которая так хорошо была знакома мне по прошлой жизни. Хотелось просто лечь прямо здесь, закрыть глаза и позволить ветру унести меня куда-нибудь далеко. Безразличие сковывало мысли быстрее, чем мороз. — Тебе не обязательно справляться с этим в одиночку, — голос Бэтмена прозвучал ближе. Он двигался медленно, бесшумно, как туман. — Твоя мать... она бы не хотела, чтобы ты сдалась прямо здесь. Эти слова укололи. Больно, резко. Моя детская часть, та самая семилетняя девочка, которая всё ещё жила внутри и безумно скучала по маме, дала о себе знать. В горле встал ком. Я почувствовала, как по щеке потекла тёплая слеза, мгновенно остывая на ветру. Но я упрямо смахнула её грязным рукавом. — Вы ничего не знаете о моей матери, — тихо, сквозь зубы процедила я. — И о том, чего она хотела. — Я знаю, что она любила тебя. И спрятала тебя, чтобы спасти. Твоя жизнь — это то, ради чего она боролась. Оборвать её сейчас — значит признать, что её жертва была напрасной. Удар ниже пояса, Брюс. Классический приём манипуляции. Но, чёрт возьми, это работает. Я молчала, уставившись на свои замёрзшие коленки. На них были ссадины и грязь. Я выглядела как оборванка. Жалкое, ничтожное зрелище. И у меня действительно не было плана. Куда я пойду? Назад в квартиру? Там труп матери и кровь. На улицы? В Готэме семилетний ребёнок без денег и укрытия не проживёт и пары дней, даже со способностью внушения. Кто-нибудь просто пырнёт меня в подворотне со спины, прежде чем я успею открыть рот. Мой взрослый прагматизм упрямо нашептывал: Соглашайся, дура. Это Бэтмен. Он не причинит тебе вреда. У него есть ресурсы, деньги, связи. Он может вытащить тебя из этого дерьма. Да, придётся играть роль травмированного ребёнка, но это лучше, чем сдохнуть от переохлаждения или стать обедом для крыс. Но гордость и страх разоблачения держали меня на месте. — Допустим, — я медленно повернула голову к нему, стараясь, чтобы мой взгляд оставался максимально холодным и невыразительным. — Допустим, я соглашусь сойти с этого края. Что дальше? Вы сдадите меня копам? Оставите в участке под присмотром какого-нибудь усталого детектива, который засыпает на ходу? — Нет, — Бэтмен сделал ещё один шаг. Теперь он стоял достаточно близко, чтобы я могла почувствовать исходящее от него тепло. — Я лично позабочусь о том, чтобы ты попала в безопасное место. Никаких общих приютов. Я найду тех, кому можно доверять. — Доверять в этом городе — непозволительная роскошь. Обычно за это платят жизнью. — Иногда приходится рисковать, — тихо ответил он и протянул мне руку. Его ладонь в чёрной кевларовой перчатке казалась огромной. Настоящая броня. Я посмотрела на эту руку, потом снова на его скрытое маской лицо. Мой мозг лихорадочно взвешивал все «за» и «против». СДВГ подкидывал безумные сценарии один за другим: а что, если он разгадает мою способность? Что, если он запрёт меня в лаборатории? Что, если я случайно внушу ему что-то во сне? Спокойно. Дыши. Просто следи за языком. Не используй приказы. Говори мягко, сомневайся, шути. Будь просто странной, умной девочкой в глубоком шоке. Для Готэма это почти норма. Я вздохнула, чувствуя, как силы окончательно покидают меня. Дрожь в теле стала такой сильной, что зубы начали выстукивать дробь. Играть в неприступность дальше было просто опасно для здоровья. — Если ваше «безопасное место» окажется дырой с решётками на окнах, я найду способ сделать вашу жизнь очень неудобной, — пробормотала я, медленно убирая ноги с края парапета. Я попыталась подняться, но затекшие и замёрзшие конечности отказались повиноваться. Ноги подкосились, и я едва не рухнула обратно, но Бэтмен среагировал мгновенно. Он подхватил меня под мышки, легко, словно я весила не больше пушинки, и перенёс на твёрдую, безопасную часть крыши. Его броня была жёсткой, но от неё действительно веяло теплом. На секунду мне захотелось просто уткнуться носом в этот чёрный плащ и отключиться, но я упрямо заставила себя стоять самостоятельно, как только он отпустил меня. Правда, пришлось опереться спиной о бетонную стену, чтобы не упасть. — Твоя голова, — заметил он, всматриваясь в моё лицо. — Кровь. — Ерунда. Небольшое столкновение с трубой на химическом заводе. Труба победила, но я выжила. Бывает, — я попыталась улыбнуться, но вышла скорее циничная гримаса. — Могло быть хуже. Например, если бы я свалилась в один из тех чанов с мутной жижей. Слышала, в Готэме это популярный способ сменить имидж. Бэтмен не оценил мой чёрный юмор. Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметила, как слегка сузились прорези его маски. Он явно не ожидал от семилетнего ребёнка таких шуток после того, как тот потерял мать. — Тебе нужен врач. — Мне нужны сухая одежда, горячий чай и чтобы все оставили меня в покое хотя бы на пару часов, — я обхватила себя руками, пытаясь удержать остатки тепла. — Но, полагаю, программа максимум на сегодня — это выжить. Так куда мы направляемся, господин Летучая Мышь? Или вы планируете нести меня на руками через весь город, чтобы порадовать местных журналистов? Он ничего не ответил. Вместо этого он молча расстегнул свой тяжёлый, непродуваемый плащ и накинул его мне на плечи. Ткань оказалась удивительно тяжёлой, но она мгновенно заблокировала ледяной ветер, и внутри этого импровизированного кокона стало гораздо теплее. Пахло от плаща кожей, порохом и чем-то неуловимо металлическим. — Держись крепче, — тихо произнёс он. — Предупреждения о перегрузках входят в стоимость поездки? — язвительно поинтересовалась я, хотя мои руки уже судорожно вцепились в плотную ткань его брони на груди. Прежде чем я успела сообразить, что происходит, он обхватил меня одной рукой, прижимая к себе, а второй вскинул свой знаменитый бэткоготь. Раздался резкий, сухой щелчок, и мы взмыли в ночное небо Готэма, оставляя позади холодную крышу недостроя. В ушах свистел ветер, город внизу превратился в стремительно несущуюся карусель из огней и теней. Мой желудок сделал кульбит, а в голове пронеслась одна-единственная отчётливая мысль: Ох, блядь, только бы меня не стошнило прямо на его драгоценный кевлар. Но, несмотря на дикий страх высоты и общую дезориентацию, внутри меня впервые за этот бесконечный, кошмарный день появилось странное, едва заметное чувство... безопасности. Очень хрупкое, очень ненадёжное, но всё же реальное. Я заставила себя закрыть глаза, полностью доверяясь человеку, который нёс меня сквозь темноту этого проклятого города. Игра началась. И мне нужно было сыграть свою роль безупречно, чтобы выжить. Свои секреты я сохраню любой ценой. А Бэтмен... что ж, пусть думает, что он контролирует ситуацию. Время покажет, кто из нас окажется лучшим кукловодом. Мы приземлились на крыше какого-то высокого здания, судя по всему, в более престижном районе. Здесь не было полуразрушенных стен и ржавой арматуры — только аккуратная вертолётная площадка и запертые двери технического этажа. Бэтмен бережно опустил меня на ноги, но не спешил забирать свой плащ. Я куталась в него, как в огромное чёрное одеяло, волоча край по чистому бетону. — Мы ждем кого-то? — спросила я, стараясь говорить максимально спокойно, хотя колени всё ещё подкашивались от недавнего полёта. — Да, — коротко ответил он, всматриваясь в темноту улиц внизу. — Человека, который поможет тебе. Я прислонилась к выступу вентиляционной шахты. Голова продолжала гудеть, а мысли снова начали разлетаться в разные стороны. Мой СДВГ упрямо требовал занять руки хоть чем-то, и я принялась теребить край его плаща, изучая текстуру материала. Действительно качественная вещь. Интересно, сколько слоев кевлара у него на груди? Пять? Десять? И как он умудряется двигаться так быстро с таким весом? — Ты очень спокойна для того, кто пережил подобное, — его голос заставил меня вздрогнуть и вынырнуть из своих размышлений. Чёрт. Слишком расслабилась. Надо держать маску. — Истерика не помогает решать проблемы, — я пожала плечами, стараясь придать лицу выражение глубокой усталости, что, в общем-то, было чистой правдой. — Моя мама всегда говорила, что если не можешь изменить ситуацию, нужно просто принять её и двигаться дальше. Криками и слезами человека не вернуть. А вот заработать ангину на этой крыше — вполне реально. — Твоя мать была мудрой женщиной, — тихо заметил он. — Она просто пыталась выжить в Готэме, — отрезала я, чувствуя, как к горлу снова подступает колючая горечь. — Как и все мы. В этот момент дверь, ведущая на крышу, тихо скрипнула, и на площадку вышел пожилой мужчина в строгом костюме и с неизменной аккуратной бабочкой. На его лице читалась глубокая озабоченность, но он держался с поразительным достоинством. Альфред Пенниуорт. Собственной персоной. — Сэр, — мягко произнёс он, переводя взгляд с Бэтмена на меня. — Машина готова внизу. Я полагаю, молодой леди не помешает чашка горячего чая и сухая постель. Я посмотрела на Альфреда, потом на Бэтмена, который едва заметно кивнул своему верному помощнику. — Это Альфред, — представил его Бэтмен. — Он позаботится о тебе. Ты можешь доверять ему так же, как и мне. — Доверие — это очень дорогая валюта, — я сделала шаг вперёд, волоча за собой гигантский плащ, и посмотрела на пожилого дворецкого. — Но у меня сейчас нет другого выбора, кроме как взять его в кредит. Надеюсь, ваши проценты не окажутся грабительскими, мистер Альфред. На губах Пенниуорта промелькнула едва заметная, тёплая усмышка. Он слегка наклонил голову в знак уважения, ничуть не удивившись странному и не совсем детскому тону семилетней девочки. — Уверяю вас, мисс Кея, у нас самые выгодные условия в этом городе, — ответил он своим безупречным британским выговором. — Позвольте мне помочь вам. Я сделала глубокий вдох, ощущая, как ледяной воздух Готэма окончательно уступает место теплу чужого плаща и надежде на то, что, возможно, сегодня я всё-таки приняла правильное решение. Не для того, чтобы сдаться, а для того, чтобы начать свою собственную игру на этом поле. И пусть этот город думает, что сломал меня. Я ещё заставлю его играть по моим правилам. Но позже. Сначала — горячий чай. И, желательно, без шоколада. У меня на него всё-таки аллергия. Смертельно опасная штука, знаете ли. Куда опаснее, чем некоторые суперзлодеи Готэма. Мы спускались в лифте в абсолютном молчании. Бэтмен остался на крыше — его ждал Готэм, его вечный ночной дозор, который никогда не заканчивался. Но его плащ всё ещё был на мне, тяжёлый и тёплый, даря ложное ощущение безопасности. Альфред стоял рядом, держа руки за спиной, и тактично не задавал никаких вопросов. Он понимал, что сейчас не время для расспросов. И за это я была ему искренне благодарна. Мой мозг постепенно отключался, утомлённый перегрузкой эмоций и физической усталостью. Мысли становились вязкими, медленными. Перед глазами плыли цветные круги. Только не отрубайся прямо сейчас, Кея. Держись до машины. Ещё чуть-чуть. Когда двери лифта открылись, мы оказались на подземной парковке, где стоял неприметный чёрный седан. Не бэтмобиль, конечно, но для конспирации — самое то. Альфред аккуратно открыл заднюю дверь, помогая мне забраться на мягкое кожаное сиденье. Я забралась внутрь, мгновенно утопая в тепле салона, и свернулась калачиком, всё ещё сжимая в руках края огромного плаща. — Мы едем в больницу? — тихо спросила я, когда машина плавно тронулась с места. — Нет, мисс Кея, — ответил Альфред с переднего сиденья, глядя на меня через зеркало заднего вида. — Наш семейный врач осмотрит вас в более... приватной обстановке. Там, где вам никто не будет докучать глупыми вопросами. — Отличный план, — пробормотала я, закрывая глаза. — Мне подходит. Машина мягко шуршала шинами по мокрому асфальту Готэма, унося меня всё дальше от кошмара этой ночи, навстречу неизвестности, которая ждала меня впереди. Но в этот раз я была готова встретить её лицом к лицу.