Black Trace

      — Запомните, коллеги: в нашей профессии нет понятия «он точно виновен». Есть только понятие «это можно доказать в суде».       Голос профессора Ито, усиленный настенными динамиками, глухо разнесся по лекционному залу № 402. Резким движением он подчеркнул на белой глянцевой доске последнее слово в начертанной им схеме расследования — «Приговор», — а затем со стуком опустил на кафедру маркер и окинул зал тяжелым, давящим взглядом.       — Вы можете поймать преступника за руку, вы можете выбить из него чистосердечное признание, но если вы позволили следственной группе сглупить на этапе первичного сбора улик — грош вам цена как профессионалам, — продолжил лектор.       Он отошел от кафедры и медленно пошел вдоль подножия амфитеатра, заставляя студентов мгновенно выпрямлять спины.       — Из-за халатности экспертов доказательная база рассыпается. В итоге законные двадцать три дня истекают, детективы разводят руками, а прокуроры вынуждены подписывать приказы об освобождении. Вы думаете, почему более половины задержанных по уголовным статьям в Японии вообще не доходят до зала суда? Дела просто закрывают из-за брака в первичных уликах. Прокуроры боятся проиграть процесс. Мы сами выпускаем убийц и воров на свободу, получая замкнутый круг. Сорок шесть процентов — вот реальный уровень рецидивизма, с которым борется вся наша правоохранительная система. Почти каждый второй арестованный идет на дело повторно.       Профессор Ито резко развернулся, вернулся к трибуне и нажал кнопку на небольшом черном пульте.       На огромном экране проектора за его спиной со щелчком сменился слайд, демонстрируя зернистое архивное фото: глухой, залитый дождем тупик в районе Синдзюку. Мужчина слегка наклонился вперед, нависая над первыми рядами.       — Перед вами материалы дела «Убийцы с дождевым зонтом» девятилетней давности. Семь жертв. После второго преступления, полиция взяла верный след и задержала главного подозреваемого. Но из-за критического недостатка прямых улик прокуратура не смогла официально предъявить ему обвинение. Задержанного пришлось отпустить.       Ито сделал шаг в сторону и с нажимом произнес:       — Это стало позорным пятном на репутации всего Токийского департамента, а маньяк, почуяв безнаказанность, продолжил резать людей. В итоге взять его под стражу смогли только после седьмого эпизода. Вопрос к залу: какой фатальный промах допустили эксперты при осмотре периметра второго преступления? Что здесь обязаны заметить те из вас, кто планирует сесть в кресло государственного обвинителя?       Профессор выдержал паузу, но аудитория безмолвствовала. Никто не хотел поднимать глаз. Вместо ответов отовсюду послышался судорожный шелест выданных перед лекцией распечаток. Студенты отчаянно зарылись в тонкие папки, листая сжатые абзацы протоколов, метеосводки и результаты экспертиз в надежде найти хоть какую-то зацепку. Кто-то испуганно сверял данные со своими конспектами, кто-то прятал взгляд, уткнувшись в экран телефона, и пытаясь слиться с деревянной обшивкой парт. Под монотонный стук начинающегося за окном токийского дождя аудитория откровенно погружалась в летаргию.       — Понятно, — Ито разочарованно вздохнул и поправил очки. — Асано-кун, начнем с вас. Продемонстрируйте нам свои аналитические навыки. Что вам удалось извлечь из протокола осмотра?       С четвертого ряда нехотя поднялся долговязый парень, нервно поправляя воротник пиджака. Он лихорадочно перебирал листы в раскрытой папке.       — Ну… — Асано почесал затылок, косясь то в текст, то на снимок тупика на проекторе. — Согласно метеосводке, в ту ночь был сильный ливень. Вероятно, следственная группа просто не смогла должным образом зафиксировать размытые отпечатки обуви преступника? Ну или... они допустили халатность при осмотре въезда в переулок и упустили следы протекторов шин. Преступник ведь мог приехать на машине...       Он осекся, напряженно подыскивая более точную формулировку:        — То есть… задействовать транспортное средство и скрыть его в неосвещенной части улицы.       — Садитесь, Асано, мимо, — сухо отрезал профессор. — Если бы вы нашли в своей папке топографическую схему, приложенную к отчету, то увидели бы, что переулок заблокирован бетонными блоками с восточной стороны. Туда из вашего «транспорта» не то что машина — мотоцикл бы не проехал. Так что ваши рассуждения о протекторах шин лишены смысла. И при чем здесь размытые отпечатки, если этот тупик заасфальтирован и частично перекрыт козырьком склада? Ливень физически не мог уничтожить все. С такими поверхностными выводами адвокаты защиты разбили бы вас в суде за первые три минуты. Садитесь.       Покраснев до ушей, парень поспешно опустился на место. Профессор Ито тем временем перевел суровый взгляд на противоположное крыло амфитеатра.       — Танака-сан, может, вы спасете честь вашего ряда?       Симпатичная девушка с аккуратным каре испуганно выпрямилась, прижимая к груди планшет со стилусом.       — Я… я изучила протокол дактилоскопии, профессор. В ту ночь было слишком сыро. Эксперты на месте, скорее всего, использовали стандартный магнитный порошок для снятия отпечатков пальцев с металлических мусорных баков, которые указаны на схеме. А во время дождя нужно было применять мелкодисперсные суспензии или жидкие реагенты, чтобы влага не смазала папиллярные линии.       Профессор Ито лишь тяжело и шумно выдохнул через нос.       — Технически ваше замечание верно, Танака. Но концептуально — это выстрел вслепую. Откройте судебно-медицинское заключение: характер повреждений на теле жертвы доказывает, что убийца работал в плотных кожаных перчатках. Это подтвердилось на первом же допросе. Никаких отпечатков на баках не было изначально. Вы ищете ошибку в инструментах, а нужно искать ошибку в мышлении.       Танака растерянно опустила голову и села, коротким, судорожным движением погасив экран планшета. По аудитории прошел едва уловимый вздох обреченности. Профессор Ито облокотился на кафедру, собираясь зачитать потоку очередную нотацию о профессиональной непригодности, как вдруг с третьего ряда, у самого окна, раздался тихий, но уверенный голос.       Рейка Куросава даже не подняла руку. Пока вся аудитория судорожно шуршала бумагой, она сидела неподвижно, методично, почти гипнотически прокручивая в пальцах тяжелую перьевую ручку. Ее взгляд был намертво прикован к снимку на проекторе, словно она видела на этом зернистом фото то, что для остальных оставалось невидимым.       — Следственная группа искала улики там, где их проще всего найти. Они топтались на асфальте внизу, совершенно забыв про элементарную физику, — Рейка плавно наклонилась вперед, облокотившись на деревянную поверхность парты. — Осмотр проходил глубокой ночью, в самый разгар шторма, переулки Синдзюку буквально затопило. Искать в таких условиях отпечатки обуви или капли крови на земле было бесполезно — ливень смывал их за считанные минуты.       Рейка сделала мимолетное движение рукой, и перьевая ручка в её пальцах замерла, указав острым наконечником прямо на экран, где темнел силуэт старого здания.       — Эксперты проверяли только горизонтальные поверхности, полностью проигнорировав стены. А ведь из-за шквального ветра потоки обрушивались под острым углом. Кирпичная кладка и водосточная труба оказались в «ветровой тени» — единственном месте, где имело смысл искать следы преступника.       Она сделала короткую паузу и только теперь повернулась к кафедре, поймав тяжелый взгляд профессора:       — Преступник уходил поверху — через крыши. Архитектура старых кварталов Синдзюку специфична: здания там стоят практически вплотную, образуя сплошной массив. Это идеальный путь отхода, позволяющий полностью миновать уличные камеры видеонаблюдения на перекрестках. Дежурный криминалист в ту ночь случайно высветил фонарем странность и зафиксировал ее в отчете: на высоте двух с половиной метров на водосточной трубе виднелся яркий, свежий скол старой ржавчины. Но следственная группа посчитала это случайным повреждением и поленилась разворачивать телескопические лестницы в темноте под ливнем.       Рейка едва заметно улыбнулась уголком губ.       — А ведь это был ключевой след. При росте жертвы в метр шестьдесят и подозреваемого в метр семьдесят пять скол обнаружили на высоте двух с половиной метров. Скрываясь, преступник подпрыгнул, ухватился за трубу и на долю секунды неизбежно соскользнул по ней под тяжестью собственного тела. Острые края ржавого железа с огромной вероятностью разорвали его плотную кожаную перчатку. На металле должны были остаться зажатые микрочастицы материала и, что гораздо важнее, соскобленный эпителий. Криминалисты были обязаны сразу изолировать участок трубы специальным водонепроницаемым тентом, чтобы затем спилить его для лаборатории. Но следственная группа посчитала сухой салон служебного автомобиля более важным приоритетом, чем проверка очевидной гипотезы в разгар шторма.       В аудитории стало так тихо, что было слышно, как капли дождя бьются о стекло.       В наступившей тишине никто из студентов не рисковал даже перевернуть страницу — прямая критика следственной группы на глазах у принципиального профессора звучала слишком рискованно. Все замерли в ожидании реакции Ито. Но Рейка, не дожидаясь чужого одобрения, ровно закончила:       — К утру начался новый пик ливня. Потоки воды с крыши хлынули прямо внутрь водостока и по его внешней стенке, начисто смыв потенциальный биологический материал в городскую канализацию. Когда эксперты наконец поднялись туда на рассвете — труба была совершенно чиста. Полиция не просто «упустила» доказательства — криминалисты грубо нарушили базовый протокол осмотра места происшествия, испугавшись ночной непогоды. Прокурорам принесли пустое дело, основанное лишь на косвенных подозрениях. Законные двадцать три дня ареста истекли, предъявить обвиняемому было нечего, и его отпустили.       Профессор Ито замер. Он медленно, двумя пальцами опустил очки на переносицу и изучающе, словно впервые в жизни, посмотрел на девушку. Несколько однокурсников, включая Асано, обернулись, разглядывая Куросаву с недоумением и легкой завистью. По рядам прошел приглушенный шепот.       — Двадцать баллов автоматом за семестр, Куросава-сан, — сухо произнес профессор, и в его обычно строгом голосе промелькнуло что-то похожее на уважение. — Рад, что в этом зале есть хотя бы один человек с настоящим аналитическим умом, а не просто будущие офисные клерки.       Рейка ответила лишь коротким, подчеркнуто формальным кивком и тут же отвела взгляд, словно профессор мгновенно потерял для нее всякий интерес.       — Запишите, коллеги: «туннельное зрение» следствия — главная причина, почему преступники остаются безнаказанными, — профессор вернулся к трибуне. — Если вы, планируя пойти в прокуратуру, привыкнете оценивать материалы дела поверхностно и слепо доверять отчетам с мест, вы профнепригодны. Ваша задача на стороне обвинения — контролировать каждый шаг оперативной группы и первыми находить их ошибки, пока их не нашли адвокаты. Если вы ищете только простые, удобные ответы — вам нечего делать в суде…       Дождавшись, когда профессор продолжит лекцию, а однокурсники потеряют к ней интерес и снова уткнутся в конспекты, Рейка отодвинула распечатки материалов дела. Под ними лежал смартфон. Она коснулась экрана, снимая с паузы короткую сторис в Instagram.       В кадре, залитом ядовитым неоновым светом, мелькали очертания элитного ночного клуба в Сибуе. Высокий, крупный парень с темными волосами до плеч, одетый в дорогую брендовую куртку, сидел на кожаном диване в окружении шумной компании. Он со смехом обнимал девиц, пил алкоголь прямо из горлышка и вальяжно демонстрировал в объектив свежую татуировку на предплечье. В его поведении сквозило абсолютное, пьяное ощущение превосходства над этим миром.       Внизу экрана горела подпись:       «Сибуя, встречай! Косукэ снова в деле!».       Выражение лица Рейки не изменилось ни на секунду. Ее взгляд оставался абсолютно ровным, прохладным и пустым. Ни один мускул не дрогнул, ни один вздох не выдал внутренних чувств. Лишь пальцы, державшие тяжелую перьевую ручку, сжались чуть сильнее, так что побелели костяшки. Под монотонный стук токийского дождя за окном и бубнящие рассуждения профессора о несовершенстве судебной системы она неподвижно всматривалась в лицо смеющегося на экране парня, словно навсегда выжигая этот образ в своей памяти.       Наконец, заблокировав смартфон, Рейка убрала его в глубокий карман строгого пиджака и в этот самый момент заметила за окном резкое движение.       Сверху, мимо окон четвертого этажа, камнем рухнуло что-то темное. Из-за близости к стеклу она успела заметить четкие очертания — это не было куском обшивки или случайным строительным мусором. Падающая вещь больше всего напоминала обычную черную тетрадь.       Девушка слегка подалась вперед, прижимаясь плечом к прохладному стеклу и провожая объект взглядом. Предмет приземлился на залитый водой асфальт прямо под окнами корпуса. На сером мокром покрытии теперь отчетливо выделялся ровный черный прямоугольник.       Громкий, резкий звонок бесцеремонно оборвал лекцию. Ряды мгновенно зашевелились: студенты принялись спешно заталкивать распечатки в сумки, хлопать крышками ноутбуков и двигать деревянные стулья, стремясь как можно скорее покинуть стены корпуса.       Рейка в последний раз посмотрела на одинокий предмет, лежащий под потоками воды, и оторвалась от стекла. В отличие от сокурсников, она двигалась без суеты, но предельно быстро. Девушка привычным движением опустила перьевую ручку в пенал, сложила исписанные листы вместе с распечатками материалов дела в тонкую папку и убрала все в сумку рядом с увесистым учебником по судебно-медицинской экспертизе.       — На следующий вторник подготовьте разбор по делу банды из Роппонги, — перекрикивая нарастающий гул, крикнул профессор Ито, стирая специальной губкой записи с доски. — И не забудьте про метеосводки! Семестр начался, а половина из вас до сих пор мысленно на летних каникулах.       Застегнув молнию на сумке, Рейка достала черную кепку и натянула ее низко на лоб, спрятав под козырек ровную челку. Пока остальные студенты только выстраивалась в очередь у узких дверей, Куросава обогнула амфитеатр сбоку. Она миновала кафедру, у которой профессор Ито ожесточенно тер доску, и первой проскользнула сквозь начавшую собираться у выхода толпу.       Выйдя в коридор, Рейка не стала сбавлять шаг. Ей нужно было оказаться во внутреннем дворе до того, как туда хлынет людская масса.       В душных пролетах пахло сыростью от мокрых зонтов и дешевым кофе из автоматов. Девушка шла сквозь толпу, аккуратно огибая группки громко смеющихся первокурсников. Наружу, к главному выходу, двигалась большая часть здания.       — Эй, Куросава! — раздался сзади запыхавшийся голос.       Рейка не обернулась и не замедлила движения. Ее догнал Асано, на ходу застегивая замок на рюкзаке. Парень неловко поравнялся с ней, едва поспевая за ее резким темпом, и попытался заглянуть под козырек кепки. Плотная ткань полностью скрывала её лицо, оставляя видимыми лишь подбородок и спокойно сжатые губы.       — Ну ты и выдала, конечно, — выдохнул он, качая головой. — Про «уход поверху» — это реально мощно. Откуда ты вообще раскопала эту деталь про скол ржавчины? Я три раза эту несчастную выжимку перечитал, там про трубу было буквально полстрочки в самом конце. Думал, обычный дефект железа.       — Внимательнее нужно читать, Асано-кун, — ровно ответила Рейка, по-прежнему глядя только перед собой. — Дежурный эксперт занес этот скол в протокол штормовой ночью, но следственная группа просто проигнорировала его отчет.       — Да даже если и так, — Асано понизил голос и заговорщически наклонился к ней, бросив короткий взгляд по сторонам. — Одно дело — уныло порассуждать о дожде, как это сделал я, и совсем другое — прямо заявить, что копы схалтурили и ушли греться в машину. Ты ведь фактически разнесла всю следственную группу. И кому? Это же Ито! Он сам бывший старший прокурор Токио и до сих пор со всем полицейским начальством на короткой ноге. Нужна нехилая смелость, чтобы так нарываться. Серьезно, не боишься, что он сочтет тебя выскочкой?       — Смелость здесь ни при чем, — ответила Рейка, даже не повернувшись к нему. — Это трезвый расчет. Если я в будущем получу такое сырое дело, мне придется самой закрывать его и выпускать преступника, потому что в суде мы проиграем. И отвечать за чужую лень перед начальством буду я лично, а не эти эксперты. Политкорректность не спасет мою карьеру, Асано-кун.       Асано на ходу перекинул лямку рюкзака на другое плечо и понимающе хмыкнул. Тон его голоса мгновенно потерял былую покровительственность.       — Ну да, в нашей системе получить хотя бы один оправдательный приговор — это сразу крест на продвижении... — признал он, растерянно потерев шею. — Ты права. В этих реалиях вежливость — слишком дорогая роскошь. Ито ведь и на семинарах нас за это гоняет. Помнишь, как на прошлой неделе он завернул отчет старосты просто из-за того, что тот перепутал время фиксации улик на пять минут?       — Помню. Профессор не прощает невнимательности, — бросила Рейка, мазнув по нему бесстрастным взглядом на повороте коридора.       — Вот и я о том же, — вздохнул Асано, когда они наконец подошли к развилке у центрального лестничного пролета. — После твоего сегодняшнего выступления он точно закрутит гайки и будет ждать от нас такого же уровня. Ладно, увидимся во вторник, Куросава-сан. Закопаюсь в файлы по Роппонги, нужно детально сверить хронологию с метеосводками. Не хочу, чтобы на семинаре от моего доклада камня на камне не осталось.       Девушка лишь едва заметно кивнула на прощание. Избавление от случайного попутчика было как нельзя кстати. Она ускорила шаг, свернув к западному крылу корпуса — именно там находился боковой пожарный выход. Скользнув в узкий проем, девушка бесшумно миновала пустынные бетонные марши, спускаясь на первый этаж. Металлическая дверь нижнего яруса, которой студенты юридического факультета почти никогда не пользовались, поддалась с глухим, натужным скрипом.       Рейку мгновенно обдало хлестным порывом холодного штормового ветра. Мелкие, колющие капли ливня ударили в лицо. Она решительно переступила порог, позволяя тяжелой створке с грохотом захлопнуться за спиной.       Этот резкий, глухой лязг эхом отозвался где-то в груди, заставив сердце сделать болезненный, панический кувырок, словно попытавшись вытолкнуть наружу какое-то старое, тщательно похороненное воспоминание. Но Рейка даже не обернулась. Она оказалась на узкой асфальтированной дорожке прямо под окнами аудитории — на пустынном пятачке между серым фасадом и высокой кованой оградой университета.       Здесь, в тени стен здания, царил полумрак. Вода хлестала из водосточных желобов, заливая асфальт бурлящими потоками.       Рейка остановилась и опустила взгляд. Прямо у ее ног, посреди глубокой лужи, лежал тот самый предмет. Это действительно была тетрадь, застегнутая на короткий ремешок. Ее плотная обложка угольно-черного цвета резко выделялась на фоне блеклого бетона. Куросава присела на корточки, игнорируя брызги, пачкающие подол юбки.       Она протянула руку и коснулась пальцами обложки. На ощупь это была качественная, плотная кожа. Тетрадь оказалась лишь слегка влажной от дождевых капель, словно упала на землю всего пару мгновений назад.       «Странно, — подумала Рейка, слегка нахмурившись. Она провела подушечкой большого пальца по матовому переплету. — Натуральная кожа мгновенно впитывает влагу. В такой луже она должна была потемнеть, разбухнуть и пойти пятнами за секунды. А эта... совершенно целая, без единого изъяна. Из чего она вообще сделана? Неужели какая-то экокожа со сверхмощной силиконовой пропиткой или дорогой тактильный винил?»       Затем ее взгляд скользнул по надписи. На лицевой стороне белыми, нарочито угловатыми готическими буквами было выведено:       DEATH NOTE       «Очередной фанат Харадзюку», — мысленно хмыкнула Рейка, мельком оценив зловещий шрифт. Наверняка какой-нибудь гик не пожалел денег и заказал себе кастомный, премиальный мерч из водонепроницаемого материала.       Она задрала голову, инстинктивно зажмурившись от летящих в глаза холодных брызг. Наверху, над окнами ее аудитории, уходили в хмурое вечернее небо еще несколько этажей высотного корпуса. Скорее всего, кто-то вертел в руках сувенирный блокнот у открытого окна и случайно выронил.       Резкий порыв ветра швырнул горсть капель в лицо, и Рейка недовольно поморщилась, чувствуя, как потяжелевшая ткань юбки - карандаш неприятно липнет к ногам. Возвращаться в корпус и искать владельца на верхних этажах прямо сейчас не было ни времени ни желания. Но и просто оставить находку мокнуть посреди грязной лужи претило ее характеру.       Девушка полезла в сумку, выудила оттуда прозрачный зип-пакет из-под сэндвича и, подцепив влажную тетрадь за край обложки, засунула ее внутрь. Меньше всего ей хотелось, чтобы грязная дождевая вода со двора залила учебники и испортила свежие конспекты по уголовному процессу.       Рейка застегнула молнию, решив, что завтра на утренней перемене просто поднимется на пару этажей выше и скинет блокнот в деканат — пусть сами ищут разиню.       Она выпрямилась, со щелчком раскрыла над головой свой черный зонт и, придерживая сумку локтем, быстро зашагала мимо кирпичных ворот Тодая в сторону переулка, ведущего к станции метро. Словарь терминов: Законные двадцать три дня — в юридической системе Японии это максимальный срок, на который полиция может задержать подозреваемого до официального предъявления обвинения в суде. Синдзюку — один из главных, самых оживленных и старых торгово-развлекательных районов Токио. Криминалист — специалист, который собирает и исследует улики с места преступления (отпечатки, ДНК, следы), используя научные методы. -кун, -сан — именные суффиксы в Японии. «-кун» используется при обращении к молодым людям или сокурсникам, «-сан» — вежливое и уважительное обращение к девушке или взрослому человеку. Топографическая схема — точный чертеж или карта местности с указанием всех объектов (зданий, дорог, заборов, блоков). Дактилоскопия — метод опознания человека по отпечаткам пальцев. Мелкодисперсные суспензии — жидкие растворы с мельчайшими частицами порошка, которые криминалисты используют для поиска отпечатков пальцев на влажных или мокрых поверхностях. Реагенты — химические вещества, которые вступают в реакцию с кожными выделениями и заставляют невидимый отпечаток пальца проявиться. Папиллярные линии — рельефные линии на коже ладоней и пальцев, формирующие уникальный узор отпечатка. Эпителий — верхний слой клеток человеческой кожи, который легко отделяется при трении и содержит ДНК человека. Базовый протокол осмотра — строгий свод правил и очередность действий, которые обязаны выполнить эксперты на месте преступления. Туннельное зрение (в следствии) — психологическая ошибка, когда детективы цепляются за одну самую простую версию и полностью игнорируют другие факты вокруг. Сибуя — знаменитый молодежный и клубный район Токио, центр ночной жизни. Роппонги— район Токио, известный своими барами, ночными клубами и высокой концентрацией иностранцев и банд. Харадзюку — район Токио, мировой центр уличной моды, где собираются неформалы, готы, косплееры и любители мрачных стилей одежды. Гик — человек, чрезвычайно увлеченный поп-культурой, сериалами, аниме или технологиями. Кастомный — сделанный на заказ, в единственном экземпляре под конкретного покупателя. Мерч — сувенирная продукция с символикой бренда, группы, аниме или фильма. Зип-пакет — пластиковый пакет со специальной герметичной пластиковой застежкой-струной. Тодай — сокращенное название Токийского университета (Токё Дайгаку), самого престижного и элитного вуза Японии.