Кэмерон и "его" Ким

Запах новой одежды Кэмерону не нравился. Сэм отдал ему свои старые штаны и серую фланелевую рубашку, которая на Джареде сидела так плотно, словно была готова треснуть по швам при любом резком вздохе. Ткань пахла стиральным порошком с лавандой и немного — домом Улея, чужой территорией. Это раздражало, заставляло кожу зудеть изнутри. Джаред шел по школьному коридору, и мир вокруг казался ему сделанным из хрупкого картона. Школьники, мимо которых он проходил, казались крошечными, медлительными и до ужаса шумными. Он слышал слишком много: как у кого-то в кармане шипит плеер, как скрипят кроссовки Колина по старому линолеуму на другом конце этажа, как бьются сотни человеческих сердец. Обычный гул толпы теперь превратился для него в грохот. Он помнил утреннее напутствие Сэма. Тот перед самым выходом заставил его выпить три кружки воды и жестко, глядя прямо в глаза, сказал: «Джаред, держи себя в руках. К людям близко не подходи. На уроках сиди тихо. Разожмешь кулаки — разнесешь класс на куски. Понял?» Джаред тогда кивнул. Но сейчас, в душном коридоре, сдерживать этот внутренний жар было чертовски трудно. Он толкнул плечом тяжелую деревянную дверь класса физики за минуту до звонка. Места у окна были почти заполнены. Парта номер двенадцать встретила его пустотой. Точнее, пустой была только его, левая половина. Справа лежал аккуратный, обернутый в прозрачную пленку учебник Ким и её пенал с дурацким брелоком в виде пушистого лисьего хвоста. Самой Ким в классе еще не было. Джаред прошел к своему месту. Деревянный стул под его весом жалобно, протяжно скрипнул. Ему пришлось сильно вытянуть ноги в проход, потому что колени теперь упирались в нижний край столешницы. Он положил руки на парту. На сером дереве до сих пор виднелась глубокая царапина, которую он вывел здесь старым складным ножом еще в седьмом классе. Дверь класса снова хлопнула. Ким зашла вместе с Колином. Отличник, как обычно, выглядел так, будто сошел с рекламного плаката: чистый, выглаженный джемпер винного цвета, аккуратная стрижка, от него пахло дорогим одеколоном из торгового центра в Порт-Анджелесе. Этот запах ударил Джареду в нос, заставив верхнюю губу инстинктивно дернуться вверх, обнажая зубы. Слишком приторно. Слишком чужой. Колин что-то тихо говорил Ким на ухо, придерживая её за локоть. Ким улыбалась — той самой мягкой, сонной улыбкой, которую Джаред раньше считал исключительно своей собственностью. Она изменилась за эти две недели. Подрезала волосы, и теперь они едва доставали до плеч, открывая тонкую, смуглую шею. — Ким, — негромко позвал Джаред. Собственный голос прозвучал слишком низко, с глухой хрипотцой, похожей на рокот мотора. Ким вздрогнула. Она остановилась посреди прохода, уставившись на него. Её глаза округлились, а губы слегка приоткрылись от удивления. Джаред видел, как она быстро сканирует его взглядом: широкие плечи, короткая стрижка, потемневшая, словно обветренная кожа скул. Две недели назад он был просто высоким угловатым парнем. Теперь против нее сидел мужчина. Опасный, крупный, пахнущий лесом и грозой. Но удивление в её глазах быстро сменилось привычной, усталой настороженностью. Она покрепче прижала к груди учебники. — Привет, Кэмерон, — сухо произнесла она. Не «Джаред». Кэмерон. Официально, как будто они едва знакомы. — Нам надо поговорить. Садись, — он кивнул на свободный край парты. — Я сяду с Колином на третьем ряду, — Ким даже не посмотрела на их старое место. Её голос был тихим, но в нем не было прежней робкой готовности уступить. — Мы готовим совместный доклад. Нам нужно сверять записи. Извини. В груди Джареда что-то оборвалось и с грохотом покатилось вниз. Жар, который он так усердно давил в себе всё утро, мгновенно взвился до самого горла. Кожа на загривке заколола, а пальцы, лежащие на парте, судорожно сжались. Сэм предупреждал его, но сейчас контролировать тело было почти невозможно. Дрожь крупной волной прошлась по плечам. Колин, заметив, как изменилось лицо Джареда, сделал шаг вперед. Он выставил плечо, частично заслоняя Ким от его взгляда. Отличник попытался придать своему лицу строгое, уверенное выражение, но Джаред отчетливо слышал, как участился пульс парня. Колин боялся. Хищник внутри Джареда это чувствовал и упивался этим страхом. — Слышь, Кэмерон, не лезь к ней, — тихо, стараясь держать голос ровным, сказал Колин. — Она же ясно сказала, что не хочет с тобой сидеть. Иди кури на свою парковку. Джаред медленно, очень медленно поднялся со стула. Он оказался на целую голову выше Колина. Фланелевая рубашка натянулась на его груди так, что одна из верхних пуговиц с треском отлетела и покатилась по полу. Атмосфера в классе мгновенно сгустилась, став тяжелой, как перед грозой. Одноклассники на ближних рядах затихли, переводя взгляд с огромного, внезапно изменившегося Джареда на бледного Колина. В ушах у Джареда стоял глухой, нарастающий гул собственной крови. Ему безумно, до зуда в зубах хотелось втемяшить этому придурку в челюсть прямо сейчас. — Колин, иди садись, я сейчас подойду, — Ким мягко, но настойчиво коснулась ладонью плеча своего парня. Колин еще секунду колебался, переводя взгляд с кулаков Джареда на лицо Ким, но потом кивнул, развернулся и пошел к своему ряду. Она осталась стоять одна перед Джаредом. Между ними было чуть меньше метра. От нее по-прежнему пахло яблоком и черникой. Она смотрела на него снизу вверх, и её подбородок упрямо дрожал. — Не лезь, Кэмерон. Пожалуйста. Оставь меня в покое, — её голос упал до шепота, чтобы никто в классе не услышал. — Тебе же всегда было плевать. Ты вспоминаешь обо мне, только когда тебе нужно списать или когда тебе скучно. Я устала. Хватит. И Ким посмотрела ему прямо в глаза. Не так, как раньше — пряча взгляд под ресницами, робея и краснея. Она смотрела прямо, жестко, в упор, выплескивая всю ту боль, которую он причинял ей своей эгоистичной слепотой последние несколько лет. Мир вокруг Джареда Кэмерона перестал существовать. Звук школьного звонка, который как раз зазвенел над головой, мгновенно утих, превратившись в беззвучную вспышку. Стены класса физики, дурацкие плакаты со схемами линз, силуэт Колина, копошащегося у своей сумки — всё это смазалось, потеряло цвет и превратилось в далекий, неважный туман. Гравитация, которая держала его на этой земле вдруг со скрежетом изменила направление. Джареда больше не держала планета. Все нити, связывающие его с домом, с отцом, с пикапом — всё это оборвалось в одну секунду и связалось заново, вокруг одной-единственной точки. Вокруг Ким Конли. Она больше не была девчонкой со школьной парты, которая подделывала его почерк. Она стала его осью. Его небом. Его землей. Его единственным источником воздуха. Джаред понял с пугающей, абсолютной четкостью: если Ким сейчас развернется и уйдет из этого класса навсегда, он просто забудет, как делать следующий вдох. Он упадет и умрет прямо здесь, на грязном линолеуме, потому что без нее его существование теряло всякий физический смысл. Это было запечатление. Жестокое, не оставляющее ни единого шанса на сопротивление. Оно не спрашивало его согласия, оно просто выжгло всё его прошлое дотла, оставив только её. Ким нахмурилась. Она заметила, как резко расширились его зрачки, превратив глаза в две черные глубокие лужи, и как он судорожно, с хрипом глотнул воздух, словно тонул. Её гнев на секунду сменился испугом. — Джаред?.. С тобой всё нормально? Ты какой-то бледный. Он не мог ответить. Челюсть словно свело судорогой, язык прирос к гортани. Он просто стоял и смотрел на неё, чувствуя, как внутри всё переворачивается от дикой, невыносимой, сладкой боли. Ким подождала пару секунд, не дождавшись ответа, покачала головой и сделала шаг назад. Она развернулась и пошел к третьему ряду, где Колин уже заботливо отодвинул для нее стул. Джаред медленно опустился обратно на свое место. Стул под ним снова жалобно скрипнул. Он смотрел в спину Ким, которая садилась рядом с отличником, и чувствовал, как его новое, огромное сердце бьется о ребра с такой силой, что, казалось, оно сейчас проломит грудную клетку. Она ушла. К чужому парню. А он остался сидеть за их общей партой номер двенадцать, один, посреди серого, потерявшего всякий смысл мира.