Кэмерон и "его" Ким

К середине ноября дожди в Ла-Пуш стали ледяными. Вода стекала по стеклам школы сплошной мутной пеленой, за которой мир казался размытым и грязным. Вместе с погодой испортилось и всё остальное. Точнее, изменилось так, что Джаред чувствовал себя собакой, которую выставили из теплой будки на мороз. Тетрадь в линейку больше не лежала ровно посередине парты. Ким теперь сдвигала свои вещи строго на свою половину, словно между ними пролегла невидимая пограничная черта. — Ким, ты сделала реферат по обществознанию? — Джаред с грохотом опустил рюкзак на стул, даже не снимая мокрой куртки. От него пахло сыростью и бензином — всё утро он безуспешно пытался настроить старый карбюратор. Ким медленно подняла голову от учебника. Под глазами у нее залегли едва заметные серые тени, но губы были тронуты странной, отстраненной улыбкой. Она больше не смотрела на него со страхом или обожанием. Скорее, с легким утомлением. — Нет, Джаред. Не сделала. Точнее, свой я написала, а твой — нет. — В смысле? — он нахмурился, чувствуя, как к горлу подступает привычное, глупое раздражение. — Мы же договаривались. Ты всегда делала. — Я была занята, — Ким аккуратно поправила копеечный бисерный браслет на запястье. — Мы с Колином вчера ходили в кино в Порт-Анджелесе. Вернулись поздно. У меня просто не было времени писать две работы. Джаред замер. Слово «кино» ударило по ушам с какой-то неестественной громкостью. Ким. Колин. Порт-Анджелес. Попкорн в картонных стаканах, дурацкие задние ряды, где этот вылизанный ублюдок в чистом джемпере наверняка пытался взять её за руку. — Ты пошла с ним в кино? — голос Джареда прозвучал тише и грубее, чем он хотел. — Серьезно? С этим придурком? — Он не придурок, Джаред, — в главном голосе Ким впервые прорезались твердые, сухие нотки. Она не отвела взгляд, как делала обычно. Смотрела прямо, спокойно. — Он подарил мне цветы. Розы. Красные. И он провожает меня до самого крыльца, а не оставляет на парковке у пикапа. Так что пиши реферат сам. Или получай «два». Мне всё равно. Она отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен. Джаред сидел, сжав кулаки под столом так, что ногти больно впились в ладони. Весь урок он не слышал ни слова из того, что бубнил учитель. Внутри него ворочалось что-то тяжелое, злое и совершенно новое. Это не было простой обидой. Это была злость хищника, у которого прямо из-под носа утащили его законную добычу. Хотя Ким никогда не была его добычей. Она была Ким. Его Ким. Два дня спустя он увидел их на автобусной остановке у выезда из Резервации. Была пятница, вечер. Смеркалось рано. Джаред сидел в своем заглохшем Шевроле, безуспешно крутя ключ в замке зажигания. Стартер жалобно выл, но мотор не схватывал. Через лобовое стекло, покрытое каплями, он видел, как Колин бережно поправляет капюшон на куртке Ким. На ней были новые сережки — маленькие серебряные капли, которых Джаред раньше никогда не видел. Колин что-то сказал, Ким тихо рассмеялась — искренне, звонко — и прижалась плечом к его руке. Джаред со всей силы грохнул кулаком по рулевому колесу. Старый пластик треснул. Из носа вдруг резко, толчком, пошла кровь — горячая, густая. Он вытер её рукавом куртки, оставляя темный след на ткани. Внутри всё горело.

***

Это случилось в субботу. Ким тут была ни при чем — просто пришло время. Кровь Квилетов, дремавшая в нем поколениями, решила проснуться именно в тот момент, когда он колол дрова на заднем дворе своего дома. Очередной удар колуна пришелся по сучковатому полену. Дерево разлетелось в щепки, и в ту же секунду Джареда словно ударила молния. Колун вылетел из рук. Это не было похожим на простуду. Это был контролируемый взрыв внутри собственного тела. Кости внутри мяса начали удлиняться, ломаться и срастаться заново с диким, сухим хрустом. Кожа горела так, словно его заживо засунули в доменную печь. Джаред упал на колени в грязный, мокрый снег, смешанный с землей, но снег тут же таял вокруг него, превращаясь в пар. Больно. Страшно. Господи, как больно. Он катался по земле, разрывая пальцами дерн. Рубашка на груди лопнула по швам. Череп раскалывался, перед глазами плыли кровавые круги. В самый пик этой огненной ломки, когда казалось, что он сейчас просто сгорит и рассыплется пеплом, в сознании вспыхнул один-единственный образ. Ким. Пятый класс. Разбитая скула и холодный пакет с зеленым горошком, который она прижимала к его лицу своими дрожащими, тонкими пальцами. «Ким... если бы ты была здесь... если бы ты просто пожалела меня, как тогда... было бы легче. Пожалуйста». Это была слабая, жалкая, совершенно неуместная мысль для взрослого парня, но сейчас он был готов ползти к её крыльцу на коленях, лишь бы этот ад прекратился. Ему нужен был её яблочный шампунь. Её черничная жвачка. Её глупая, собачья преданность, от которой он так долго воротил нос. А потом мир с хрустом перевернулся. Земля оказалась гораздо ближе к глазам, чем раньше. Одежда окончательно превратилась в грязные тряпки. Джаред тяжело дышал, уткнувшись носом в мокрую траву, и понимал, что стоит на четырех толстых, покрытых шерстью лапах.

***

Следующие две недели стерлись в один бесконечный, изнуряющий кошмар. Джаред учился жить в чужой, огромной шкуре. Мир вокруг стал слишком громким, слишком пахнущим, слишком осязаемым. Он слышал, как в полумиле от него шуршит в норе полевка. Он чувствовал запах гнили, мокрой хвои и соли от океана с такой силой, что кружилась голова. Но самым страшным было не это. Самым страшным было отсутствие тишины в лесу. Сэм Улей и Пол Лахот уже ждали его в чаще, у подножия скал. Стоило Джареду, пошатываясь, выйти на поляну, как его собственное сознание грубо, без предупреждения, вскрыли и размазали по общему каналу стаи. Там, на четырех лапах, больше не было мыслей, которые принадлежали только ему. «Смотри-ка, Кэмерон очнулся», — пронеслось в голове насмешливое, резкое сознание Пола. Пол в виде огромного серого волка сидел на поваленном дереве, скаля клыки. — «И о чем же мы думаем? О Ким Конли? О том, как она крутит хвостом перед отличником? Ну ты и лох, Кэмерон». Джаред глухо, утробно зарычил, шерсть на загривке встала дыбом. Ему хотелось кинуться на Пола и перегрызть ему глотку за то, что тот копается в его грязном белье. Но в ту же секунду навалилась тяжелая, свинцовая воля Сэма Улея. «Хватит. Оба заткнулись», — мысленный приказ Сэма заставил Джареда прижать уши к голове и опустить хвост. Против воли альфы невозможно было идти. Они патрулировали границы Резервации сутками. Шел бесконечный дождь, лапы сбивались в кровь о соленые камни побережья. Джаред бежал в цепочке вторым, сразу за Сэмом. В общем сознании, пока они были волками, он постоянно ловил чужие куски жизни: воспоминания Пола о драках за школой, тяжелую, взрослую ответственность Сэма, его бесконечную, глухую вину перед Лией Клируотер. Они возвращали себе человеческий облик только глубокой ночью, когда выходили к дому Сэма. В одних старых шортах, по колено в грязи, замерзшие и голодные до дрожи в мышцах, они заваливались на веранду. Мысленная связь рвалась сразу, как только лапы касались земли и превращались в ступни. В головах воцарялась благословенная, глухая тишина. Теперь, чтобы поговорить, нужно было разлеплять губы. Джаред сидел на деревянном полу веранды, обхватив колени руками, и жадно хватал ртом холодный воздух. Из открытой двери кухни вкусно пахло жареным мясом и домашним хлебом. Эмили Янг вышла на крыльцо, неся в руках огромную миску с горячей едой. Её лицо с правой стороны было изуродовано страшными, рваными шрамами от волчьих когтей — Джаред видел это воспоминание в голове Сэма, когда они были в шкурах, и знал, как это произошло. Но Сэм, сидевший рядом на ступеньке, посмотрел на неё так, словно она была сделана из чистого золота. Он замер, поймал её руку и молча прижался лицом к её теплой ладони. А Эмили улыбнулась ему — мягко, спокойно, без капли страха или обиды. Между ними существовала какая-то толстая, невидимая связь. Обычная человеческая любовь, ставшая абсолютной из-за магии волков. Джаред смотрел на них из темноты веранды, и в его мыслях снова всплывала Ким. Он проводил эту параллель сам, не зная почему. Эмили была женщиной Сэма, его судьбой. Ким была просто девчонкой со школьной парты, которая устала ждать. Но почему-то именно её лицо возникало перед глазами каждый раз, когда он видел Сэма и Эмили. Сэм отпустил руку Эмили, повернулся к Джареду и глухо произнес, вытирая ладонью пот со лба: — Завтра возвращаешься в школу, Джаред. Одежду у Эмили возьмешь, старая на тебя не налезет. — Ладно, — хрипло отозвался Джаред. Собственный голос казался ему чужим и слишком низким. — Контролируй гнев, — Сэм посмотрел на него в упор, серьезно и тяжело. — К людям близко не подходи. На уроках сиди тихо. И от своей девчонки держись подальше. Если вспылишь — разнесешь класс на куски. Понял? Джаред ничего не ответил. Он просто кивнул, глядя на свои новые, огромные ладони с заскорузлыми мозолями. Завтра понедельник. И ему придется вернуться за парту номер двенадцать. К Ким, которая больше его не ждет.