Как бороться с нечистой силой. Руководство для чайников

На кухне царила идиллия. Мягкий, чуть желтоватый свет освещал кухонную мебель. В воздухе смешивались запахи – терпкого пива, дешевых сигарет и старой бумаги. Женский певучий голос перебивал ровное гудение старого холодильника, который каждые несколько минут вздрагивал и с глухим стуком включался снова. На кухне сидело трое. Женщина в длинном зеленом платье с черным ожерельем на шее. Когда она говорила, ее губы медленно растягивались, открывая вид на слишком большое количество зубов. Перед ней были разложены карты Таро – десятки, если не больше, – перемешанные в странном, только ей понятном порядке. Рядом сидел парень в белой футболке. Он внимательно слушал женщину, подавшись вперед, и его глаза ярко горели, словно в его голове каждую секунду рождалась гениальная мысль, чтобы тут же умереть, уступив место следующей. Спиной к двери сидела сутулая мужская фигура в синем выцветшем свитере. На его коленях лежало старое охотничье ружье. Одна рука подпирала тяжелую голову, усталый зеленый взгляд был устремлен на говорившую женщину. Несколько банок пива – две смятые пустые и одна наполовину полная - стояли на столе рядом с его локтем. – Нечистой силы сейчас развелось много, – продолжала она, чуть наклонив голову. – Но это совсем не страшно. Нужно всего лишь выполнить ряд требований и мыслить позитивно. Домовладелец медленно, очень коротко кивнул, кончиком пальца приподнимая уголок брови, где белел старый шрам. – Во-первых, конечно же, нельзя нечисть приглашать самостоятельно, поэтому будь осторожнее со словами, – гадалка подняла указательный палец. «Ага, так я его и пригласил, – мрачно подумал отшельник, разглядывая стол. – Прям красную дорожку расстелил, шампанского налил». Он продолжал слушать гадалку, но замутненный пивом разум смазывал окружение и голос женщины. Усталые глаза слипались, веки тяжелели с каждой секундой. Мужчина то и дело дергал головой, прогоняя сон, который наваливался на него теплой ватой. – Чтобы еще больше обезопасить себя и свой дом, нужно воспользоваться проверенными народными средствами, – гадалка загибала пальцы. – В первую очередь используется соль. Самая обычная. Ты должен насыпать ее на порог дома, а еще в несколько углов. Темщик, сидевший рядом, тихо хмыкнул. Уголки его губ дернулись вверх, но он быстро прикусил их изнутри. Домовладелец медленно, очень медленно скосил на него тяжелый взгляд. Парень тут же замолчал, и его лицо приняло неестественное для него выражение серьезности. – Во-вторых, главное средство борьбы с нечистью – это травы, – гадалка продолжала рассказывать, приподнимая тонкие черные брови. – Особенно такие, как полынь, крапива, чертополох и чеснок. Их надо повесить перед дверью и окнами. Их сила отпугнет любую погань, даже самую упертую. Домовладелец тяжело, протяжно вздохнул и издал короткое «угу». Веки ощущались свинцовыми, они то и дело норовили накрыть воспаленные зеленые глаза, но мужчина силой воли держал их открытыми. Убаюкивающий монотонный голос женщины только усугублял ситуацию. – Для отпугивания нечисти, как ты сам, наверное, знаешь, полезны коты. Если кот шипит и смотрит в определенную точку – значит, в доме порождение темной силы. «Хотя бы сейчас в доме этой херни нет, – подумал домовладелец, скользя взглядом по кухне. – Кот дрыхнет все время. Ничем не разбудишь, кроме еды». Мужчина провёл ладонью по лицу от лба к подбородку, размазывая усталость. Почесал лоб и положил руку на стол рядом с другой, складывая их в замок. Гадалка замолчала на время, задумчиво глядя в угол. Судя по ее выражению лица, она пыталась услышать голос вселенной. Или хотя бы вспомнить, что хотела сказать дальше. Открыла рот, тонкие губы вновь растянулись, обнажая зубы. Она продолжила рассказ: – Самое главное оружие – это оберег. Его нужно тщательно подобрать под ситуацию и человека, – она задумчиво осмотрела мужчину, который уже начинал клевать носом, рискуя впечататься лбом в столешницу. – Думаю, тебе, домовладелец, больше подойдет молот Сварога. Очень сильный оберег. Мало того, что он защищает от врагов и нечистой силы, так он еще и придает мудрость, помогает сохранять спокойствие и решимость в сложных ситуациях. Да, – она кивнула самой себе, – думаю, это лучший вариант. Прямо то, что надо. – И где мне этот оберег взять? – хрипло произнес домовладелец, приподнимая голову и моргая, чтобы прогнать остатки сна. – У меня предки таким не баловались. У нас в семье максимум бабушкина иконка была и крест на стене, который еще и не по правилам повешен. – О, не волнуйся, – гадалка оживилась. – Я дам тебе номер своих знакомых. Они тебя всем обеспечат. Ты только скажи, что ты от меня – тебе скидочку сделают. – Ладно, спасибо, – тихо буркнул домовладелец, с усилием оторвал себя от стола и выпрямился, разминая затекшие плечи. Он перекинул ружье через плечо, привычно поправил ремень, чтобы не давил на ключицу, и направился в прихожую к телефону. Облокотившись бедром о тумбочку, домовладелец набрал номер, вдавливая тугие кнопки с усилием. Он приложил трубку к уху, из динамика донеслись долгие протяжные гудки. «Может, нахер это все? – он поднял глаза к потолку, рассматривая пыльный угол. – Чушь же собачья. Вряд ли его отпугнет какой-то древний оберег, сделанный на коленке знакомыми знакомых». «Нет, – неохотная мысль пришла следом. – Надо попробовать. Больше вариантов нет. Если это не сработает, то можно будет говорить, что я хотя бы пытался». Наконец трубку взяли. Послышался до абсурдности смешной голос, несущий какую-то невнятную чушь про гномов, домовых, защиту от злых духов и прочую херню, от которой уши сворачивались в трубочку. У отшельника мысли в голове смешались кашу, в ушах зазвенел противный писк. Он нахмурился, плотнее прижал трубку к уху и открыл рот, чтоб перебить этот поток бреда. – Чего, блять? Вы что несете? – голос сорвался на хриплый полукрик. – Можно просто заказать оберег и травы? Мне этот номер дала ваша знакомая. На линии повисла напряженная тишина. Ровно настолько, чтобы домовладелец успел подумать, что его разыгрывают. Он нахмурился, переводя взгляд с потолка на свои ступни, и уже открыл рот, чтобы добавить что-то еще, как в трубке раздался спокойный голос. – А, так вы от нее. Конечно, заказывайте. Что именно вам нужно? Отшельник облегченно выдохнул, хотя внутри еще бушевало раздражение. Быстро продиктовав адрес и все, что хотел купить, он попрощался и повесил трубку. Опять усталый вздох. Звук вышел протяжным, почти жалобным. Он потер переносицу, чувствуя, как под глазами залегает привычная тяжесть. «Надеюсь, что это не бесполезная трата денег и сил». «Не надо было так рано пиво пить, – подумал домовладелец, прикрывая глаза на секунду, чтобы унять пульсацию в висках. – Опять разморило, все мозги в кашу. Хотя, с утра, можно подумать, были не в каше». С этими мыслями он направился в спальню. По пути ему попался вечно мерзнущий парень в куртке. Увидев домовладельца, он испуганно округлил свои кошачьи глаза и, прислонившись к стенке, протиснулся на кухню. Отшельник проводил его удивленным взглядом, машинально почесал затылок и наконец добрался до спальни. Он положил ружьё на пол у кровати – на привычное место, чтобы рука сама могла его нащупать в темноте, с размаху бухнулся на кровать, раскинув руки и уставившись в потолок. Пружины жалобно скрипнули под его весом, одеяло сбилось в комок под боком. Он закрыл глаза, готовясь провалиться в сон, но, как назло, именно в тот момент, когда голова коснулась подушки, клонить в сон резко перестало. В голову полезли назойливые мысли об оберегах, травах и других методах борьбы с нечистью. О том, как это глупо. И, самое главное, о том, кто стоит за всем этим кошмаром. Домовладелец простонал – устало, протяжно, тоскливо, и перевернулся на живот, с силой сжимая подушку в руках и утыкаясь в нее лицом, пытаясь избавиться от этих мыслей, но они никуда не уходили.

***

Это длилось уже неделю. Может, даже больше. Домовладелец уже давно потерял счет времени. Во всем виновата эта бледная скотина. В последнее время тварь стала слишком любвеобильной. Во всех смыслах этого слова. Домовладелец буквально охуевал от его действий, и это было мягко сказано. Сначала он боялся бледного. По-настоящему, до дрожи в коленях. Тогда Гость просто неподвижно пялился в его окна, широко улыбаясь и держа в руках голову сотрудника КЧС. Всю ночь стоял. Ждал, пока мужчина выглянет за занавеску. «Устал, наверное, бедняжка, – думал позже домовладелец с нервной усмешкой, косясь на плотно закрытое окно. – Всю ночь на ногах, ни присесть, ни прилечь». Потом начались визиты. Гость нес какую-то высокопарную херню про безысходность жизни домовладельца, про смену мирового порядка, про то, что «все идет по плану» и «скоро ты все поймешь». Мужчина его слушал, широко раскрыв глаза и нахмурив брови в недоумении, чувствуя себя героем дешевого фильма ужаса, плавно переходящего в абсурдную комедию. Страха уже не было, в его доме было полно людей, поэтому длиннющая тварь зайти не может. Это даже начинало забавлять: бледный гость, одно из сильнейших существ, сам придумал себе правило, а теперь мучается, стоит за дверью, как закомплексованный подросток. А потом у Гостя что-то как будто щелкнуло в голове. Угрожающая, плотоядная улыбка вдруг превратилась в кокетливую. Он все дело облизывался, медленно, смакуя, показывая темный длинный язык. Весь мялся на пороге, переступая с ноги на ногу, как смущенный школьник. Стал чаще приходить, иногда по несколько раз за ночь, словно не мог вытерпеть и часа без встречи. И, самое нелепое, начал делать комплименты. Бессмысленные, но сказанные с такой томной серьезностью, что хотелось смеяться. – У тебя красивые глаза-а, – вкрадчиво протягивал он, щуря черные глазищи. – Такие зеленые, яркие, особенные. Самые редкие. Домовладелец стоял у двери, чувствуя, как горячая волна стыда заливает лицо, и краснел, как невинная девица на первом свидании. В ушах шумело от сдерживаемого возмущения, а внутри нарастало тихое ахуевание. Где он еще только его цвет глаз узнал? Что ему делать? Сказать спасибо? Сделать комплимент в ответ? Проигнорировать? Просто отойти от двери и уйти спать? В итоге он послал его нахуй. Само вырвалось – громко, резко, от души. Бледный сначала опешил, даже отступил на полшага и надул губы, как обиженный ребенок. Но потом вновь улыбнулся, приблизил бледную морду к глазку и томно выдохнул: – Именно поэтому ты мне и нравишься, ми-илый. Домовладелец мысленно покрутил пальцем у виска, развернулся и ушел спать, оставляя за дверью довольный смех. На следующий день Гость притащил букет цветов, белых, с крупными бутонами. Где еще он только их нашел? Вокруг выжженная солнцем земля, пожухлая трава, облезлые деревья. А этот притащил свежие, живые цветы, будто только что из оранжереи. Игриво растягивая гласные, бледный прижал букет к груди и буквально запел: – Ми-илый домовладе-елец, открой дверь. У меня для тебя подарочек. Его голос звучал неестественно ласково. Белые клыки сверкнули в свете уличного фонаря. Домовладелец зажмурился, отстранился на секунду и снова прильнул к глазку. – С ума сошел, что ли? – прошептал он, чувствуя, как истеричный смех подкатывает к горлу. – Мозги окончательно сгнили? – Дверь не открою. Проваливай, – коротко бросил домовладелец, отворачиваясь и собираясь уже отойти от двери. – Ну чего ты так? – голос бледного стал жалобным, почти детским, с ноткой обиды. – Я же для тебя стараюсь. Он еще что-то говорил: про свои искренние чувства, про то, как трудно найти хороший букет во время кризиса, про то, что домовладелец «не ценит его стараний». Но отшельник уже не слушал – развернулся и ушел, оставляя за дверью обиженное бормотание. Визиты с цветами продолжались. Каждую ночь, как по расписанию, бледный пытался втюхать букет через дверь, оставлял его у порога, как подношение у алтаря. Дом отшельника уже напоминал цветочный магазин. Когда домовладелец впускал в дом темщика, тот, переступая порог, заметил букеты. Парень, играя бровями, усмехнулся: – Ты прям кому-то спать по ночам не даешь. – Че? – домовладелец нахмурился, не понимая, о чем речь. Парень в белой футболке молча указал подбородком на букет сбоку от двери: – Я смотрю, у тебя фанатов куча. Прямо романтика, – он рассмеялся. – Скажи, а тебе цветами еще не завалили весь дом? У меня аллергия, если что. Отшельник сжал челюсти и зажмурился, словно от сильного удара. Выдохнул, затолкал парня в дом, переступил порог сам и рывком подхватил цветы с крыльца. В этот момент из кустов напротив, шевельнувшись тенью, вылез бледный. Он стоял, уперев руки в бока, и приветливо замахал длинной костлявой рукой. – Приве-ет! – донеслось до домовладельца. – Нравится? Я старался! Домовладелец, не раздумывая, со всей силы швырнул в бледного букет, быстро спрятался за крепкой дверью, щелкнув замком за секунду до того, как Гость успел до него дотянуться. Потом пошли записки. Любовные письма. Их было много. Очень много. Все листы были изрисованы сердечками и собачьими мордочками. Читая одно из таких писем, домовладелец чуть не заплакал от отчаяния. Там, корявым, но старательным почерком, было выведено: «Зашить ледяную рану и впредь давиться леденцом Шагать тяжело, упрямо или катиться колесом Заглядывать в чужие окна, пытать счастливые дома - А вдруг всё то, что ищем, прямо где-то здесь смеётся например – внутри зеркально-новогоднего фонарика» Домовладелец дочитал, перечитал еще раз, потом еще. Одной рукой сжал бумагу в кулаке, другой потер переносицу, зажмурившись, и тихо сквозь зубы процедил: – Сука… Последней каплей стало не так давно произошедшее событие. Домовладелец, мучимый бессонницей и желанием затянуться хотя бы разок, побрел в прихожую, где оставлял пачку сигарет. Он почти дошел до тумбочки, как вдруг замер. Горло сжало спазмом, колени подкосились, и он едва успел опереться о стену, чувствуя, как сердце пропустило удар. Из распахнутого настежь окна, перегнувшись через подоконник, бледный почти наполовину проник в дом. Его длинные пальцы с темными ногтями аккуратно опустили на кресло новый букет. Заметив застывшего у стены человека, тварь расплылась в кокетливой улыбке. Медленно, с наслаждением, бледный гость мурлыкающе произнес: – Спокойной ночи, сла-адкий. После этого он с едва слышимым шорохом вылез обратно и аккуратно прикрыл окно. Домовладелец смотрел на это широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова. Где-то внутри билась паника, но она смешивалась с таким отчаянным, почти истеричным удивлением, что он просто не знал, как реагировать. Он медленно осел на пол, опершись локтями о колени, и сжал пальцами слегка отросшие за время катаклизма волосы. – С этим надо что-то делать, – выдохнул он в тишину прихожей. – Это уже перебор. Раздался тихий стук за окном, словно бледный снаружи постучал по стеклу, прощаясь. Застрелить его домовладелец не мог – голова, насаженная на кол, была красноречивым напоминанием, что пули бледного не берут. Вежливо попросить уйти после того, как он уже несколько раз послал его во все ебеня – тоже бесперспективный вариант. Особенно учитывая, что бледный воспринимал мат как проявление нежных чувств и каждый раз только умилялся его «горячности». Оставалась только магия и чудо. «Раз Гости – это мертвецы, – размышлял домовладелец, – или хрен знает кто, до сих пор непонятно, но они же явно из разряда нечисти? Значит, и бороться с ними надо как с нечистью». Делать было нечего – пришлось советоваться с гадалкой как с самой умной в этой теме. Тем более, она была единственным жильцом во всем доме, кто не смотрел на него с жалостью, когда он начинал рассказывать про своего «ухажера». Или же смотрела, но умело это скрывала.

***

Проснувшись в середине ночи от стука в дверь, домовладелец с трудом разлепил глаза и поплелся к выходу, зевая на ходу. За дверью никого не было, на пороге лежал только черный пакет. Мужчина приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы высунуть голову, и быстро оглядел местность. Никакой бледной опасности. Убедившись, что вокруг пусто, он ловким движением ноги затолкал пакет в дом и тут же захлопнул дверь. В пакете оказалось все, что он заказывал: несколько туго перевязанных пучков трав, несколько мешочков соли и оберег – маленький серебристый молот на шнурке. Он повертел его в руках, чувствуя легкую тяжесть металла, и довольно хмыкнул. – Все, пиздец бледному. Хуй он теперь подойдет к моему дому. Весь следующий день он потратил на подготовку. Отшельник рассыпал соль по всем углам – щедро, с запасом, чтоб наверняка. Огромное количество высыпал на порог, образуя белую полосу, которую невозможно было переступить незамеченным. Травы перемешал, перевязал каждую горсть ниточками и развесил у окон. Несколько пучков прицепил на ручку входной двери. Над дверью прибил гвоздь, повесил на него оберег. Кота покормил два раза. На всякий случай, чтоб кот помнил, кого надо защищать. Даже чайный гриб выпил на удачу. – Ну, вроде все, – отшельник отошел на пару шагов, окидывая взглядом прихожую. Гадалка, стоявшая рядом и наблюдавшая за его приготовлениями с видом знатока, одобрительно кивнула. Потом закрыла глаза, пробормотала что-то на непонятном языке, размахивая руками. Домовладелец оглянулся на нее через плечо, но даже бровью не повел. Он уже привык. За последние дни он видел столько странного, что женщина с картами, бормочущая заклинания в его прихожей, казалась почти обыденностью. – Главное, не забывай про позитивную энергию. Всегда нужно верить в свои силы, думать о хорошем, – сказала гадалка назидательно, подошла к нему, положив ладонь на плечо. – Все будет хорошо, не волнуйся. Домовладелец недоверчиво покосился на нее, но промолчал. После недолгой паузы она продолжила: – Ну, мы пошли в погреб. – В погреб? – переспросил он, поднимая бровь. Женщина улыбнулась и захлопала ресницами: – Это твой дом и твоя нечисть. Твоим жильцам в это вмешиваться не надо. Мы отсидимся внизу, чтобы не мешать. Как только ты убедишься, что все работает, мы поднимемся. – Ладно, хорошо, – протянул мужчина, в голосе проскользнула покорность судьбе. Как его это заебало. Всех жильцов пришлось затолкать в погреб. Никаких объяснений, никаких споров, просто короткое «Так надо, не спрашивайте». Вечно мерзнущий парень в куртке, который до этого наблюдал за домовладельцем с выпученными глазами, словно тот собирался его съесть, согласился без вопросов. Вопросы и претензии возникли у поэта и лудомана, но несколько банок пива их уговорили. Залезая в погреб последней, гадалка задержалась на ступеньке, повернулась к домовладельцу и сказала: – Ты, главное, с ружьем не сиди. Только нечистую силу разозлишь. Она может воспринять это как вызов. Оставь его в спальне. Мужчина задумался на мгновение, а потом кивнул: – Хорошо, оставлю. Он закрыл погреб, откуда доносились приглушенные голоса, чей-то смех и звон пивных банок. Кажется, жильцам это дискомфорта не доставляло. Он пошел в спальню, положил ружье у кровати и выдохнул. Все было готово. Оставалось только ждать. Погладив кота, сидящего у радио, и еще раз хлебнув чайный гриб, мужчина направился к окну в прихожей. Он щелкнул старой зажигалкой, закурил и уставился в темную даль. Ожидание утомляло. Делать было нечего, стоять на одном месте надоело, теплый воздух обдавал уставшее лицо, добавляя сонливости. Почесав шрам на брови, домовладелец затянулся еще раз, выпуская дым в открытое окно. Он уже почти докурил и собрался выкинуть окурок, как вдруг заметил шевеление в кустах. Из укрытия, распрямляясь во весь свой неестественный рост, вылезла очень высокая, худая фигура. Существо остановилось в десяти шагах от дома. Голос бледного раздался в ночной тишине, недовольный: – Ну и что ты сделал? Домовладелец усмехнулся, чувствуя, как внутри разливается ехидное удовольствие. Он приоткрыл окно шире, высунулся по пояс и громко сказал: – Облагородил дом, придурок. Хуй теперь залезешь ко мне. Он едва не расхохотался, когда увидел, как лицо бледного вытянулось от недовольства. Бледный, сложив руки перед собой, сохраняя дистанцию, медленно обошел дом и направился к двери. Отшельник, прищурившись, следил за его перемещениями, чувствуя, как внутри нарастает ликующее предвкушение. Потом развернулся, подошел к двери и заглянул в глазок. Бледный стоял от двери на том же расстоянии и недовольно корчил лицо. Темные глаза смотрели на дверь с такой смесью тоски и раздражения, что домовладельцу аж стало его немного жалко. Всем своим видом он напоминал обидевшегося ребенка, которому запретили сладкое перед обедом. Домовладельца охватило чувство победы. Он едва сдерживался, чтобы не запрыгать от радости. Вся это херня с оберегами работала! Бледный даже к двери подойти не мог! В конец обнаглев от радости, мужчина распахнул дверь с торжествующей улыбкой. – Ну что? – крикнул он Гостю, смеясь между вопросами. – Как тебе? Нравится? Бледный обиженно дулся, сложив руки на груди. Его голос стал жалобным, почти нытьем: – Что же ты так гру-убо, а? Я ведь к тебе по-хорошему, а ты так. Смеешься над моими чувствами, даже подарки не принимаешь, – бледный продолжал канючить. – Я старался, стихи писал… А ты... Домовладелец стоял на пороге и, глядя на эту сцену, чувствовал, как смех подкатывает к горлу, но сдерживался, чтобы не обидеть окончательно. Видеть, как вечно улыбающееся существо, наводящее ужас на всю округу, сейчас стояло дуло губы было до одури приятно. Отшельник уже чуть ли не танцевал на месте от восторга. Вдруг сзади, в доме, раздался грохот. Мужчина резко обернулся – к нему бежал кот. Видимо, уронил что-то с тумбочки. Лишь бы не чайный гриб. Следя за котом, который, не сбавляя скорости, направлялся прямо к выходной двери, мужчина медленно поворачивал голову обратно к улице. И в этот момент он чуть не взвизгнул от неожиданности и страха. Бледный гость стоял прямо перед ним. На пороге. В его доме. Он наклонился, его длинное худое тело изогнулось дугой, и он улыбался во все тридцать два зуба – торжествующе, самодовольно. Угольные глаза смотрели на мужчину с обожанием и откровенной насмешкой, тонкие брови были широко подняты. Костлявые широкие ладони легли на бедра домовладельца, сжимая их с неожиданной силой, и притянули его к себе – ближе, плотнее, наглее. – Отойди от меня, блять! – домовладелец уперся руками в широкую грудь, пытаясь оттолкнуть монстра. Он отвернул голову в сторону, чтобы не видеть его улыбку, которая стала только шире после его крика. Отшельник с ужасом наблюдал, как темный, скользкий язык медленно обвел тонкие бледные губы, а потом это холодное, влажное нечто коснулось его щеки. Он забрыкался с большей силой, пытаясь вырваться из хватки, которая стала только крепче. – Пусти, тварь! – заорал он, чувствуя, как голос срывается на визг. – Руки убрал! С довольным, почти мурлыкающим смешком бледный освободил домовладельца, но не отстранился. Он продолжал смотреть на него с интересом хищника, который наконец загнал добычу в тупик. Шагнул вперед, и дверь за его спиной с глухим стуком закрылась, отрезая путь к отступлению. Отшельник наоборот инстинктивно сделал шаг назад и судорожно провел ладонью по щеке, стирая влажный след чужого языка. Недолго думая, мужчина ломанулся прочь от Гостя. Все мысли перепутались, превратившись в один сплошной ком паники. Он думал забежать в спальню за ружьем или, в худшем случае, в гостиную, где хотя бы крест висел на стене, но от волнения и нервов он метнулся за первую попавшуюся дверь – в кабинет. Захлопнув за собой дверь, он бегло осмотрел комнату. Сердце колотилось где-то в горле, он загнанно дышал. Прятаться было негде, если только за диван. Он запрыгнул на диван и попытался отодвинуть его от стены, как вдруг за спиной раздался звук открывающейся двери. Холодные руки обхватили его за талию и потянули назад. – Не трогай меня, блять! Лапы, говорю, убрал! – домовладелец закричал, сопротивляясь. Его сухие ладони уперлись в бледные предплечья, пытаясь оттолкнуть, но мышцы Гостя казались каменными. – Ну же, не проти-ивься, дорогой домовладе-елец, – голос бледного раздавался рядом с ухом. – Я же не сделаю тебе ничего плохо-ого. Обеща-аю. Он перетащил мужчину на середину дивана, развернул и прижал его голову к спинке дивана, фиксируя в неудобной позе. – Сука, да отъебись ты! – отшельник попытался лягнуть Гостя по колену, но промахнулся, и в тот же миг холодные руки пробрались под свитер, лаская разгоряченную кожу. Он охнул от неожиданности, контраста температур и от осознания, что это происходит на самом деле. Мужчина резко замолк, обернувшись на Гостя с удивлением и непониманием. Он что, его действительно собрался… трахнуть? Жадно облизывающаяся на него тварь дала ответ на этот вопрос – темный язык медленно прошелся по губам, а глаза горели предвкушением. Домовладелец вновь забрыкался, дернулся, пытаясь вырваться, но бледный заломил его руки за спину, крепко удерживая их одной ладонью. Свободной рукой Гость вцепился в бедро, пальцами зацепив край штанов. Существо приблизило свое лицо к лицу отшельнику и бархатно, с придыханием, почти ласково проговорило: – Не волнуйся, тебе понравится, обеща-аю. Бледный попытался коснуться губами рта домовладельца, но тот протестующе замычал, пряча голову в плечах. Бледный убрал руку с бедра и переместил ее на шею домовладельца – прохладные пальцы легли на затылок, сжимая волосы и фиксируя голову в одном положении, не давая отвернуться. Мужчина то ли замычал, то ли застонал, когда чужие губы коснулись его, а мокрый язык скользнул по ним, пытаясь проникнуть внутрь. Бледный усилил напор и смог разжать челюсть мужчины, запуская язык в чужой рот. Мужчина зажмурился, слабо дернул плечами и сдавленно застонал. Ощущение было необычным, но не неприятным: скользкий нечеловечески длинный язык скользил внутри, вылизывая нёбо, касаясь зубов, встречаясь с его собственным языком. Длинные пальцы ласково поглаживали затылок. Слюны было много, слишком много – она стекала из уголков губ по щеке и капала на обивку дивана, темнея на ткани. Дышать становилось тяжелее, воздух заканчивался, а Гость все продолжал хозяйничать в чужом рту, не давая ни вдохнуть, ни отстраниться. Наконец отстранившись, бледный с нажимом провел большим пальцем по щеке домовладельца, направил ее к губе, оттягивая нижнюю вниз. Отшельник резко дернулся и с силой куснул бледный палец, чувствуя под зубами холодную, упругую кожу. Существо не отдернуло руку, улыбнулось как-то по-новому, в темных глазах заплясали опасные огоньки, не предвещавшие ничего хорошего. Оторвавшись от лица отшельника, Гость задрал синий свитер до самых плеч, открывая вид на напряженные горячие мышцы, покрытые испариной. Бледные ладони легли на впалый живот, надавили на кожу, ощущая как под ней вздрагивают мышцы. Потом пошли вверх, пересчитывая ребра, и остановились на груди, сжимая соски. Домовладелец выдохнул сквозь зубы – не то стон, не то шипение. Тварь наклонила свою морду к лицу отшельника и с придыханием сказала: – Ты серьезно думал, что все это меня удержит? Какой же ты наивный… – он хмыкнул почти ласково. – Мило, конечно, но бесполезно. – Заткнись и отвали уже, урод, – выдохнул домовладелец, но голос сорвался и прозвучал слабее, чем хотелось бы. Бледный провел с нажимом по линии позвоночника – от основания шеи до поясницы, ощущая каждый позвонок под тонкой кожей. По спине мужчины побежали мурашки, тело задрожало, предательски отзываясь на прикосновения Гостя, подавалось навстречу вопреки кричащему разуму. Существо, замечая все изменения в отшельнике, продолжало издеваться: – К чему вся эта грубость и хамство, а? Ты ведь сам этого хо-очешь. Знаешь это, осознае-ешь, но признаться себе не хоче-ешь. У тебя вся жизнь така-ая, – мурлыкающий голос раздавался у самого уха. Отшельник ничего не ответил. Он уткнулся лбом в спинку дивана, до побелевших костяшек сжал обивку. Гость был не прав. Он просто хотел близости, но не с ним. – Давай, убеждай себя дальше, – голос бледного стал мягче, почти нежным, и от этого делалось все хуже. – Так же намного проще. Но здесь-то, – он надавил пальцем на макушку домовладельца, – ты понимаешь, что это не так. Давай, скажи, что я вру. В ответ только дыхание – его, сбившееся, и гостя, ровное и холодное. – Но это уже неважно, – продолжил бледный, в голосе послышалась усмешка. – Я помогу тебе это принять. Бледный выпрямился, уверенно расположив ладони на бедрах мужчины. Большие пальцы провели по ягодицам, ощущая напряжение мышц под грубой тканью. Отшельник неосознанно выгнулся и тут же замер, словно испугавшись собственной реакции. Согнувшись, Гость провел языком по впадине позвоночника и резко укусил мужчину за бок. Не глубоко, но зубы оставили отчетливый след. Мужчина дернулся, прошипев, и снова попробовал ударить ногой, но бледный лишь улыбнулся и укусил еще раз, заставляя горячее тело вздрогнуть. Сверху раздался сдавленный тихий стон. Гость довольно хмыкнул и сразу же провел прохладным языком по укусам, собирая выступившие капельки. Мужчина терялся в ощущениях: жалящие метки сменялись холодным ласковым зализыванием. Гость продолжал метить отшельника, кусая все, до чего мог дотянуться, оставлял красные следы. Мужчина кусал собственные руки, сдерживал тихие хрипы и стоны, чувствуя, как стыд и возбуждение смешиваются в тягучий ком. Одна из бледных рук поднырнула вниз и накрыла его пах, от которого мужчина охнул и дернулся. Бледный улыбнулся, легонько кусая нежную кожу за ухом. Наглая рука продолжала активно наглаживать, ритмично, уверенно, разжигая жар, который скапливался внизу приятной тяжестью. – Видишь же. Ничего плохого не происходит. Тебе ведь так приятно. – Прекрати болтать, – вышло слабо и хрипло, без прежней злости. Обе руки Гостя остановились на ремне, ловко расстегнули пряжку. Звук металла прозвучал в тишине как приговор. Послышался звук расстегиваемой ширинки, шорох ткани, и вот уже штаны вместе с бельем оказались стянуты до колен, оголяя кожу. Бледный обхватил ягодицы – жадно, широко, с силой сжимая их. Костлявые пальцы вжимались в мягкую плоть, оставляя белые пятна, которые сразу же сменялись красными – следы от крепкой хватки будут видны еще не один день. Слегка сместив ладони вниз, Гость раздвинул ягодицы, и на его лице расплылась довольная, похотливая улыбка. Он любовался видом с откровенным наслаждением. – Пиздец… – тихо, почти беззвучно, выдохнул отшельник. Он сложил руки перед собой, уткнулся лбом в предплечья и зажмурился. Так его еще никогда не унижали – стоять на четвереньках на собственном диване, чувствуя на себе жадный взгляд кровожадного существа. Все лицо, шея и уши были залиты краской стыда, было слишком жарко, временно спасали только прикосновения Гостя. Домовладелец чувствовал, как похотливая тварь пускает слюни и пялится на него. Прямо туда. Своими черными глазищами. Наконец перестав любоваться, гость провел пальцами по промежности – медленно, смакуя, задерживаясь на каждом миллиметре, и остановился на отверстии. Прохладные пальцы коснулись самого чувствительного места, и мужчина судорожно выдохнул, сжимаясь всем телом. – У тебя руки грязные, – пожаловался отшельник, скосив глаза через плечо. Голос прозвучал почти обиженно. Бледный на мгновение замер, потом хрипло рассмеялся: – Не грязные, это кожа у меня такая. Я вообще ради тебя специально в речке мылся. «В реке?» – домовладелец не помнил, чтобы где-то рядом была река, но спрашивать не стал. Гость присел на корточки, и его лицо оказалось между ягодиц. Влажный язык с нажимом прошелся по дырочке. Отшельник резко дернулся вперед, утыкаясь лбом в стену, а потом также назад, протяжно застонав. Бледный сжал ладони крепче, фиксируя мужчину на месте, не давая ему ни уйти, ни приблизиться, заставляя остаться в той позе, которую он выбрал. – Ммм! – домовладелец сдавленно вскрикнул, когда язык настойчиво и глубоко проник внутрь, а костлявая ладонь накрыла стоящий член, сжимая в такт движениям. В голове помутилось. Стыд, унижение и совершенно неожиданное, предательское удовольствие смешались в голове. Бледный работал на славу, вылизывал отшельника с такой жадностью и одержимостью, будто это было его предназначением в жизни. Слюны было много – она стекала по коже холодными ручейками, остужая разгорячённое тело, и каждый раз, когда язык касался чувствительного места, мужчина вздрагивал и выгибался, мычал, подавался бёдрами назад, раскачивался, теряя контроль над собственными движениями. С мокрым, неприличным звуком бледный отстранился с явной неохотой и выпрямился во весь рост. Мужчина обернулся через плечо, его взгляд упал на темный язык, который обвил длинные пальцы, смачивая их скользкой слюной. Гость покрывал их влагой старательно, не сводя глаз с лица отшельника. – Не дергайся, я аккуратно. Бледный направил пальцы вниз. Мужчина сжал диван сильнее, продолжал смотреть за движениями Гостя и задержал дыхание, приготовившись. Указательный палец с темным ногтем медленно вошел внутрь, сразу на всю длину, плавно и почти без сопротивления благодаря слюне и прохладе. Мужчина прикусил губу, чувствуя, как мышцы плотно смыкаются вокруг чужого пальца. Было слишком непривычно. Бледный медленно, ритмично вводил и выводил палец, разминая тугие мышцы, приучая их к себе, а вторая рука, не отставая, поглаживала истекающий смазкой член, скользя по всей длине. Мужчина прикрыл влажные зеленые глаза и смотрел через плечо вниз, на то, что с ним делали, неожиданно посмирнев. Черные глаза твари с жадностью рассматривали тело под собой. Каждый изгиб, каждую дрожь. Торжествующая, самодовольная улыбка не сходила с лица. Второй палец вошел следом с легким сопротивлением. Скользкая слюна Гостя не засыхала быстро, делая движения более гладкими. Бледный погружал пальцы до костяшек, растягивая на манер ножниц, вытаскивал и повторял движение снова и снова, постепенно наращивая темп. Направив пальцы чуть левее, Гость довольно хмыкнул – мужчина под ним дернулся и так сладко, так протяжно застонал, что у бледного живот скрутило от желания. Его дыхание участилось, глаза стали темнее. Продолжая ласкать отшельника, он добавил третий палец, ускорил движения, ладонь на члене стала наглаживать головку, дразня и доводя до грани. Домовладелец всхлипнул – тихо, сдавленно, принимая поражение. Приятные тягучие ощущения в заднице и поглаживания члена заставляли его скулить, как суку на случке, повиливая бедрами, подаваясь навстречу каждому движению. Гость откровенно наслаждался этой картиной. Его черные глаза жадно впитывали каждую деталь: как его бледные пальцы погружаются в горячее нутро, как тугие мышцы сжимаются на костяшках, как на коже остается мокрый след он нагретой слюны. Мужская спина красиво выгибалась под его действиями, и мокрое, неприличное хлюпанье раздавалось с каждым новым движением. – Смотри, как хорошо ты меня принимаешь, – самодовольно мурлыкнул бледный. Наконец, вытащив пальцы, оставляя за собой чувство пустоты, бледный под слабые протесты убрал руки от разгоряченного человеческого тела и стал расправляться со своими штанами – темная ткань была откинута в сторону. Отшельник все так же смотрел через плечо. Как только бледный снял штаны, домовладелец округлил глаза, в горле пересохло. Паническая мысль пронеслась в голове: «Боже, такое в меня не войдет. Я ж не резиновый. Я такими талантами вообще не обладаю». Бледный приблизился. Одна рука легла на ягодицу, сжимая и оттягивая ее в сторону, другая медленно провела по всей длине, распределяя смазку. Темный язык плотоядно облизнул губы. Мужчина судорожно сглотнул, чувствуя, как холодный пот выступает на спине, смешиваясь влагой, которую оставил на его коже Гость. – Я надеюсь, это меня не убьет, – прошептал он одними губами, не ожидая ответа, и не зная, шутит он или говорит серьёзно. – Не убьёт, – тихо, почти ласково, ответил бледный, – я аккура-а-атно. – Может, мы потом продолжим? – слегка напугано протянул домовладелец. – Следующей ночью, например? «Да, когда я как раз успею пустить себе пулю в лоб», – мысленно добавил он, уже прикидывая, успеет ли он добежать до ружья, если резко вскочит. – Ну что же ты, домовладелец, – темные глаза опасно сверкнули. В них читалось предвкушение и ни капли сомнения. Он уже представлял, как отдерет этого наглого человека, который такое долго и демонстративно не принимал его ухаживаний. – Все будет хорошо. Я постараюсь быть нежным. Он выдохнул эти слова мужчине прямо в губы, запуская язык в чужой рот. Отстранившись, он окончательно спустил с домовладельца штаны, откидывая их в сторону к своим. Бледный подхватил правую ногу мужчины под коленом, приподнимая ее почти параллельно поверхности дивана, открывая его полностью. Отшельник по-щенячьи жалобно скривил брови, уголки губ дрогнули, в глазах застыла мольба. Он с надеждой посмотрел на Гостя, в котором этой надежды не было ни капли. Тот уже направлял член ко входу – влажная, прохладная головка мазнула по напряжённому отверстию, скользнула, отстранилась, растягивая за собой тонкую блестящую ниточку смазки. Домовладелец судорожно сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло, и задержал дыхание. Плоть, прикоснувшаяся к нему, была прохладной, как и сам Гость – влажной и упругой. Одной рукой гость придерживал поднятую ногу, пальцы впивались в кожу под коленом, фиксируя в неудобном положении. Другую расположил на бедре, накрывая ладонью недавний укус. Он медленно толкнулся. Мышцы входа нехотя раскрылись, впуская головку. Домовладелец ахнул, широко раскрыв глаза, и выгнулся дугой, чувствуя, как тело пронзает почти невыносимое ощущение наполненности. Бледный продолжал плавно входить, его темный язык был прикушен зубами, придавая его лицу сосредоточенное выражение. Он смотрел вниз, на то, как его плоть медленно погружается в чужое тело, и в глазах горело торжество. Он почти вошел наполовину, как домовладелец, не в силах выдержать такой напор, жалобно, почти умоляюще попросил: – С-стой! Ты можешь...дать мне время? Бледный замер, хотя по напрягшимся мышцам было видно, что остановка давалась ему с трудом. Он хмыкнул, поглаживая вспотевшее бедро мужчины, наклонился к его шее, бархатно выдохнул в острую челюсть: – Конечно, дорогой. Я, в отличие от тебя, умею слушать. Он продолжил выцеловывать открытые участки шеи, параллельно с этим оставлял легкие, игривые укусы, которые горели совсем не игриво. Домовладелец в это время всеми силами пытался привыкнуть, если это вообще возможно. Упругая плоть распирала его изнутри, наполняла до краев, сбивая дыхание и заставляя сердце биться чаще. Он то и дело судорожно сжимался на члене Гостя, неосознанно принимая его глубже, будто тело само искало это полноту. Эта наполненность сводила с ума. Член подергивался, истекая прозрачной смазкой, которая капала на темную обивку, оставляя влажные пятна. Из глаз безудержно текли слезы; густая слюна скапливалась во рту, стекала по губам, и мужчина не мог даже сглотнуть; язык непроизвольно высовывался наружу. Через некоторое время отшельник сам легко толкнулся назад, выдыхая через рот. Бледный принял приглашение: одним плавным, слитным толчком он вошел окончательно – до самого основания, упираясь лобком в мягкие ягодицы, чувствуя, как горячие стенки обхватывают его целиком. Мужчина задрал голову и протяжно заскулил от тягучего ощущения наполненности. Замурчав от тесноты и жара, Гость усилил хватку на коже. Резким, уверенным движением он вышел почти полностью и вошел обратно со звонким шлепком, от которого домовладелец вскрикнул, содрогнувшись всем телом. Бледный начал стремительно наращивать темп. Каждый толчок был глубоким, с оттяжкой, он входил в тугое тело, наблюдая, как покрасневшая дырочка растягивается вокруг его бледной плоти. Вцепившись в бедра, сжимая кожу до синяков, бледный урчал от удовольствия, насаживая отшельника. По внутренней стороне бедра липкими струйками стекала смазка и слюна, оставляя влажный блестящий след. В месте их соединения все влажно хлюпало. Стоны домовладельца не успевали за толчками Гостя, обрывались с каждым новым ударом, переходили в сдавленные, бессвязные звуки, которые он сам не узнавал. Мужчина смотрел в стену, но ничего не видел. Перед глазами плясали искры, а все чувства сконцентрировались внизу, заставляя забыть о стыде и страхе. С силой толкнувшись, Гость остановился, опустил ногу мужчины, поставил колено на диван, заставляя его сомкнуть ноги, еще сильнее сжимаясь вокруг члена. Домовладелец прогнулся в пояснице сильнее, положил голову боком на предплечье и мутными, затуманенными глазами посмотрел на Гостя. Тот заметил его взгляд, нагнулся к его лицу, запуская язык в приоткрывшийся рот. Мужчина ответил, позволяя чужому языку делать, что вздумается; их слюна и дыхание смешивались. Фрикции возобновились с прежней силой. Мужчина перешел на откровенный скулеж, подмахивая бедрами каждому толчку, уже не пытаясь сдерживаться. Все толчки точно попадали по простате, заставляя тело домовладельца вздрагивать и сжиматься. Движения становились агрессивнее, жестче, бледный словно отыгрывался на отшельнике, выплескивал все негодование и раздражение, которое у него накопилось из-за отвергнутых ухаживаний и выходок мужчины. Страсть и обожание смешивались с яростным желанием обладать. Рваное, прерывистое дыхание и сладкие, срывающиеся рыдания перебивались влажными шлепками кожи о кожу и низким, довольным мурчанием бледного, который старательно выводил языком влажные узоры на горячей коже. Домовладелец с силой подался назад, ноги задрожали и подкосились, как у новорожденного олененка, голова задралась вверх, а губы, издавшие последний протяжный стон, изогнулись в блаженной улыбке. Теплая белая жидкость брызнула на диван. Мужчина уткнулся лбом в сложенные руки, из груди вырывались рваные, хриплые выдохи. Он пытался прийти в себя, тело еще мелко дрожало. Гость остановился, положил руки под подрагивающий живот, удерживая. Потом, не выходя, упал спиной на диван, расположив голову на подлокотнике. Отшельник оказался лежащим спиной на груди Гостя – его голова запрокинулась на чужое плечо, руки накрыли лицо, Пульсирующий член оставался внутри, не давая прийти в себя. Бледный подхватил ногу мужчины у края дивана, приподнимая, другая нога рефлекторно согнулась в колене. Гость медленно толкнулся бедрами вверх, примериваясь, домовладелец вымученно застонал. Бледный повернул голову, чтобы видеть профиль мужчины – его зажмуренные глаза, прикушенную губу, влажные дорожки от слез, которые не полностью перекрывались руками. Он широко улыбнулся, высоко подняв тонкие брови. Свободная бледная рука скользнула вниз, обхватила обмякший член и сжала его, заставляя вновь наливаться кровью. Мужчина сжал руки на лице сильнее, дернувшись. Тело после оргазма было слишком чувствительным, каждое прикосновение отзывалось слишком ярко, почти на грани. Он закусил губу, чувствуя, как член начинает вновь твердеть. Медленно и коротко толкаясь в расслабленное тело, бледный жадно вылизывал шею, проводя языком по соленой от пота коже, вдыхая запах разгоряченного тела. Вдруг он резко оставил чувствительный укус у основания шеи. Домовладелец зашипел, отнимая руки от лица, и с размаху хлопнул ладонью по лбу Гостя. Тот в ответ толкнулся резче, заставляя мужчину охнуть и крепко сжать гладкие черные волосы существа в кулак. Блаженная улыбка вновь заиграла на губах отшельника. Возвращаясь к прежнему темпу, гость все крепче сжимал ногу мужчины. Длинный член влажно входил в жаркое тело, выбивая стоны из сорванного горла – сладкие, срывающиеся на всхлипы. Вновь ставший член капал смазкой на живот, смешиваясь с потом. Шлепки и гортанное рычание Гостя у самого уха замутняли сознание, живот снова стягивало в тугой узел. Кусая губы до крови и рефлекторно мотая головой, домовладелец сходил с ума от ярких ощущений. Бледный крепко сжал мужчину, прижимая его ногу почти к самой груди, и мощным ударом толкнулся в последний раз, изливаясь вглубь горячего тела. Чувствуя, как прохладная, густая жидкость заполняет его до краев, домовладелец выгнулся, закинул голову назад, выставляя острый кадык, и почти закричал в экстазе. Гость разжал руки и начал поглаживать содрогавшееся после оргазма тело, успокаивая холодными прикосновениями, скользя по выступающим ребрам и дрожащим бедрам. Домовладелец устало выдохнул и уткнулся лицом в шею бледного, закрыв уставшие глаза. Бледный усмехнулся: – Тепе-ерь, я полагаю, ты начнешь впускать меня в свой дом, а? – его хитрые прищуренные глаза заскользили по телу домовладельца. – Иди нахуй, – устало бросил мужчина. Он слегка приподнял таз, и бледный член с хлюпающий звуком выскользнул наружу, оставляя за собой чувство пустоты. Сперма потекла по внутренней стороне бедер, оставляя липкие дорожки. Мужчина перевернулся на бок. Бледная ладонь легла на его русый затылок, пальцы медленно с ласковой, невинной нежностью начали перебирать короткие влажные волосы. Домовладелец прикрыл глаза. Кажется, все оказалось не так плохо, как он думал. Может, даже стоило ответить взаимностью Гостю раньше? И именно в тот момент, когда он почти провалился в сон, в голову пришла мысль, от которой отшельник страдальчески застонал, а бледный с удивлением на него взглянул, приподняв одну тонкую бровь. Как он мог сразу не догадаться? В его доме же уже был Гость! На мерзнущего парня ведь никак не действовали никакие травы и обереги, он лишь смотрел на него как на умалишенного. Просто пиздец. Бесповоротный, абсолютный пиздец.

***

В погребе оказалось не так уж плохо и скучно, как могло показаться сначала. Было довольно прохладно, да и терпкое пиво поднимало настроение. Вчетвером люди развлекали себя бессмысленными диалогами, которые плавно перетекли в разговоры о высоком, смысле жизни и предназначении. Так продолжалось почти всю ночь, пока наверху не раздался звук, от которого все четверо резко подняли головы. Громкий, пронзительный визг. Затем – отборный мат, от которого высокий мужчина одобрительно поднял бровь. Потом быстрый топот. Хлопок двери. Еще хлопок. Снова мат. Крик – и после него что-то совершенно иное. Звуки стали возникать чаще, усиливаясь по громкости и частоте в геометрической прогрессии. Что-то падало, ударялось о стены, все это сопровождалось приглушенными вскриками. Жильцы смотрели в потолок с серьезными, каменными лицами, как сторожевые псы. Мерзнущий парень сильнее закутался в куртку и, кажется, пытался сделаться невидимыми. Гадалка оторвала взгляд от потолка, обвела всех глазами и с абсолютно невозмутимым лицом произнесла: – Оберег работает, наверное.