Негласная гармония.

Если бы Эмма умела сдаваться, то она не была бы Эммой. Девушку наоборот всегда лишь подначивала жёсткая критика, слова: «Ты ничего не добьешься» и прочее. Свон обязана была показать, что это не так. После этих слов Свон становилась идеальной. За день перед следующим уроком сольфеджио девушка решила, что она полностью посвятит вечер этому предмету. Всегда она тратила на него не более часа в неделю, учитывая, что сольфеджио было два раза в неделю. Реджина задала написать пару гамм, в которых нужно было выполнить всё, что ученики изучили за все годы обучения. То есть нужно было расписать все интервалы, трезвучия, обращения и так далее. Это было несложно, но также Реджина сказала, что на следующем уроке ученики будут петь с листа на оценку. Это был наихудший расклад для Эммы, потому что пение с листа было для неё крайне сложным. Остаться в тональности, попасть в ноты, правильно интонировать - всё это казалось невозможным. Но вот Свон открыла учебник по сольфеджио. Она не знала, какие номера даст Реджина, поэтому она изучит дома как можно больше. Эмма пела и дирижировала уже около трех часов. Горло уже болело, голова немного трещала. Девушка пыталась петь большие скачки между нотами, пыталась приспособиться ко всем бемолям и диезам при нотах. Подготовиться ко всем номерам было невозможно, поэтому Эмма действовала выборочно. Она пыталась понять, какие номера захочет выбрать Реджина, пыталась думать как Реджина. Свон ни за что ей не уступит. После того, как блондинка спела ещё около тридцати номеров, то она решила поужинать. На этом её деятельность не прекратилась. Эмма включила настольную лампу, достала свою нотную тетрадь. Она уже не помнит, когда в последний раз так много занималась сольфеджио. Кажется, никогда? Блондинка прочитала в своём дневнике какие гаммы ей нужно написать и приступила. Её механический карандаш был идеально тонким, Эмма со всей ненавистью выводила ноты в тетради. Она больше не допустит, чтобы с губ Реджины сорвалось: «Ужас». Она больше не допустит этого холодного взгляда без одобрения. Этого больше не будет. Эмма пыталась загнать куда подальше отголоски давнего прошлого и пытаться не связывать сольфеджио с математикой. Но факт оставался фактом. Сольфеджио - математика в музыке. Спазм в горле, страх задохнуться, потерять голос. Свон пыталась забыть руки мужчины на своей шее, пыталась забыть запах алкоголя, крики матери и свои собственные.

***

Эмма оказалась в благополучной семье не сразу. Она родилась в семье бизнесменов, чья жизнь пошла под откос. Эмма плохо помнила глубокое детство, но думает, что её семья стала ужасной не сразу, а её отец не был монстром изначально. У прошлого отца Свон был небольшой бизнес, но тот приносил большие доходы. Собственная фирма обуви, дорогая кожа, много разных моделей, много довольных покупателей, готовых отдать кучу денег. Так семья смогла накопить на шикарный двухэтажный дом с идеальным ремонтом. Отец купил машину, покупал жене дорогие наряды, дорогие духи и украшения. Всё было просто замечательно, пока бизнес не стал угасать. Эмма точно не знает причину, но она точно увидела разницу, осознала, что уже все не так как раньше. Отец начал приходить с работы нервным, постоянно кричал. Всё бы ничего, если бы этим все ограничилось. Но он пытался заглушить свою боль алкоголем, кучей алкоголя. Он начал буквально пропадать из жизни, уходил в долговременные запои. Так в семье и начались проблемы, много разборок. Эмма часто из своей комнаты слышала ругань родителей, много мата, много криков, а потом она услышала и удары. Она начала видеть, что мать больше не подходит к отцу, сторонится его, а её руки покрыты синяками. Отец не стеснялся выяснять отношения и при дочери. Одним днём Эмма сидела в своей комнате, играла в игрушки, её мать лежала на её кровати и читала книжку. В этом момент в комнату зашёл отец, он опять был в запое. Мать тогда ещё пыталась противостоять выходкам своего мужа. Она спрятала ключи от дома, чтобы тот не вышел и не купил себе алкоголь. Отец подошёл к кровати и сказал своим пьяным голосом: «Доченька, прикрой ушки». Эмма ещё не успела сообразить, как услышала крики, маты, а когда мать возразила своему мужу, то услышала удар. После этого, не поворачиваясь, она услышала звон ключей. Когда Эмме было шесть, то отец захотел подготовить свою дочь к школе самостоятельно. Он начал изучать с ней математику, писать с ней прописи, много читать. Вроде бы ничего плохого, что родители занимаются дополнительно со своими детьми. Но в этой семье были свои представления об образовании. Эмма помнила, как её хватали за волосы и впечатывали в стол, как тягали за уши, как она бегала по всему дому от своего отца, в руках у которого был ремень. Эмма боялась его до панического страха. Точкой невозврата стало, когда девочка не могла решить задачу по математике, тогда отец взял свою дочь за горло и начал душить её. Все закончилось хорошо, потому что именно в этот момент в комнату зашла мать. Она, кстати, тоже начала выпивать, но девочку она не трогала. Для Эммы все стало кончено, когда воспитательница в садике увидела побои на теле девочки. Она сразу же заявила в опеку. Девочка все рассказала как есть. Её родителей лишили родительских прав, а Эмму перевели в детский дом. Она не знает судьбу своего отца, но знает, что её мать умерла где-то лет восемь назад от рака. Эмму не слишком волновали её прошлые родители, ведь когда девочке исполнилось восемь, то её удочерила добрая семья Бланшар. Новые родители правда полюбили девочку. Их семья была довольно состоятельная, отношения между родителями были крепкие, они выстраивали с дочкой доверительный контакт. Эмма и не могла мечтать о большем, она была правда счастлива в новой семье, хоть и не могла поначалу привыкнуть, что можно жить не боясь. Что дом - это безопасное место, а не место панического страха. Именно поэтому Эмма пошла в школу только тогда, когда ей исполнилось восемь лет, и она старше всех своих одноклассников на год.

***

Отмучавшись на уроке фортепиано, Эмма прошла в коридор на первом этаже и плюхнулась в кресло. Блондинка любила это крыло с кабинетами фортепиано. Здесь царила особая атмосфера, здесь всё было особенным. Девушка вспоминала, как она шла по этому коридору, глотая слезы, поджимая губы от обиды, а в иные разы она шла со светящимися от радости глазами, с дрожащими руками после эмоционального занятия, на котором она вложила всю свою душу. Эмма повернулась и взглянула на доску почёта, которая красовалась на стене. Там была и сама блондинка. Она мягко улыбнулась этой детали и пыталась унять дрожащее в груди сердце. Предстоящий через десять минут урок сольфеджио будоражил девушку. По всему телу проходил адреналин. Из кабинета вышла Руби, у неё явно было не самое лучшее занятие. Лукас занималась у преподавателя в соседнем кабинете Эммы. Их преподаватели неплохо общались между собой, часто вместе пили чай. Руби начала подходить к Свон, они заключили объятия.       – Боже, я сейчас умру. Я этого Баха скоро из под земли достану. – устало начала говорить Руби. Похоже, в последний год на экзамен всем давали полифонию Баха. У Эммы он тоже был в экзаменационной программе.       – Умирать рано, щас нас добьет Миллс. – недовольно сказала Эмма. – Ты сделала, что она там задавала?       – Конечно, я не самоубийца. Мне кажется, что сегодня будет опрос по полной программе.       – Надеюсь, Киллиан получит два. Девушки поднимались по лестнице на злосчастный третий этаж. Возле кабинета уже сидели почти все одногруппники Эммы. Дверь в кабинет была открыта, поэтому девушки приняли решение зайти заранее и разложить вещи. Зайдя в кабинет, блондинка ошарашенно начала оглядываться. Прошло меньше недели, а она словно начала приходить не в их старый кабинет сольфеджио с тёплой атмосферой с добрым Арчи, а в логово злой королевы. Реджина разложила свои вещи и свои папки в шкафу, поменяла старый стул на новое кресло, навела порядок на рояле, теперь там не было кучи учебников, а лишь стоял метроном. На крючке висела чёрная кожаная куртка, а весь кабинет пропах яблоками. Девушки переглянулись между собой, заметив эти явные изменения. Эмма скривила лицо, показывая всем своим видом, что ей тошно от Реджины.       – Ну что, куколка, теперь тебе некому строить глазки ради пятёрки? – в кабинет вошёл ненавистный персонаж Свон. Киллиан прошёл к своей парте, на его лице играла наглая усмешка. – Даже если ты на колени перед Миллс встанешь, то тебе все равно ничего не светит.       – Ой, отвали, кто бы говорил. – Эмме было плевать на слова Киллиана, ведь он специально провоцировал её, чтобы привлечь внимание. Спасибо, что хоть за косички уже не дёргает. Хотя представление о том, как Свон на коленях умоляет Реджину поставить ей пятёрку, вызвало дрожь. Эмма достала свою тетрадь и учебник. Перед глазами словно до сих пор мелькали гаммы, построенные дома, а в голове играли мелодии, которые она вчера разбирала. Эмма была готова. Дверь в кабинет распахнулась, ученики повскакивали со своих мест, приветствуя мисс Миллс.       – Сели. – Реджина даже не обернулась, цокая на своих шпильках, она прошла к своему столу, открывая журнал. Реджина отметила присутствующих и открыла крышку рояля.       – Начнём с домашнего задания. – тон Реджины был холодным и строгим. Она взяла ручку со своего стола и начала проходить мимо парт, просматривая, что же сделали ученики дома. Отсутствие домашнего задания по каким-то невероятным причинам Реджину не волновало, она сразу помечала в своём журнале, кто осмелился не выполнить ничего дома. Миллс подошла к парте Руби и Эммы. Она безэмоционально просмотрела их домашнее задание. Свон заметила, что у девушки были чёрные короткие ногти, на длинных пальцах красовались золотые кольца. Эмма не знает, почему обратила внимание на безымянный палец, кольцо на котором отсутствовало.       – Мисс Свон, выходите к роялю. – вырвал строгий голос Эмму из размышлений. По спине блондинки пробежал холодок. Она почувствовала, как все присутствующие устремили на неё свои глаза. Руби лишь сочувственно смотрела на неё. Эмма поднялась со своего места и прошла к роялю. Через полминуты Реджина закончила просматривать домашние работы учеников и прошла к своему столу. Свон заправляла за ухо непослушную прядь волос, боясь, что сейчас не сможет чисто спеть номер. Класс буквально замер в ожидании. Всем было интересно, сможет ли Эмма вынести первый опрос Реджины, так ещё и самой первой.       – Все откройте номер триста двадцать девять. Кристофф готовится морально отвечать следующим. Внутри Эммы что-то щёлкнуло, когда она открыла номер, названный Реджиной. Она вчера разбирала его! Тональность была не навороченная - до минор. Всего три знака при ключе.       – Свон, сыграйте тоническое трезвучие. Все поём. Эмма касалась клавиш, весь класс начал петь три злосчастные ноты, от которых будет зависеть то, как Эмма споёт.       – Сначала Свон споёт номер самостоятельно, потом споём все вместе. – Реджина устремила свой взгляд на Эмму, которую на удивление отпустил страх. Она была уверена в себе, она обязана показать Миллс, чего стоит. Эмма начала. Первая половина номера была спета идеально. Все длительности выдержаны. В следующем такте девушка видит сексту, она всегда смотрит такты наперёд. Эмма не боится этого скачка. Она берет его чисто, её голос даже не дрогнул. Следующую часть она тоже допевает без ошибок. Пытаясь унять свое грохочащее сердце, Эмма облизывает губы, вытирает немного вспотевшие ладони о брюки. Эмма не могла видеть, что когда она начала петь, то Миллс отложила ручку в сторону и устремила свой взгляд прямо на Эмму. Она не просто выслушивала домашнее задание, она пыталась найти изъян в любой интонации девушки. Но когда Эмма, закончив петь, перевела взгляд на преподавательницу, то Миллс сидела, откинувшись на спинку кресла, держа нечитаемое выражение лица. Неужели Эмма где-то ошиблась? Неужели вышла из тональности? Не услышав комментария в свой адрес, Свон начала ступать к своей парте.       – Стоять. Подойдите к доске, мисс Свон. – губы Реджины тронула лёгкая усмешка. Эмма не была в растерянности, она ожидала, что Миллс будет недостаточно, что она потребует что-то ещё. Свон перечитала вчера все методические пособия по сольфеджио, вспомнила все правила. Она подошла к доске, её движения не были скованы, она не была напугана. Она ждала вызов. Посмотрев в карие глаза, блондинка увидела в них вопрос. Эмма не могла его расшифровать, но словно там было что-то вроде: «И чего ты не дрожишь от страха?» или «Ты что правда умная что-ли?».       – Постройте доминантовый терцквартаккорд в фа-диез мажор. Эмма и не повела бровью. Она нарисовала скрипичный ключ и начала писать ноты. Соль-диез, си, до-диез, ми-диез. Снизу она подписала вторую ступень, состав аккорда, а сверху тональность. Реджина сканировала взглядом свою ученицу. Где та необразованная девчушка, любимчица предыдущего преподавателя, которая еле-еле написала четыре такта мелодического диктанта буквально два дня назад?       – Напишите уменьшенную квинту на обоих ступенях в фа миноре. Эмма вывела оба тритона. Один в гармоническом миноре с повышенной седьмой ступенью, другой в натуральном миноре. Она закончила подписывать интервалы и перевела взгляд на Реджину. На лице Миллс невооружённым глазом было видно удивление. Внутри Эмма ликовала. Она смогла!       – Хорошо, мисс Свон. Присаживайтесь. – Реджина перевела взгляд на журнал и что-то написала в нем, но не озвучила вслух. – Сейчас я сыграю трезвучие заново и все споём номер, который пела мисс Свон.       – А какая у меня оценка? – Эмма остановилась у стола Реджины, смотря на неё сверху вниз. Миллс подняла на неё свой взгляд и словно впервые посмотрела на неё по-настоящему, сканируя, прожигая, запоминая. Она смотрела слишком пристально, будто пыталась что-то понять для себя. Эмма ощутила себя очень неуютно под этим пронзительным взглядом, но внутри всё бушевало: «Её заметили» - кричал внутренний голос.       – Пять. – голос Реджины был ровным, только лишь уголок её губ немного дернулся. А Эмма улыбнулась самой широкой улыбкой. Её старания не оказались незамеченным, её старания оправдались! Реджина на секунду замерла, не ожидав такой искренней реакции. Её пальцы сжали ручку сильнее, но её мысли были нечитаемы. Внутри Свон был пожар, радость, праздник и танец. Она прошла к своему столу и почувствовала, как Руби толкнула её.       – Обалдеть, как ты это сделала? – шептала Лукас на ухо блондинке.       – Секрет. – тихо сказала Эмма. Она обернулась на недалеко сидевшего Киллиана и увидела, что тот смотрит на неё. Ей было слишком хорошо от переполнявших её эмоций, она показала ему язык и гордо отвернулась. Эмме показалось, что Реджина заметила этот жест, так что блондинка села ровно, стараясь не нарушать и так хрупкую репутацию. Свон докажет, что стоит этой гребаной пятёрки в аттестате, и Реджина не сможет ей возразить.