Теория катастроф (или как пережить две недели с Сенку)

День седьмой . Среда. 08:15.

      Ксено проснулся от того, что в доме было подозрительно тихо. Слишком тихо. Ни звуков немецких проклятий, ни громкой музыки, ни топота Сенку по лестнице. Эта тишина была неестественной, почти зловещей. — Стенли, — прошептал Ксено, толкая партнёра в бок. — Стенли, просыпайся. Он затих.       Стенли открыл один янтарный глаз и посмотрел на Ксено сонно и недовольно. — Кто затих? — Сенку. — Ксено приподнялся на локте, прислушиваясь. — Я не слышу его уже двадцать минут. Он всегда шумит по утрам. Всегда. Либо он что-то взорвал и теперь лежит без сознания, либо он что-то замышляет.       Стенли вздохнул, перевернулся на спину и уставился в потолок. — Ты параноик. — Я учёный. Я привык искать закономерности. А закономерность такова: этот ребёнок создаёт хаос каждые сорок пять минут. Сейчас прошло уже полтора часа. Это нарушение всех законов физики. — Может быть, он спит, — предположил Стенли, зевая. — Сенку не спит по утрам. Он просыпается с мыслью, что сегодня он изменит мир. — Ксено сел на кровати, натягивая халат. — Я пойду проверю.       Он тихо спустился по лестнице, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. В гостиной было пусто. На кухне тоже никого не было, хотя на плите стояла кастрюля, в которой что-то булькало — на этот раз без дыма, что было прогрессом.       Ксено подошёл к кастрюле и заглянул внутрь. Там была овсянка. Обычная овсянка. Без взрывов, без лазеров, без увеличительных стёкол. Просто овсянка. С ягодами. Сверху лежала записка, написанная аккуратным почерком, с элементами каллиграфии, которые Ксено не ожидал увидеть от подростка:

      «Я решил не взрывать кухню сегодня. У меня есть теория, что если я не буду взрывать кухню в течение двух дней подряд, вы не выгоните меня на улицу. Это называется «стратегическое поведение». Термин я придумал сам. Овсянка не отравлена, я проверил на собаке соседей. Они живы. Ну, почти. С любовью и ядерным потенциалом, Сенку.

P.S. Я пошёл в школу. Потому что хорошие мальчики ходят в школу. Или потому что там есть библиотека. Не важно. Я вернусь к шести. Не взрывайте дом без меня.»

      Ксено прочитал записку дважды, потом трижды. На его лице расплылась улыбка — вопреки всему, вопреки здравому смыслу. — Стенли! — крикнул он. — Он сварил овсянку!       Стенли спустился вниз, на ходу натягивая футболку. Он подошёл к плите, заглянул в кастрюлю, потом прочитал записку через плечо Ксено. — "С любовью и ядерным потенциалом", — прочитал он вслух. — Это... это самый идиотский и одновременно самый милый постскриптум, который я когда-либо видел. — Он написал это для нас, — сказал Ксено. — Он пытается понравиться нам. — Он пытается не взорвать дом, — поправил Стенли. — И это уже прогресс.       Они сели за стол и поели овсянку. Она была вкусной. Ксено был почти тронут.       В этот момент у него зазвонил телефон. На экране высветилось: «Бьякуя. Вызов через спутник». Ксено взял трубку. — Бьякуя, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Как там на МКС? — Ксено-кун! — голос Бьякуи был бодрым и немного приглушённым из-за спутниковой связи. — Всё отлично! Невесомость — это невероятно! Я уже научился спать вертикально! Но я звоню по делу. Как там Сенку? Он ещё жив? Он не взорвал твой дом?       Ксено и Стенли переглянулись. — Он жив, — сказал Ксено. — И дом пока цел. Почти. Сегодня он сварил овсянку. — Овсянку? — переспросил Бьякуя с подозрением. — Он не экспериментировал с ней? — Нет, — сказал Ксено. — В этот раз обошлось. Хотя я нашёл в его комнате странную конструкцию из проводов и увеличительного стекла, но она не использовалась. — Это хорошо, — сказал Бьякуя, и в его голосе слышалось облегчение. — Вы справляетесь лучше, чем я ожидал. Если честно, я думал, вы пришлёте мне фото сгоревшего дома к концу первой недели. — Бьякуя, — сказал Ксено, понижая голос, — он... Он адаптируется. Мы с ним нашли общий язык. В основном. — Что значит «в основном»? — насторожился Бьякуя. — Это значит, что он выкручивает лампочки, чтобы использовать их в своих экспериментах, — вмешался Стенли, подходя ближе к телефону. — И однажды он переделал тостер в детектор излучения. — Это... это гениально, — сказал Бьякуя с гордостью. — Мой сын. — Это опасно, — сказал Стенли. — Но гениально . — Он всегда был таким, — с улыбкой в голосе сказал Бьякуя. — Я знаю, что он невыносимый. Но он хороший. Правда. — Мы знаем, — сказал Ксено, и в его голосе появилась та мягкость, которая появлялась всякий раз, когда он думал о Сенку. — Он хороший.       Звонок закончился, и Ксено опустил телефон. — Ну, — сказал Стенли, — он счастлив. Мы счастливы. Сенку счастлив. Идеальный расклад. — Идеальный расклад — это когда в доме не пахнет горелым пластиком, — сказал Ксено. — Но мы к этому идём.

***

День восьмой. Четверг. 19:30.

      Ксено вернулся с работы и застал на кухне странную картину. Сенку сидел за столом, окружённый учебниками, а перед ним стоял ноутбук Стенли, на котором что-то отчаянно мигало. Стенли стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на Сенку с выражением, которое трудно было описать — смесь раздражения и уважения. — Что здесь происходит? — спросил Ксено, ставя портфель на пол. — Он взломал мой банковский счёт, — спокойно сказал Стенли. — Что?! — Ксено чуть не подавился воздухом. — Я не взламывал! — возмущённо сказал Сенку. — Я просто... я случайно узнал пароль. Ты используешь дату рождения своей бабушки, это слишком просто. — Ты залез в мой ноутбук, — сказал Стенли, и в его голосе появилась сталь. — Без моего разрешения. — Я хотел проверить, как работает система безопасности, — сказал Сенку с невинным видом. — Это же было исследование! Я хотел выяснить, насколько легко взломать твой банк, чтобы помочь тебе его защитить! — Ты сделал это, чтобы помочь мне? — переспросил Стенли, приподнимая бровь. — Конечно! — Сенку посмотрел на него с такой искренностью, что Ксено едва не поверил. — Я же не хочу, чтобы твои деньги украли! Я просто хотел убедиться, что у тебя хорошая защита! А у тебя плохая защита! Я могу это исправить! — Ты можешь исправить? — переспросил Стенли. — Да! — с энтузиазмом сказал Сенку. — Я могу установить новые пароли, настроить двухфакторную аутентификацию и даже написать небольшой скрипт, который будет блокировать подозрительные попытки входа! Это займёт у меня около часа! — Ты  взломал его  банковский счёт, чтобы потом починить? — уточнил Ксено, садясь за стол. — Да! — подтвердил Сенку. — Это называется «белый хакер». Я читал про них. Они взламывают системы, чтобы потом их защищать.       Стенли и Ксено переглянулись. Взгляд Стенли говорил: «Он гений». Взгляд Ксено говорил: «Он псих». Но оба смотрели на Сенку с той смесью удивления и гордости, которая появлялась у них каждый раз, когда этот мальчишка делал что-то невероятное. — Ладно, — сказал Стенли, садясь напротив него. — Ты установишь мне новую защиту. Но если ты снова попытаешься украсть мои деньги, я заставлю тебя мыть мою машину каждый день до конца твоей жизни. — Договорились! — радостно сказал Сенку. — Но я не собираюсь воровать твои деньги. Это нечестно. Лучше я создам свой собственный бизнес и заработаю их сам. — Какой бизнес? — спросил Ксено, не веря своим ушам. — Я продам свои изобретения! — заявил Сенку. — Я уже придумал, как продавать энергию из статического электричества. Это будет революция! — Сенку, — сказал Ксено, — твоё изобретение требует, чтобы кто-то натирал пластины шерстью. Это неэффективно. — Я найду способ сделать это автоматически! — сказал Сенку. — Я уже думаю об этом!       Стенли и Ксено снова переглянулись. Ксено вздохнул. — Ты невыносим, — сказал он, но в его голосе была улыбка. — Я знаю, — сказал Сенку. — И я люблю вас за то, что вы это терпите.

***

День девятый. Пятница. 22:00.

      Ксено лежал в кровати и читал книгу, когда услышал, как Сенку спускается по лестнице. Это было странно — он уже должен был спать. Ксено нахмурился и отложил книгу.       Он тихо вышел из спальни и увидел Сенку, сидящего на нижней ступеньке лестницы в пижаме и смотрящего в темноту. В руках он держал свой телефон, но не смотрел в него — просто сидел и смотрел в стену. — Сенку? — тихо позвал Ксено. — Ты почему не спишь?       Сенку вздрогнул и обернулся. — Я не могу уснуть, — сказал он, и в его голосе слышалась странная усталость. — Я... я думал.       Ксено спустился и сел рядом с ним на ступеньку. — О чём? — О папе, — сказал Сенку тихо. — Он звонил сегодня. Он сказал, что у них там проблемы с оборудованием. Что-то сломалось. Это не опасно, но он был взволнован. И я... я не могу перестать об этом думать.       Ксено положил руку ему на плечо. — Твой отец — один из лучших астронавтов, которых я знаю, — сказал он. — Он справится. Он всегда справляется. — Я знаю, — сказал Сенку. — Но я всё равно переживаю. Это глупо, да? Я — гений, а переживаю, как обычный человек. — Гении тоже переживают, — сказал Ксено. — Это нормально. Это значит, что ты любишь его.       Сенку молчал несколько мгновений, потом повернулся к Ксено. — Можно я посижу с вами в гостиной? — спросил он. — Я не хочу быть один. — Конечно, — сказал Ксено. — Идём.       Они спустились в гостиную, и Ксено заварил чай. Сенку устроился на диване, поджав ноги, и взял кружку в руки. — Спасибо, — сказал он. — За что? — спросил Ксено, садясь рядом. — За то, что вы не выгнали меня, — сказал Сенку. — За то, что вы... такие. За то, что вы есть.       Ксено улыбнулся. — Ты тоже есть, — сказал он. — И это хорошо.       Они сидели в тишине, пока Сенку не начал клевать носом. Ксено помог ему подняться и проводил до его комнаты. — Спи, — сказал он. — Завтра будет новый день. И ты снова сможешь взрывать всё вокруг. — Я не буду взрывать, — сонно пробормотал Сенку. — Я обещал. — Ты врёшь, — усмехнулся Ксено. — Немного, — согласился Сенку, и его глаза закрылись.       Ксено закрыл дверь и вернулся в спальню. Стенли уже проснулся и смотрел на него с вопросительным выражением лица. — Всё в порядке? — спросил он. — Всё хорошо, — сказал Ксено, ложась в кровать. — Он просто переживает за отца. — Он хороший мальчик, — сказал Стенли. — Знаю, — сказал Ксено. — И он наш. На время. Но всё равно наш.

***

День десятый. Суббота. 14:00.

      Это случилось, когда Ксено и Стенли меньше всего этого ожидали. Они сидели в гостиной и смотрели какой-то фильм, когда на кухне раздался оглушительный хлопок. А за ним — звук, похожий на звон разбитого стекла. Ксено подскочил с дивана, Стенли — за ним. Они влетели на кухню и застыли на пороге.       Сенку стоял посреди кухни, покрытый чем-то белым, что напоминало муку, но было гораздо более липким. На его голове красовалась кастрюля, из которой торчали провода. На плите что-то шипело и дымилось, а на потолке красовалось тёмное пятно — след от взрыва. — Сенку, — медленно сказал Ксено, чувствуя, как у него начинает дёргаться глаз, — что ты делал? — Я... — Сенку замялся. — Я пытался усовершенствовать свой рецепт яичницы. Я хотел добавить пищевую соду, чтобы она была более воздушной. Но, похоже, я добавил слишком много. — Ты добавил пищевую соду в яичницу? — переспросил Стенли, приближаясь к плите. — И уксус, — тихо добавил Сенку. — Я думал, это будет пена. Но это был... — он указал на потолок, — ...взрыв.       Ксено медленно провёл рукой по лицу. — Ты устроил химический эксперимент на моей кухне. Без предупреждения. И взорвал её. — Я не взорвал её, — возразил Сенку. — Я просто... вызвал небольшой выброс энергии. Это не взрыв. Это был контролируемый выброс. — Контролируемый выброс? — переспросил Стенли. — Ты в кастрюле на голове! — Это защитная экипировка! — с гордостью сказал Сенку.       Ксено и Стенли посмотрели на потолок, потом на Сенку, потом друг на друга. — Мы будем чистить это весь день, — сказал Ксено с обречённым видом. — Я помогу! — сказал Сенку, снимая кастрюлю с головы. — Я всё уберу. Честно. — Нет, — сказал Стенли. — Мы будем убирать это вместе. Ты — наш гость. Но ты больше никогда не будешь экспериментировать на кухне без нашего разрешения. Это правило. Закон. — Но как же наука? — возмутился Сенку. — Наука может подождать, — сказал Ксено. — Зато яичница может и не подождать. Мы будем есть её в ресторане сегодня.       Сенку вздохнул, но на его лице появилась улыбка. — Вы сердитесь на меня? — спросил он. — Да, — сказал Ксено. — Очень. Но мы всё равно тебя любим. Сенку улыбнулся ещё шире.       — Я тоже вас люблю, — сказал он. — Даже если вы запрещаете науку.

***

День одиннадцатый. Воскресенье. 19:00.

      Ксено сидел за своим рабочим столом, когда в кабинет вошёл Сенку с серьёзным выражением лица. — Ксено, — сказал он, — у меня есть вопрос. — Какой? — спросил Ксено, отрываясь от работы. — Ты веришь в инопланетян?       Ксено на мгновение замер, потом усмехнулся. — Как астрофизик, я должен сказать, что это вероятно. Во Вселенной миллиарды галактик, и в каждой — миллиарды звёзд. Шансы, что мы одни, чрезвычайно малы. Но у нас нет прямых доказательств. — А если они уже здесь? — спросил Сенку, и его глаза загорелись. — Что, если они живут среди нас? — Ты думаешь, что кто-то из нас инопланетянин? — спросил Ксено, приподнимая бровь. — Нет, — сказал Сенку. — Я думаю, что инопланетяне уже давно здесь. Они просто маскируются. Может быть, они выглядят как люди. Или как домашние животные. Или как политики. — Политики — это точно инопланетяне, — усмехнулся Ксено. — Но я не думаю, что нам стоит беспокоиться об этом сейчас. Лучше подумай о том, как ты будешь сдавать экзамены в понедельник. — Экзамены? — переспросил Сенку с отвращением. — Они скучные. Инопланетяне — интересные. — Инопланетяне тоже скучные, когда им нужно сдавать экзамены, — сказал Ксено. — Это неправда, — сказал Сенку. — Инопланетяне, наверное, даже не ходят в школу. Они учатся через нейросети и телепатию. — Тогда тебе повезло, что ты человек, — сказал Ксено. — Потому что тебе придётся сдавать экзамены по-человечески.       Сенку вздохнул. — Ты — ужасный отец, — сказал он. — Я не твой отец, — ответил Ксено. — Ты — мой временный отец, — сказал Сенку. — И ты делаешь мою жизнь сложнее. — Это часть моей работы, — усмехнулся Ксено. — Делать твою жизнь сложнее.       Сенку улыбнулся, повернулся и ушёл. Ксено проводил его взглядом и покачал головой.

***

День двенадцатый. Понедельник. 07:30.

      Ксено проснулся от запаха кофе и звука чьих-то шагов на кухне. Он повернул голову и увидел, что Стенли уже нет рядом — его место было пустым, но простыня ещё хранила тепло. Спустя мгновение он услышал низкий голос Стенли, который, судя по интонации, разговаривал с Сенку. — Нет, ты не будешь добавлять в кофе соду, — говорил Стенли. — Это не улучшит вкус. Это испортит его. — Но я читал, что щепотка соды делает кофе менее кислым! — возмущённо отвечал Сенку. — Ты читал это в интернете, — сказал Стенли. — А я знаю по опыту, что ты просто хочешь провести эксперимент. Я не дам тебе испортить мой утренний кофе. — Ты не даёшь мне развиваться! — закричал Сенку, и в его голосе слышалась театральная обида.       Ксено усмехнулся, натянул халат и спустился вниз. На кухне Стенли стоял у плиты и помешивал что-то в кастрюле, а Сенку сидел за столом с планшетом в руках и надутыми губами. Перед ним стояла кружка с кофе, которую он, видимо, уже успел выпить. — Доброе утро, — сказал Ксено, садясь за стол. — Доброе, — буркнул Сенку, не поднимая глаз от планшета. — Что случилось? — спросил Ксено, глядя на Стенли. — Он хотел испортить мой кофе, — спокойно сказал Стенли. — Я не дал. — Я хотел улучшить его! — поправил Сенку, поднимая голову. — Это разные вещи! — Ты хотел добавить пищевую соду, — сказал Стенли. — Это не улучшение. Это вредительство.       Сенку вздохнул и отложил планшет. — Вы не даёте мне творить, — сказал он с притворной грустью. — Моя гениальность умирает в этих стенах. — Твоя гениальность вчера взорвала мою микроволновку, — сказал Стенли, ставя на стол тарелку с яичницей. — Так что сегодня ты будешь творить в пределах своей комнаты. Без техники. Без химии. Только книги. — Но это скучно! — запротестовал Сенку. — Это безопасно, — сказал Стенли.       Сенку скрестил руки на груди и надулся, но через мгновение его лицо озарила хитрая улыбка. — Ладно, — сказал он. — Я согласен. Но тогда я хочу, чтобы вы пошли со мной сегодня вечером в кино. Мы ещё не были вместе в кино. Это будет наш прощальный поход.       Ксено и Стенли переглянулись.       Взгляд Стенли говорил: "Он что-то задумал". Взгляд Ксено говорил: "Он всегда что-то задумывает, но, возможно, это просто кино". — Хорошо, — сказал Ксено. — Мы пойдём в кино. Но ты выбираешь фильм, который понравится всем. Не научно-фантастический ужастик, где взрывают планеты. — Тогда это не кино, — сказал Сенку. — Но ладно. Я выберу что-то среднее.       Он взял планшет и начал искать фильмы, а Ксено и Стенли сели завтракать.

***

День двенадцатый. Понедельник. 10:00.

      Ксено сидел в своём кабинете, пытаясь сосредоточиться на отчёте, но мысли постоянно ускользали к Сенку. Он слышал, как тот возится в своей комнате — что-то передвигает, иногда что-то бормочет, иногда смеётся. Обычно это раздражало Ксено, но сейчас он чувствовал странную тоску. Послезавтра Сенку уедет. И дом снова станет тихим.       Он встал и подошёл к двери комнаты Сенку. Она была приоткрыта, и он заглянул внутрь. Сенку сидел на кровати, окружённый книгами, и что-то писал в тетради. На его лице было сосредоточенное выражение, почти как у Ксено, когда он работал над сложной формулой. — Сенку, — тихо позвал он.       Сенку поднял голову и улыбнулся. — Заходи, — сказал он. — Я как раз хотел тебе кое-что показать.       Ксено вошёл и сел рядом с ним на кровать. — Что это? — спросил он, указывая на тетрадь. — Это мой подарок вам, — сказал Сенку, и его голос стал серьёзным. — Я хотел сделать это к отъезду. Это мой дневник экспериментов. Но не обычный дневник. Я записал все свои идеи, все чертежи, все расчёты. И я хочу, чтобы вы сохранили его. Как напоминание обо мне. — Он протянул тетрадь Ксено. — Здесь есть даже решение уравнения Навье-Стокса, которое я нашёл. Я хочу, чтобы вы опубликовали его от своего имени. Если хотите.       Ксено открыл тетрадь и просмотрел несколько страниц. Его глаза расширились. — Сенку, — сказал он, и его голос дрогнул, — это... это бесценно. Я не могу принять это от тебя. — Можешь, — сказал Сенку. — Это мой подарок. За то, что вы были моей семьёй.       Ксено почувствовал, как его глаза защипало. Он обнял Сенку, прижимая его к себе. — Спасибо, — сказал он. — Я сохраню это. Навсегда. — Я знаю, — сказал Сенку, обнимая его в ответ. — Ты — лучший крёстный отец. — А ты — лучший крёстный сын, — сказал Ксено. — Даже если ты взрываешь кухни. — Я больше не буду, — сказал Сенку. — Обещаю. — Я тебе не верю, — усмехнулся Ксено. — И правильно делаешь, — сказал Сенку с хитрой улыбкой.

***

День двенадцатый. Понедельник. 19:00.

      Они поехали в кино. Сенку выбрал какой-то научно-фантастический фильм с элементами комедии — не слишком серьёзный, но достаточно интересный, чтобы все остались довольны. Ксено сидел в центре между Стенли и Сенку, чувствуя себя странно уютно в этой компании.       Фильм был смешным, и Сенку смеялся громче всех, иногда громко комментируя научные неточности. — Это невозможно! — шептал он, когда на экране показали взрыв в космосе. — В вакууме не бывает звука! Это же элементарно! — Тише, — шикнул на него Ксено, но сам улыбался.       Стенли, который сидел с другой стороны, наклонился к Ксено и прошептал: — Он такой же зануда, как ты. — Он гений, — поправил Ксено. — Как я. — Ты — занудный гений, — усмехнулся Стенли. — А он — занудный гений в процессе становления.       После фильма они зашли в кафе и заказали пиццу. Сенку болтал без умолку, рассказывая о своих планах на будущее — о том, что он хочет поступить в MIT, о том, что он хочет стать астрофизиком, как Ксено, и о том, что он обязательно изобретёт машину времени. — Тогда ты сможешь приезжать к нам хоть каждый день, — сказал Стенли. — Даже когда ты будешь в прошлом. — Или в будущем, — добавил Сенку. — Это будет круто. Я смогу предсказывать вам лотерейные номера. — Ты уже предсказываешь нам катастрофы, — сказал Ксено. — Это достаточно.       Они рассмеялись, и Ксено почувствовал, как его сердце наполняется теплом.

***

Двенадцатый день, ночь. 23:30.

      Они вернулись домой, и Сенку сразу ушёл в свою комнату, сказав, что хочет доделать какой-то чертёж. Ксено и Стенли остались в гостиной, сидя на диване в тишине. — Он уезжает послезавтра утром, — сказал Ксено. — Знаю, — сказал Стенли, обнимая его. — Я буду скучать по нему. — Я тоже. — Мы должны как-то отметить его отъезд, — сказал Ксено. — Сделать что-то особенное. — Мы уже сделали, — сказал Стенли. — Мы были с ним. Мы любили его. Это и есть особенное.       Ксено посмотрел на Стенли, и в его глазах блеснула благодарность. — Ты прав, — сказал он. — Спасибо тебе. — За что? — спросил Стенли. — За то, что ты принял его. За то, что ты стал для него семьёй. — Он стал для меня семьёй, — сказал Стенли.

***

День тринадцатый. Вторник. 08:00.

      Ксено проснулся оттого, что Сенку стоял у кровати и держал в руках поднос с завтраком. На подносе были тосты, яйца, фрукты и чашка кофе. — Доброе утро! — сказал Сенку с широкой улыбкой. — Я решил сделать вам завтрак в постель. В честь моего последнего дня.       Ксено сел, протирая глаза, и уставился на поднос. — Ты приготовил это? — спросил он с подозрением. — Да! — гордо сказал Сенку. — И я не взорвал кухню! Это достижение! — Это чудо, — сказал Стенли, садясь и забирая свою порцию.       Сенку сел на край кровати и смотрел, как они едят. — Я хочу сказать вам кое-что, — сказал он. — Серьёзное.       Ксено и Стенли переглянулись, потом посмотрели на него. — Говори, — сказал Ксено. — Я хочу поблагодарить вас за всё, — сказал Сенку, и его голос стал серьёзным. — За то, что вы были моей семьёй.       Ксено почувствовал, как его глаза защипало. — Сенку, — начал он, но Сенку перебил его. — Нет, дайте мне договорить, — сказал он. — Я знаю, что я был невыносимым. Я знаю, что я взрывал вещи и ломал вещи. Но вы не выгнали меня. Вы приняли меня. И я хочу сказать вам спасибо за это. Вы — лучшие люди, которых я встречал.       Ксено поставил поднос на тумбочку и обнял Сенку. — Ты — лучший временный сын, который только мог быть у нас, — сказал он. — И мы всегда будем любить тебя. — Я тоже вас люблю, — сказал Сенку, обнимая его. Стенли подошёл к ним и обнял их обоих. — Ты всегда будешь желанным гостем в этом доме, — сказал он. — Даже если ты приедешь с новым взрывоопасным изобретением. — Я обещаю, что не буду взрывать ваш дом, — сказал Сенку, смеясь. — Я тебе не верю, — сказал Стенли. — И правильно делаешь, — усмехнулся Сенку.

***

День тринадцатый. Вторник. 12:00.

      Они сидели на заднем дворе, наслаждаясь последним тёплым днём перед отъездом Сенку. Сенку сидел в шезлонге с книгой в руках, Ксено читал что-то на планшете, а Стенли чистил своё оружие — как всегда. — Дядя Стенли, — сказал Сенку, отрываясь от книги, — а ты будешь учить меня дальше стрелять, когда я приеду в следующий раз? — Если твой отец разрешит, — сказал Стенли, не поднимая головы. — И если ты обещаешь не разбирать мою винтовку до винтика. — Но я хочу понять, как она работает, — сказал Сенку. — Ты поймёшь, когда я тебе покажу, — сказал Стенли. — Сначала теория, потом практика. — Это не интересно, — надулся Сенку. — Зато безопасно, — сказал Стенли. — И ты не взорвёшь ничего. — Я больше не взрываю, — сказал Сенку с невинным видом. — Врёшь, — сказал Ксено, не поднимая глаз от планшета. — Немного, — признался Сенку. — Но вы же меня любите. — Это не оправдание, — сказал Стенли. — Но мы тебя действительно любим.       Сенку улыбнулся и снова уткнулся в книгу.

***

День тринадцатый. Вторник. 16:00.

      Ксено сидел в гостиной, когда услышал странные звуки из комнаты Сенку. Не взрыв. Не падение. А скорее... напев. Что-то мелодичное, почти романтичное. Ксено нахмурился и подошёл к двери.       Дверь была приоткрыта, и он увидел Сенку, который стоял у зеркала и напевал какую-то песню. Он был в наушниках и, судя по движениям, пел очень эмоционально.       Ксено хотел было уйти, но Сенку заметил его в зеркале и смущённо замолчал. — Я просто... тренируюсь, — сказал он, снимая наушники. — Тренируешься петь? — удивился Ксено. — Ну да, — сказал Сенку, и его щёки покраснели. — Я хочу петь для одного человека, когда увижу его. Он любит музыку. А я хочу удивить его.       Ксено почувствовал, как его сердце сжалось от этой простой, трогательной искренности. — Ты делаешь это для него, — сказал он. — Это красиво. — Ты думаешь? — спросил Сенку, и его голос был неуверенным. — Я знаю, — сказал Ксено. — Он оценит.       Сенку улыбнулся и снова надел наушники. — Спасибо, — сказал он. — Ты лучший. — Я знаю, — сказал Ксено, улыбаясь.

***

День тринадцатый, вечер. 20:00.

      Они устроили прощальный ужин. Сенку настоял на том, чтобы приготовить что-то особенное — на этот раз без взрывов и пожара. Он приготовил пасту, которую нашёл в каком-то кулинарном блоге, и она оказалась вполне съедобной. — Это даже вкусно, — признал Стенли, пробуя пасту. — Я же говорил, — сказал Сенку. — Я гений во всём. — И в скромности тоже, — усмехнулся Ксено.       Они ели, болтали, смеялись, вспоминали смешные моменты — как Сенку взорвал кухню, как он застал их в спальне, как он взломал банковский счёт Стенли. — Это был лучший день, — сказал Сенку, когда они закончили ужин. — Какой? — спросил Ксено. — Сегодня, — сказал Сенку. — И вчера. И все дни, что я был здесь. Я запомню их навсегда. — Мы тоже, — сказал Стенли. — И мы будем ждать тебя снова.       Сенку улыбнулся, и в его глазах блеснули слёзы. — Я приеду, — сказал он. — Обещаю.

***

День тринадцатый, ночь. 23:00.

      Ксено лежал в кровати и смотрел в потолок. Завтра Сенку уедет. Он чувствовал, как грусть сжимает его грудь, но в то же время он чувствовал благодарность за эти дни. — Стенли, — позвал он тихо. — Мм? — сонно отозвался Стенли. — Я рад, что он был у нас. — Я тоже. — Я хочу, чтобы он остался. — Он останется, — сказал Стенли. — В наших сердцах. — Это слишком пафосно, — усмехнулся Ксено. — Я знаю, — сказал Стенли. — Но это правда.       Они замолчали, но в этой тишине было понимание того, что Сенку стал частью их жизни.

***

День четырнадцатый. Среда. 10:00.

      Тетя Сенку приехала рано утром. Это была милая пожилая японка, которая говорила по-английски с сильным акцентом, но была очень вежливой и благодарной. — Спасибо вам, — сказала она, низко кланяясь. — Сенку говорил о вас только хорошее. Он сказал, что вы — самые лучшие люди, которых он встречал.       Ксено и Стенли переглянулись. Они не ожидали, что Сенку скажет это своей тёте. — Мы рады, что он был у нас, — сказал Ксено.       Сенку стоял у машины, держа свой рюкзак. Он смотрел на них с грустной улыбкой. — Я вернусь, — сказал он. — Как только папа прилетит. Я приеду к вам. И мы снова будем взрывать вашу кухню. — Только если мы будем рядом, — сказал Стенли. — Чтобы потушить пожар.       Сенку рассмеялся, но в его смехе слышалась грусть.       Он подошёл к ним и обнял каждого по очереди. — Я скучать буду, — сказал он. — Мы тоже, — сказал Ксено.       Сенку сел в машину, и они уехали. Ксено и Стенли стояли на крыльце, глядя вслед удаляющейся машине. — Я скучаю по нему уже сейчас, — сказал Ксено. — Я тоже, — сказал Стенли. — Но он вернётся. Он обещал. — Знаю, — сказал Ксено. — И я буду ждать.       Они стояли в тишине, глядя на пустую дорогу, и чувствовали, что этот дом стал немного пустее без шума, смеха и хаоса.

***

День четырнадцатый, вечер. 22:00.

      Ксено лежал в кровати и смотрел в потолок, когда его телефон завибрировал. Он взял его и увидел сообщение от Сенку. «Привет, старик. Я добрался. Тётя говорит, что я должен поблагодарить вас за то, что вы меня не убили. Я сказал, что вы пытались, но у вас не получилось. Она не поняла шутку. Наверное, потому что она старая. Ты тоже старый. Но я тебя люблю. Спасибо за всё. Ты был лучшим временным отцом, которого я мог бы попросить. Даже если ты зануда. Скучаю. Сенку (Проблема).»       Ксено улыбнулся и набрал в ответ:

«Спасибо, Проблема. Ты тоже был лучшим временным сыном, которого я мог бы попросить. Даже если ты взрываешь кухни. Скучаю. Ксено (Доктор Грабли).»

      Через минуту пришёл ответ: «Доктор Грабли? Ты запомнил? Это круто. Я оставлю это как твоё официальное имя в моих контактах. Не взрывай дом без меня. Сенку.»       Ксено рассмеялся и положил телефон на тумбочку. — Кто там? — спросил Стенли, приоткрывая один глаз. — Сенку, — сказал Ксено. — Он скучает по нам. — Хорошо, — сказал Стенли, закрывая глаза. — Потому что я тоже скучаю по нему. Даже если он псих. — Ты тоже псих, — сказал Ксено. — Знаю, — усмехнулся Стенли. — Но я твой псих. Ксено улыбнулся и закрыл глаза.