Теория катастроф (или как пережить две недели с Сенку)

День третий Утро субботы.

      Ксено проснулся от того, что кто-то настойчиво тряс его за плечо. Он открыл один глаз и увидел над собой Сенку, который стоял у кровати в полной боевой готовности — в джинсах, футболке с надписью "I ♥ Black Holes" и с рюкзаком за спиной. В руках он держал пластиковый контейнер, из которого доносилось бульканье. — Ксено! Вставай! Мы опаздываем! — закричал Сенку так громко, что Ксено подскочил на кровати, ударившись головой о спинку. — Что?! Где пожар?! — Ксено огляделся, пытаясь сообразить, где он и какой сегодня день. — Полигон! Дядя Стенли обещал! Уже восемь тридцать, а я не завтракал! — Сенку был возбужден, как щенок, который наконец-то увидел поводок.       Стенли, лежавший рядом с Ксено, не шевельнулся. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку, и только одна его рука свешивалась с кровати, указывая пальцем в пол. Он был абсолютно голый — во время сна он всегда сбрасывал одежду, утверждая, что «пижамы для слабаков». Ксено мельком взглянул на него и поспешно отвернулся, надеясь, что Сенку не заметил обнаженного тела его партнера. — Сенку, — прохрипел Ксено, пытаясь натянуть одеяло на Стенли, чтобы скрыть его наготу, — ты не можешь просто так врываться в спальню. Мы же договаривались. — Я постучал, — сказал Сенку с невинным видом. — Три раза. Вы не ответили. Я подумал, вы умерли. — Мы спим, Сенку. Люди спят по утрам. Это нормально. — Ненормально — спать до девяти, когда тебя ждут великие дела! — Сенку подошел к окну и резко распахнул шторы, впуская яркий солнечный свет. — Я уже все рассчитал! Дорога до полигона займет двадцать минут, если не будет пробок. У нас есть час на стрельбу, потом обед, и я планирую успеть еще и в библиотеку, потому что там есть книга по квантовой механике, которую я хочу прочитать, и... — Сенку, — раздался глухой, сонный голос Стенли из-под подушки. — Если ты не закроешь шторы и не выйдешь из комнаты, я встану, и ты увидишь то, что не увидел вчера. И это будет не презерватив.       Сенку замер. Его лицо мгновенно покраснело, и он вылетел из комнаты так быстро, как будто за ним гнались демоны. — Я на кухне! — донесся его голос уже оттуда. — И я готовлю завтрак! Не опоздайте!       Ксено откинулся на подушку и уставился в потолок. — Ты только что угрожал ребенку своим членом, — сказал он. — Это сработало, — сонно ответил Стенли, переворачиваясь на спину и потирая глаза. — Он ушел. Это победа. — Это травма на всю жизнь. — Тогда он на всю жизнь запомнит, что в спальню без стука входить нельзя. Это полезный урок. — Стенли потянулся, и его мышцы перекатились под кожей. Он зевнул и посмотрел на Ксено с ленивой улыбкой. — Guten Morgen, Schatz (Доброе утро, сокровище). Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. — Меня переехал грузовик по имени Сенку Ишигами, — простонал Ксено. — Я слышал, как он что-то колотил на кухне. — У нас еще есть кухня? — Стенли приподнялся на локте. — И он еще жив? — Я не знаю. Но он сказал, что готовит завтрак. Это может быть опасно.       Они оделись (Ксено — безупречно, как всегда, Стенли — кое-как, но мужественно) и спустились на кухню. То, что они увидели, заставило их замереть на пороге.       Сенку стоял у плиты, на которой что-то шипело и дымилось. Он был в фартуке, который, судя по его размеру, принадлежал Ксено, и который свисал с него почти до колен. На столе лежали тарелки с тостами, яичницей, беконом и даже оладьями. Сенку помешивал что-то в сковороде, напевая под нос японскую песенку. — Вы вовремя! — сказал он, оборачиваясь. — Я как раз закончил. Садитесь, ешьте!       Ксено и Стенли переглянулись. Ксено осторожно подошел к столу и сел. Стенли сел напротив, с подозрением разглядывая оладьи. — Ты это приготовил? — спросил Стенли, указывая на еду. — Ага! — гордо сказал Сенку. — Я умею готовить. Папа научил. Ну, в основном я умею готовить лапшу быстрого приготовления, но я посмотрел пару видео на Ютубе, и это оказалось не так сложно. — И ты не взорвал кухню, — констатировал Ксено, пробуя яичницу. — Это... это даже вкусно. — Конечно, вкусно! — Сенку сел за стол и налил себе сок. — Я гений, я могу всё. Включая готовку. — И скромность — твое второе имя, — пробормотал Стенли, но он уже взял оладью и откусил. Его янтарные глаза слегка расширились. — Это... неплохо. — Я же говорил! — Сенку сиял. — Ладно, поешьте побыстрее, и поедем! Я уже все распланировал! — Мы не можем уехать, пока не обсудим правила, — сказал Ксено, откладывая вилку. — Правила безопасности на полигоне. Ты знаешь, что оружие — это не игрушка? — Я знаю, знаю, — закатил глаза Сенку. — Я не идиот. Я читал про технику безопасности. — Ты читал про технику безопасности? — переспросил Стенли, приподняв бровь. — И что же ты читал? — Что дуло всегда должно быть направлено в землю, если не стреляешь, никогда не класть палец на спусковой крючок, если не готов стрелять, и всегда носить защитные очки и наушники, — выпалил Сенку на одном дыхании. — Это основы. Я знаю даже больше.       Стенли обменялся взглядом с Ксено. В этом взгляде читалось: «Он не безнадежен». — Ладно, — сказал Стенли, вставая и забирая свою тарелку. — Едем. Но если ты нарушишь хоть одно правило, мы сразу возвращаемся. И ты моешь посуду до конца своей жизни. Я серьезно. — Договорились! — Сенку вскочил и побежал к двери, на ходу хватая рюкзак.

***

Полигон «Пыльная луна», пригород Хьюстона. 10:00.

      Полигон оказался огромной, открытой площадкой с мишенями на разных дистанциях. В воздухе пахло порохом и сухой землей. Сенку вертел головой как заведенный, пытаясь разглядеть все одновременно. — Это легендарно! — сказал он, когда Стенли вытащил из машины чехол с винтовкой. — Это же «Винчестер»? Модель 70? Я читал про нее! Это классика!       Стенли на секунду замер, удивленно глядя на Сенку. — Откуда ты знаешь, что это «Винчестер»? — Я много чего знаю, — пожал плечами Сенку, но в его глазах плясали озорные искорки. — Я люблю читать. И смотреть видео. И вообще, я любопытный.       Стенли покачал головой, но не смог сдержать усмешки. Он достал винтовку и начал проверять ее, показывая Сенку каждую деталь. — Смотри, это цевье, это приклад. Это затвор. Это оптический прицел. — Он объяснял четко, по-военному, но без той жесткости, которую Ксено привык слышать в его голосе. Сейчас Стенли был скорее наставником, чем снайпером. — Когда будешь стрелять, главное — дыхание. Не дергайся. Выдох — и плавно нажимаешь на спусковой крючок. Понял? — Понял! — Сенку кивнул с таким серьезным выражением лица, что Ксено едва не рассмеялся.       Стенли прицелился в мишень, находившуюся примерно в ста метрах от них, и выстрелил. Звук был громким, резким, и Ксено, который стоял в стороне с защитными наушниками, вздрогнул. Сенку же не вздрогнул — он смотрел с восхищением. — Попал! — закричал он. — Ты попал прямо в яблочко! — Я снайпер, — спокойно сказал Стенли. — Это моя работа. Теперь твоя очередь. Он помог Сенку встать в нужную позицию, поправил его руки, показал, как держать приклад, как дышать. Сенку сосредоточенно прищурился, глядя в прицел. — Я готов, — сказал он. — Выдыхай и стреляй, — скомандовал Стенли.       Сенку выдохнул. Грянул выстрел. Пуля ушла мимо — в нескольких метрах от мишени. Сенку скривился. — Я промазал. — Первый раз все мажут, — сказал Стенли. — Попробуй еще раз. Сосредоточься на дыхании. Не дергайся.       Сенку кивнул, снова прицелился, выдохнул, выстрелил. На этот раз пуля пробила край мишени. — Есть! — закричал Сенку, подпрыгивая от радости. — Я попал! Я попал! — Для первого раза... неплохо. , — усмехнулся Стенли, но в его голосе звучала гордость. — Очень неплохо.       Ксено, стоявший в стороне, наблюдал за этой сценой с легкой улыбкой. Он видел, как Стенли, обычно такой жесткий и сдержанный, терпеливо объясняет, как Сенку, обычно такой язвительный и наглый, слушает его с благоговением. Это было почти... семейно.       Когда Сенку еще несколько раз пострелял, Стенли жестом подозвал Ксено. — А теперь твоя очередь, — сказал он. — Моя? — удивился Ксено. — Я не умею стрелять. — Я научу, — сказал Стенли с хитрой улыбкой. — Иди сюда. Будешь моей лучшей ученицей. — Я не ученица, — возмутился Ксено, но все же подошел.       Стенли встал позади него, обхватывая его руками, чтобы показать правильную позицию. Он прижался к Ксено всем телом, и Ксено почувствовал его тепло через одежду. Стенли наклонился к его уху и прошептал: — Расслабься. Это просто мишень. Она не кусается. — Я не могу расслабиться, когда ты дышишь мне в шею, — прошептал Ксено в ответ. — Тогда привыкай, — усмехнулся Стенли. — Смотри в прицел. Дыши. Выдох — и спускай курок.       Ксено выдохнул, нажал на спусковой крючок, и винтовка дернулась у него в руках. Пуля ушла в землю в нескольких метрах от мишени. — Я мазанул, — сказал он разочарованно. — Это потому что ты нервничал, — спокойно ответил Стенли. — Попробуй еще раз. Не думай о том, что я стою за тобой. Думай только о цели.       Ксено снова прицелился. На этот раз он сосредоточился — на дыхании, на прицеле, на выдохе. Нажал курок. Пуля врезалась в мишень. — Я попал! — воскликнул он, оборачиваясь к Стенли с широкой улыбкой. — Стенли, я попал!       Стенли улыбнулся — той теплой, почти нежной улыбкой, которую он берег только для Ксено. — Молодец, Schatz. Я знал, что у тебя получится. — Это отвратительно, — раздался голос Сенку, который стоял в стороне с кислым выражением лица. — Вы флиртуете даже на полигоне. Я не могу это смотреть. — Тогда отвернись, — парировал Стенли, все еще обнимая Ксено. — Я думал, мы приехали стрелять, а не смотреть, как вы обнимаетесь, — проворчал Сенку, но в его голосе не было злобы. Скорее, он играл роль.       Ксено высвободился из объятий Стенли и подошел к Сенку. — Хватит ныть, — сказал он, слегка толкая его в плечо. — Хочешь еще пострелять? Я могу показать тебе, как нужно стоять. — Ты только что научился стрелять, а уже учишь меня? — фыркнул Сенку. — Я быстрый ученик, — ответил Ксено с той же хитрой улыбкой, которую он видел у Стенли.       Сенку закатил глаза, но все же подошел к позиции для стрельбы. Ксено подошел к нему сзади и начал показывать, как нужно держать приклад. — Нет, ты держишь слишком высоко, — сказал он, касаясь рук Сенку, чтобы поправить его позу. — Опусти чуть ниже. Иначе дуло уйдет вверх. — Как ты вообще это знаешь? — спросил Сенку, но он послушно опустил винтовку. — Я наблюдал, — сказал Ксено. — Стенли хорошо учит. А я хорошо запоминаю. — Это нечестно, — проворчал Сенку. — Я гений, а ты просто старик, но ты уже лучше меня. — Я не старик, — возразил Ксено. — Мне тридцать пять. — Для меня ты старик, — с наглой улыбкой сказал Сенку. И тут же, прежде чем Ксено успел возразить, он прицелился и выстрелил. Пуля попала точно в центр мишени. — Ого, — сказал Стенли, подходя ближе. — Это было... впечатляюще. — Гений, — сказал Сенку, опуская винтовку и улыбаясь от уха до уха. — Я же говорил.

***

День четвертый. Воскресенье. Вечер.

      Ксено сидел в своем кабинете, пытаясь сосредоточиться на отчете для сенатской комиссии. Но мысли постоянно ускользали. Он слышал, как внизу Стенли и Сенку играют в какую-то настольную игру — судя по громким крикам и смеху, они увлечены процессом. Ксено улыбнулся, чувствуя странное тепло в груди. Этот дом, который он делил со Стенли, теперь был наполнен шумом, смехом и хаосом — и это было... не так уж плохо.       Он уже собрался вернуться к отчету, когда услышал тяжелые шаги, и в кабинет, не постучавшись, влетел Сенку. Лицо мальчика было красным, глаза горели каким-то возбуждением и одновременно растерянностью. — Ксено! — выпалил он, подбегая к нему. — Я... я должен кое-что спросить.       Ксено удивленно поднял голову. — Что случилось? — Ты ведь ученый, да? — Сенку замялся, теребя край своей футболки. — Ты понимаешь... биологию? Человеческую? — Я астрофизик, — медленно ответил Ксено. — Но общую биологию я изучал в университете. А что случилось? Ты себя плохо чувствуешь? — Нет, я... — Сенку покраснел еще сильнее. — Я просто... у меня есть друг в школе. Он... он сказал, что он... — Сенку замялся, явно не зная, как сформулировать вопрос. — Что он любит парня. И он спросил меня, что я об этом думаю.       Ксено на мгновение замер, а потом его лицо озарила догадка. — И что ты думаешь? — осторожно спросил он. — Я не знаю, — честно признался Сенку. — Я никогда об этом не думал. Я всегда думал о... ну, о науке. О формулах. О космосе. Я не думал о таких вещах. Но потом я посмотрел на вас с дядей Стенли, и я... я понял, что вы... — он замолчал, явно борясь с собой.       Ксено почувствовал, как его сердце сжалось. Это был важный момент. Момент, когда мальчишка, казавшийся таким самоуверенным и наглым, вдруг стал уязвимым и ищущим. — Сенку, — сказал Ксено мягко, подходя к нему и садясь на край стола. — Если ты хочешь спросить меня о чем-то, спрашивай. Я отвечу честно. Ты можешь задать любой вопрос.       Сенку поднял на него глаза. В них было любопытство и легкий страх. — Как ты понял, что ты... — он махнул рукой, — ну, что ты любишь мужчин? Что ты... гей?       Ксено вздохнул и улыбнулся — мягко, без насмешки. — Это не было каким-то одним моментом, — сказал он. — Это было постепенно. Я всегда замечал, что мне нравятся парни, а не девушки. Сначала я не придавал этому значения, думал, что это просто... дружба. Но потом, когда я стал старше, я понял, что это чувство было настоящим. — И тебе не было страшно? — спросил Сенку, и его голос дрогнул. — Было, — честно сказал Ксено. — Очень страшно. Потому что я не знал, как на это отреагируют другие люди. Я не знал, примут ли меня. — Он помолчал. — Но когда я встретил Стенли, я понял, что это не важно. Что важно — это то, что мы чувствуем друг к другу. А остальное — просто шум.       Сенку молчал, переваривая сказанное. Потом он поднял на Ксено глаза, и в них уже не было страха. — А если я тоже... — он замолчал, не решаясь договорить. — Если ты тоже, — сказал Ксено, — то это нормально. Абсолютно нормально. Ты сможешь разобраться в своих чувствах. Нет ничего плохого в том, чтобы любить того, кто тебе дорог, независимо от того, кто он. — Даже если это парень? — тихо спросил Сенку. — Даже если это парень, — подтвердил Ксено.       Сенку выдохнул — длинно, облегченно. — Спасибо, — сказал он. — Я... я думал, ты будешь смеяться надо мной. — Я никогда не буду смеяться над тобой, — серьезно сказал Ксено. — Ты — часть нашего хаоса, Сенку. Мы тебя не бросим.       В этот момент в дверях появился Стенли. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на них с легкой улыбкой. — Я все слышал, — сказал он. — Ну что, ты получил ответ?       Сенку повернулся к нему и кивнул. — Кажется, да. — Тогда хватит философствовать, — Стенли подошел к ним и хлопнул Сенку по плечу. — Пойдем, я покажу тебе, как правильно разбирать и собирать винтовку. Это полезный навык. — Стенли, — укоризненно сказал Ксено. — Что? Он хотел уроков жизни. Теперь я дам ему урок жизни. Практический. — Стенли подмигнул Сенку. — Идем.       Сенку, который еще секунду назад выглядел серьезным и задумчивым, снова преобразился в обычного взбудораженного подростка. Он вылетел из кабинета вслед за Стенли, и Ксено услышал, как внизу, в гостиной, зазвучали голоса — Стенли объяснял что-то, а Сенку с энтузиазмом переспрашивал.       Ксено покачал головой, но улыбка не сходила с его лица.

***

День пятый. Понедельник. 16:45.

      Ксено вернулся с работы раньше обычного. Он решил, что ему нужно немного времени для себя — тишины, спокойствия, возможно, даже чтения. Сенку должен был быть в школе до шести, а Стенли — уехал на встречу с каким-то старым сослуживцем. Ксено наслаждался моментом, когда в доме было тихо.       Он поднялся на второй этаж, собираясь зайти в спальню, чтобы переодеться. Но, проходя мимо комнаты Сенку, он услышал странный звук. Тихий, тяжелый. И голос — приглушенный, но знакомый.       Ксено замер. Его сердце пропустило удар, когда до него дошло, что это за звуки. Он подошел к двери комнаты Сенку — она была приоткрыта, и Ксено, сам не зная зачем, заглянул внутрь. Сенку сидел на своей кровати, откинувшись на спину. Его джинсы были спущены до колен, а одна рука двигалась в быстром, ритмичном движении. Глаза его были закрыты, лицо раскраснелось, и он тихо, прерывисто дышал. Он был так поглощен своим занятием, что не заметил, как дверь приоткрылась. Ксено застыл, как вкопанный. Он должен был уйти. Он знал, что должен уйти. Но он не мог пошевелиться — шок приковал его к месту. Он смотрел на то, как подросток занимается тем, чем занимаются все подростки, и не знал, что делать. Уйти? Войти? Закрыть дверь? Позвать Стенли?       Сенку, наконец, почувствовал что-то неладное и открыл глаза. Его взгляд встретился с взглядом Ксено, и на мгновение в комнате повисла мертвая тишина. Потом Сенку издал звук, похожий на сдавленный писк, и резко отдернул руку, натягивая джинсы. Его лицо стало пунцовым, почти багровым. — Ксено! — закричал он. — Что ты тут делаешь?! — Я... — Ксено заикнулся, пытаясь найти слова. — Я не хотел... Я просто... — он закрыл дверь, но через секунду снова открыл ее. — Я думал, ты в школе! Я не знал, что ты... что ты... — Я заболел, — выпалил Сенку, все еще не глядя на него. — У меня голова болела, и я попросил отпустить меня пораньше. Я не знал, что ты вернешься так рано! — Я тоже не знал, — сказал Ксено, чувствуя, как его собственное лицо начинает гореть. — Это... это было неловко. Я... я пойду. Мы не будем об этом говорить. — Он сделал шаг назад, готовый закрыть дверь, но Сенку резко вскочил с кровати. — Подожди! — крикнул он. — Ты не скажешь дяде Стенли?       Ксено замер и посмотрел на него. — Нет, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я не скажу. Это... это нормально, Сенку. Это естественно. Просто... в следующий раз запирай дверь. Как мы.       Сенку покраснел еще сильнее, но в его глазах мелькнуло облегчение. — Ты серьезно? — Серьезно, — кивнул Ксено. — Это наш секрет. И, Сенку? — Что? — В следующий раз, когда я скажу, что иду домой раньше, я позвоню. Хорошо?       Сенку кивнул, и Ксено закрыл дверь.       Он спустился вниз, чувствуя, как его сердце колотится где-то в горле. Он зашел в кухню, налил себе стакан воды и выпил его залпом. — Ну, — сказал он вслух, глядя в стену. — Мы квиты.       Он слышал, как в комнате Сенку зашуршали простыни, и через несколько минут оттуда донеслись звуки музыки — громкие, ритмичные, с тяжелыми гитарами. Сенку, видимо, решил, что музыка поможет ему пережить этот момент.       Когда через час вернулся Стенли, он застал Ксено сидящим на диване в гостиной с книгой в руках. Но Ксено не читал — он смотрел в одну точку и о чем-то глубоко задумался. — Ты выглядишь так, будто встретил пришельца, — заметил Стенли, садясь рядом. — Что случилось? — Ничего, — ответил Ксено, но потом он посмотрел на Стенли и улыбнулся. — Просто... мы с Сенку нашли общий язык. И это странно. — Странно? — переспросил Стенли. — Странно хорошо, — сказал Ксено. — Мы как семья. Самая странная семья на свете, но все же семья.       Стенли улыбнулся, обнимая его за плечи, и поцеловал в висок. — У нас всегда была странная семья, Schatz. Просто теперь в ней на одного психа больше. — Ты про себя или про Сенку? — Про нас обоих, — усмехнулся Стенли.       И Ксено, несмотря на всю неловкость дня, не смог сдержать смеха.

***

День шестой. Вторник. Вечер.

— Итак, — сказал Сенку, сидя за столом и глядя на Ксено и Стенли. — У меня есть предложение.       Ксено и Стенли переглянулись.       Сенку выглядел серьезным, даже торжественным. — Что за предложение? — спросил Стенли, откидываясь на спинку стула. — Я хочу дать вам прозвища, — сказал Сенку. — Я же у вас в контактах уже есть. Вы у меня тоже есть, но я хочу по-другому.  Как... семейные. — Мы уже есть в твоих контактах? — удивился Ксено. — Я думал, ты удалил нас после... — Я удалил тот номер, где ты был записан как «Похититель моего покоя», — сказал Сенку с улыбкой. — Теперь ты у меня записан как «Учёный зануда-садист». Но я хочу нормальное прозвище. — И ты решил дать нам прозвища? — переспросил Стенли, приподнимая бровь. — Да, — подтвердил Сенку. — И я уже придумал. Ксено, ты у меня будешь «Доктор Грабли». Потому что ты всегда всё усложняешь. И потому что у тебя вечно всё валится из рук, когда ты нервничаешь. — Доктор Грабли? — переспросил Ксено, чувствуя, как его лицо вытягивается. — Это... оскорбительно? — Нет, это забавно, — сказал Сенку. — А ты, дядя Стенли, будешь «Калашников». Потому что ты всегда готов стрелять. И потому что ты выглядишь как русский из фильмов.       Стенли усмехнулся, и на его лице появилось выражение того самого «снайперского» одобрения. — Калашников? — переспросил он. — Это не плохо. — Правда? — обрадовался Сенку. — Я думал, ты обидишься. — Я никогда не обижаюсь на правду, — ответил Стенли. — А что насчет тебя? У тебя есть прозвище? — Я — «Гений», — гордо заявил Сенку. — Это не прозвище, это констатация факта. — Всё, что ты говоришь, констатация факта? — спросил Ксено с иронией. — Именно, — усмехнулся Сенку. — Я скромный. — Тогда я буду звать тебя «Проблема», — сказал Стенли. — Потому что ты — живая проблема. Но хорошая. Семейная.       Сенку закатил глаза, но улыбнулся. — Вы странные, — сказал он. — Но я привык. И мне здесь нравится.       Ксено почувствовал, как его сердце наполняется теплом. Он поднял свой бокал с водой и поднял его в жесте тоста. — За семью, — сказал он. — Самую странную на свете. — За семью, — повторил Стенли. — За семью, — сказал Сенку, и его голос прозвучал неожиданно серьезно.