косичка

      Солнце над городом стояло высокое и безжалостное.              Авантюрин прислонился плечом к дверному косяку и наблюдал, как Сандей с методичной точностью складывает в рюкзак вещи. Кто вообще собирался на пляж столь тщательно?              — Ты собираешься отдыхать на пляже или просто хочешь посидеть в тени и составить лекцию на тему способов, которыми ультрафиолет разрушает человеческую кожу?              Сандей даже не поднял головы, аккуратно упаковывая книгу с закладкой.              — Солнцезащитный крем необходим даже в облачную погоду. Я вижу, ты уже покрылся тем, что можно назвать «загаром», но на деле это просто результат твоего пренебрежения мерами предосторожности.              — Оу. Вот это уже больно, Санни.              Авантюрин ухмыльнулся и подхватил его рюкзак. Внутри лежал термос с холодной водой, плед, книга и, конечно, тот самый хваленый SPF-крем, о котором Сандей говорил ему с начала лета, не умолкая.              Их такси уже ждало у подъезда, когда Авантюрин схватил Сандея за запястье и практически потащил к выходу.              — Мы пропустим всю жару, если не поторопимся, — сказал он с притворной серьезностью. — Ты же не хочешь меня огорчить?              — Что за примитивный шантаж?              — Слишком жарко, чтобы придумывать что-то более изощренное.              В машине Авантюрин развалился на сиденье, поглядывая на проплывающие за окном кварталы. Сандей сидел с идеально прямой спиной, как будто они не на пляж ехали, а на прием к его папаше-ректору.              — Ты серьезно собрался идти на пляж в рубашке с длинным рукавом?              — Рубашка с длинным рукавом — это базовая защита от солнца.              — И ты будешь читать вместо того, чтобы плавать?              — Ты удивительно прозорлив.              — Твоя способность превратить отдых в скукоту поражает.              — Отдых — это понятие относительное, — парировал Сандей. — Не путай его с безделием. Нам слишком много нужно прочитать к осеннему семестру, и я учитываю это. А ты будешь ныть в конце августа, что ничего не успеваешь.              Авантюрин лишь хмыкнул и отвернулся к окну, но кончики его губ дрогнули. Он не видел, но знал — сейчас Сандей смотрит на него с той смесью раздражения и скрытой нежности, которую так умело прятал за идеально выверенными фразами.              Они приехали на один из тех пляжей, которые облюбовали студенты местного университета — достаточно людный, чтобы казаться оживленным, и достаточно обширный, чтобы найти тихий уголок. На такой жаре даже самые отчаянные купальщики предпочитали держаться ближе к воде, а заросли кустарника у обрыва скрывали небольшую песчаную бухту, где почти никого не было.              Авантюрин сбросил рубашку одним плавным движением.              — Планируешь оставаться в этом своем… — он жестом обвел фигуру Сандея, — …бронежилете весь день?              Сандей закатил глаза. Единственное, что он снял, — это идеально отглаженная рубашка, под которой оказалась тонкая льняная футболка. Все еще слишком закрыто для пляжа. Слишком по-сандеевски.              — Я не собираюсь плавать, — напомнил Сандей, расстилая плед с безупречной аккуратностью. — Я собираюсь читать.              — Разумеется. Потому что каникулы — это всего лишь перенос учебы на природу.              — По крайней мере, я не буду похож на запеченного лобстера вечером.              Авантюрин рассмеялся, и смех этот, легкий и настоящий, на секунду сбил Сандея с ворчливого настроя. Он смотрел, как Авантюрин отворачивается и бежит к воде, как солнечные блики путаются в его волосах.              Сандей сглотнул, взял книгу и уставился в текст, но смысл слов ускользал от него, растворяясь в шуме прибоя и в том, как Авантюрин ныряет в воду с небрежной грацией.              Он прочитал одну страницу. Потом вторую. Потом понял, что просто водит глазами по строкам, и отложил книгу, позволяя себе смотреть, как Авантюрин бесится в воде, то возвращаясь к мелководью, то исчезая вдали.              Когда Авантюрин наконец вышел из воды, его волосы потемнели от влаги и теперь прилипали к вискам. Он откинул голову, стряхивая воду, и в этом движении было что-то дурманящее — как будто он знал, что на него смотрят, и делал это нарочно.              «Наглец», — подумал Сандей, но в мыслях это прозвучало скорее как «невероятный».              Авантюрин дошел до пледа и рухнул рядом с Сандеем.              — Сколько я плавал?              — Я не считал время, — Сандей окинул его взглядом.              Авантюрин поймал его взгляд и растянул губы в улыбке.              — Ты меня рассматриваешь. Я польщен.              — Я проверяю, не обгорел ли ты.              — Конечно. Это все совершенно точно для проверки.              Сандей промолчал, но Авантюрин увидел, как уши собеседника стали слегка краснее. Он усмехнулся и перевернулся на спину, закрывая глаза. Солнце палило немилосердно.              — Не хочешь поболтать? — спросил Авантюрин, не открывая глаз. — Тебя, кажется, тошнит от того, что я один развлекаюсь.              — У меня есть книга, Ави.              — И я предлагаю тебе лучший вариант. Я гораздо интереснее любой книги.              — В этом нет никакого сомнения.              Повисла пауза, и Авантюрин медленно приоткрыл один глаз, оценивая выражение лица Сандея. Тот сидел, чуть склонив голову, и смотрел на него. Сандей пересел, вытянув ноги, и положил книгу рядом с собой.              Авантюрин перекатился на бок и, прежде чем Сандей успел запротестовать, опустил голову ему на колени.              — Ты невыносим, — сказал Сандей.              — Знаю.              Авантюрин закрыл глаза и почувствовал, как пальцы Сандея через мгновение неуверенно коснулись его влажных волос. Сначала поглаживание было осторожным, почти робким, как будто Сандей сам не до конца понимал, что делает. А потом стало спокойнее, увереннее.              Пальцы перебирали пряди, и Авантюрин почти застонал от удовольствия.              — Если бы я знал, что это будет так хорошо, я бы попросил тебя о таком раньше.              — Ты и так слишком много просишь.              — Это я-то?              Ритмичное движение замедлилось, и Авантюрин почувствовал более настойчивое касание, переплетающее его волосы, отделяя одну прядь от другой.              Он приоткрыл глаза:              — Эй, Санни. Что ты делаешь?              Сандей убрал руки испуганно, и Авантюрин почувствовал мгновенную потерю тепла.              — Ничего. Отдыхай.              — Ты точно что-то делаешь.              — Спи, — в голосе Сандея появилась та строгая нотка, которая появлялась, когда он действительно чего-то хотел.              И это, как ни странно, подействовало.              Сон подкрадывался мягко, обволакивая тело тягучим теплом. Глаза закрывались, и пальцы Сандея снова коснулись его волос. Авантюрин улыбнулся, уже почти провалившись в дрему.              Когда он открыл глаза, солнце уже сместилось, тени стали длиннее, и первые прохладные порывы ветра ласкали разгоряченную кожу. Сандей все еще сидел неподвижно, его книга была закрыта, а взгляд был устремлен куда-то вдаль.              Авантюрин потянулся, чувствуя, как приятно ноют мышцы после сна и ощущая что-то необычное в волосах. Он поднес руку к голове, и пальцы наткнулись на маленькую, туго заплетенную косичку у самого виска. Волосы самого Сандея, днем стянутые резинкой, теперь были распущены.              Авантюрин засмеялся тихо, удивленно.              — Ты заплел мне косичку.              — Это помогло тебе успокоиться, — голос Сандея звучал ровно, но Авантюрин чувствовал, как тот старается не показать, что его застукали за чем-то личным.              Он поднес пальцы к плетению снова, погладил косичку.              — Мне нравится, — сказал он.              — Что? — спросил Сандей настороженно.              — Косичка. Мне нравится.              Он повернул голову так, чтобы видеть лицо Сандея, и добавил, чуть мягче:              — И ты. Мне нравишься ты.              Сандей замер. Его плечи напряглись, а на щеках появился едва заметный румянец, который трудно было списать на жару.              — Ты… — начал он и замолчал.              — Я тебя люблю, Санни, — сказал Авантюрин, и это прозвучало так легко и буднично, как будто он просто сказал, что любит жару или плавать.              Сандей отвернулся.              — Ты невыносим, — повторил он неуверенно.              — Это не ответ.              — Ты не заслуживаешь ответа.              — Санни.              Авантюрин сел, взял пальцы Сандея в свои, чувствуя, как они мелко дрожат.              — Ну же.              И Сандей, который всегда контролировал все, что мог, — свои слова, свои жесты, свои чувства, — сдался.              — Я тоже тебя люблю, — сказал он, и это прозвучало почти как признание в преступлении. — Боже, это ужасная идея.              — Самое оригинальное признание в любви, которое я слышал!              Сандей посмотрел на него, и в этом взгляде было что-то, что заставило Авантюрина перестать шутить.              — Ты серьезно? — спросил Авантюрин, и в его голосе промелькнула тень настоящего изумления.              — Да.              Авантюрин улыбнулся ему мягко.              — Тогда, может, ты меня еще раз уложишь спать?              — Ты и так проспал больше часа.              — Это был всего лишь легкий дневной сон. Я буду спать вечно, если ты будешь гладить меня по голове.              Сандей хмыкнул и коснулся пальцами его волос, заправляя выбившуюся из прически прядь за ухо.              — Какой же ты наглый, — протянул он.              Авантюрин лег обратно, прикрыл глаза и улыбнулся.              — Если это будет длиться вечность, — сказал он, — я буду самым счастливым наглецом на свете.              Он уснул, зная, что ему приснятся самые очаровательные сны. И они действительно приснились, но реальность была все же слаще.