Стеклянный узурпатор

Стрелка часов неумолимо приближалась к 18:00, сотрудницы спешно засобирались. Женщины и девушки принялись выкидывать мусор со столов и чайные пакетики из чашек, сгребать документацию, чтобы запрятать её в запирающиеся шкафы, — и только один единственный парень продолжал сидеть за рабочим местом и никуда не торопился. Потому как чувствовал. Приближение пиздеца. — Сегодня уходим в ночь, сдаем отчетность, — эта резкая фраза ворвалась вперед обладателя голоса из распахнутой двери. — Константин Андреич! У нас сегодня налоги! — возмутилась главбух — Татьяна Сергеевна, которая еще с обеда планировала пойти с мужем в кинотеатр, пока дети у бабушки. — Чтобы к утру было! Мужчина хлопнул дверью, и Влад почувствовал, как воздух стал ещё гуще: вот он и приздец материализовался. Алла позвонила мужу и предупредила, чтобы ложился спать без нее. Валерия тяжко вздохнула, со всей силы швырнув блеск для губ обратно в косметичку. Завтра предстоит еще к 8 утра вовремя приехать в офис. Влад снял очки и запустил пальцы в слезоточивые каналы, плакать действительно хотелось. Нет, не от обиды, а уже от усталости — работать в этой компании сверхурочно давно в порядке вещей, с тех пор, как Константин Андреевич занял место генерального директора. А как известно, новая метла по-новому метет. И хоть он только отдал «приказ», даже не удостоив чести лицезреть его, всё же ухитрился принести шлейф дорогущих духов. Наверное, думалось Владу, это из тех, к которым в «Золотом яблоке» стрёмно подходить, уж больно цены были на них запредельные. А ведь как всё начиналось. Как только он увидел его, то сразу обомлел: высокий статный мужчина в весьма и весьма приличном костюме ввалился тогда в сопровождении симпатичной блондинки-секретарши. Оглядев присутствующих бегло, он коротко поздоровался, и как-то не особо тепло отреагировал суетящуюся Татьяну Сергеевну, предложившую чай. Всё событие для сотрудника сконцентрировалось только на одном человеке, и уже тогда Влад понял: вот это мужик… такого хочется облизать с головы до ног. Залипая на вошедшего, он бессовестно не сдерживал улыбку. И всё вглядывался в шёлк тёмных волос, породистую физиономию, и конечно же, крепкую спину, плечи и задницу. Благо, именно его, Константин Андреевич Плотников игнорировал особенно искусно, ухитряясь то встать совсем спиной, то боком. А когда с широким разворотом начальник было дело решил удалиться, то задел вешалку у двери и почти повалил её на пол. Железную конструкцию, утяжеленную рядом курток, схватила девушка и поставила на место. А Влад тогда всё же не сдержался и хихикнул с каким-то странным звуком, и тотчас попал под прицел огромных рыскающих по углам карих глаз, что остановились на нём: — «Чо квакаешь как лягушка?» Это был не вопрос. После этого начальник сделал шаг вперед и покинул «цветник с одним сорняком» — как иногда в шутку называл свой коллектив Владислав Коноплёв — бухгалтер по расчету заработной платы. Это их первое знакомство он бережно хранил в своей памяти: властные движения хищника-завоевателя, сверкнувшие злым блеском глаза, а какой голос м-м... отвратительно, что память не могла воспроизвести этот тембр голоса. А могла синтезировать только визуальные образы. Поэтому парень снова и снова искал встречи с обладателем этой «музыки», не теряя к нему и праведного страха. Девочки тогда притихли, никто из них не посмел обсуждать случившиеся, но любому в офисе было понятно, что начальничек свалился на них отнюдь не сахарный. На следующей неделе к Владу подошла секретарша Анжелка. — Тебя Константин Андреич вызывает. Влад ощутил, как оборвалось что-то внутри. Главный бухгалтер аж отодвинулась на стуле, оглядывая Коноплёва, сидящего за рабочим столом, получше и уточнила: — Его или меня? — Нет-нет, Татьяна Сергевна, Константин Андреич желает видеть именно Владислава! Названному пришлось бросить заполнение табеля, положить смартфон в карман брюк и он уже собирался устремиться к кабинету директора в сопровождении девушки, как вдруг принял решение взять канцелярский планшет, на котором покоилось неподписанное заявление на отпуск от Павла с его участка. По дороге Коноплёв лихорадочно сопоставлял последние факты, мысленно проходясь по цепочке событий. Нигде же вроде ничего не напутал! Что же боссу от него нужно? Пока он догонял секретаршу, бойко отстукивающей шпильками по паркету, его охватывал не страх, а тревога неизвестности. Папку ещё эту взял как дурак, наверное, от желания выстроить перед начальником некую защиту. Интерьер в благородных тёмных тонах загромождал стол из массива дерева с президиумом. Влад хмыкнул про себя, вспоминая обсуждения девочек о заоблачной стоимости данной мебели. Перед лицом начальника, словно бы выстроенные в баррикаду, располагались стеклянные бутылки с премиальной водой, (марку тоже поменяли, видимо, желая удовлетворить личные предпочтения Плотникова). Впрочем, Константин Андреевич сам из них выпрыгнул, завидев вошедшего. Влад в это время пребывал рассеянно в своих весёлых мыслях, появившихся спасительно перед выдачей пиздюлей. Ум его был занят сочинительством хохмы про ковёр, которого тут не было. «Вызвали на ковролин, девочки!» — так неловко он придумывал фразу, которой оповестит своё возвращение, заменив покрытие ковра на то, что фактически застилало пол. А глас здравого смысла возвращал на землю: «Так! Надо собраться с мыслями! Мужик явно очень недоволен». Как только Константин Андреевич набрал в грудь воздуха, Влад снова залип на его огроменные глазищи, густые брови и благородный нос с горбинкой, поэтому пропустил первое предложение. Ухватил только слова: «Какого…», «сказал», «этой дуре», «подписывал о неразглашении»! Подчинённый проморгался, пытаясь хоть как-то существовать в потоке информации и претензий, которые щедро вываливали на него как перевёрнутую на голову мусорную корзину. И самое парадоксальное: он не обижался, не злился. Боялся, но не настолько, чтобы внезапно пойти пятнами, позеленеть и потерять дар речи, или, напротив, разораться в ответ, приложив к воплю и крепкую руку. Он покорно и бестолково внимал каждому слову без осознания, так как те проникали в мозг подобно воде, слитой в песок. Вроде рот у Константина Андреевича открывается: зубы видно белые; он встряхивает головой как собака после дождливой прогулки, снова что-то произносит. И, главное, по-русски. Но смысл витает где-то в метре, так и не доходя до бухгалтерских ушей. Мужчина кричал, совершенно не заботясь о чувствах подчиненного. И воздух в комнате словно сгущался, а стены сдвигались. Влад уставился ему в глаза, в одну точку и не заметил, как ухнул в это болотце. Началось! Чувства всё-таки над ним возобладали! Он слушал, а щёки запылали, стыд подбирался противным комком, сжимая горло, он хотел сказать хотя бы пару слов оправданий, но мозг словно превратился в горошину и был способен только сигнализировать одну-единственную мысль — замри-замри-замри. — Заявление-то зачем принёс? Ты будешь по одному их так таскать? Я же сказал, что подпишу сразу всё и в четверг! — Мужчина успел даже подглядеть в суматошно прихваченный документ. Коноплёв поднял на него уже влажные глаза. Он вдыхал часто и подряд, чтобы не разрыдаться, и одновременно его настигло новое впечатление. Его согрела изнутри возмутительная теплота, пробежалась по охладевшим внутренностям, разогнав мурашки, зарумянило лицо и насытило силой то, что должно было быть спокойным, член в данной ситуации. Во рту образовались предательские слюни, Влад коротко и по своему обыкновению сглотнул их, поддев языком, теперь он целиком зарделся так, будто он только что выскочил из бани. Мысль стать тише воды и ниже травы сместилась на иную: «Какой же вы красивый, Константин Андреевич.» Уставшие глаза как за спасительную соломинку вперились в манящие губы, извергающие ругательства. Секунда. И распаленный начальник замечает померкнувшее внимание в глазах подчиненного и меняет тональность ора: — Вла-дисла-в! — Чеканит он по почти что по слогам, — Ты почему меня не предупредил?! Я кого спрашиваю?! — А… просто… — парень пошатывается назад, поправляя очки, как будто от этого сможет вернуть концентрацию к расцветшей перед глазами картинке, — Я больше… — Что ты там мямлишь? — Босс не скупился на жалящие нотки, — Ты можешь говорить чётко, когда тебя спрашивают?! Коноплёв захлопал глазами и сделал глупый жест в сторону двери в робкой попытке сбежать. Папку он опустил на уровень ширинки, так как член уже больно напирал изнутри на ткань брюк. — Я больше не могу, извините, — Влад мазнул взглядом по фигуре гендира, попятился к двери и резко выскочил в коридор, втайне радуясь что хотя бы тут из двух зол выбрал наименьшее. Бежать. В уборную и как можно скорее. По дороге, чуть не сбив Анджелу и проигнорировав пару заинтересованных взглядов он скрылся сначала в стенах мужского туалета, а затем и в кабинке. Перевести дыхание. Переждать волну адреналина и наконец предасться разгулу фантазий. Влад мог ещё выносить этого мужчину, снующего туда-сюда в белоснежной рубашке, эффектно обтягивающей мышцы спины, слушать стук каблуков его начищенных туфель и вдыхать аромат этих изумительных духов. Хотя через них почувствовать запах его обладателя было в разы желаннее. Но тогда бы и сдерживаться стало бы сложнее… Влад потянул узел галстука и расстегнул вслед за ним ворот рубашки, кислорода не хватало, это сейчас не главное, главное подавить своего дракона, удерживая в голове этот опьяняющий образ. «Костик…» — смеет ли он называть про себя его своим? Руки дрожат, но справляются с ремнём и ширинкой, одна заползает в анус, другая обхватывает член. Как бы извернуться ещё так, чтобы было удобно… Ноги приходится расставить шире, лопатки и затылок упереть в стенку. Влад мысленно поблагодарил уборщицу и орг. отдел, что не скупятся на ароматизаторы для санузла. Если закрыть глаза, то ощущение, что находишься в спа-салоне, а не в месте где справляют нужду. О да, нужду-то он сейчас справит, другого толка. «Пусть правая рука будет за Константина Анд… за Костика», — он назовет его так, как только появится такая возможность. Почему-то ему сейчас кажется, что все возможно. И ему это не мерещится и он не преувеличивает. Рывок за рывком по липучей коже, обнажается мокрая головка и картина собственного члена перекрывается в воображении портретом разъярённого начальника: испепеляющие чёрные глазюки, острые зубы. Рывок за рывком — и висок парня ударяется о стенку кабинки, с края рта стекает струйка слюны. Надо же, как мало нужно для того, чтобы так сильно возбудиться. В голову приходит свежая идея: «Надо его споить на корпоративе, затащить в сортир и предложить отсосать. А что? Можно будет спихнуть на опьянение». Он посидел пару минут на холодном полу, некоторое время примеряя реальность и фантазии. Внутренний голос продолжил грустно: «А потом подписать увольнительную по собственному». Если бы они пересеклись с Константином где-нибудь в клубе, причём любом, — то дело за малым. Либо пан, либо пропал. В его же случае… субординацию просто так не выкинешь из уравнения, где и так обеими руками и ногами держишься за роль мелкой сошки. Коноплёв снова вздохнул, пришлось карабкаться руками по стене вверх и лениво застёгивать штаны. Хорошо, что спермак на одежду не попал, а с кафеля уж как-нибудь приберёт сам. Он потянулся за туалетной бумагой и увидел свою папку с заявлением сотрудника в углу кабинки, предавался мастурбации он как раз напротив него. На месте подписи от К.А. Плотникова красовалась капля его офисного перформанса. Того самого, которого лучше никому не видеть. Эх, Павел, придётся тебе как-то сообщить об этом. «Скажу, что домашнее задание, в смысле, — заявление — съела собака». А что касается Костика… Плевать. Он все равно его заполучит, любой ценой. Когда Влад выходит из кабинки, то первым делом остервенело моет руки, дурацкое мыло с ароматом жасмина только демаскирует, и приходится перемывать ещё и ещё, чтобы отбить свои естественные запахи. Не хватало ещё кислых рож сотрудниц, обращённых в его сторону. Дверь незаметно открылась и комнату наполнил знакомый шлейф дорогущих духов. — Владос, когда закончишь, выходи переговорить. Мы ещё не всё, — Коноплёв подпрыгнул, краем глаза узнав вошедшего, скорее даже унюхав, новый, мягкий тон голоса утешил его. Значит волна агрессии спала. По крайней мере первая волна. «О да, Константин Андреевич, с вами закончишь. От одного взгляда на вашу удаляющуюся задницу яйца снова тяжелеют. И как теперь развязать этот лихо сплетающийся узел внутри живота? — вернее сотрудников — задачка ещё та».