Stressed out

      Спустя два часа полиция опечатала клуб, но Сару, Ники и Хисына почему-то оставили внутри для «выяснения обстоятельств». Они сидели в подсобке Хисына среди кучи старых кассет, сломанных колонок и пыльных коробок.       — Так, — Сара расхаживала по комнате, крутя в руках ту самую найденную видеокассету. — Джуп был убит хроно-оружием. Да-да, не орите на меня, я шарю за фантастику! Этот след на его шее — это петля времени. Кто-то буквально стёр его будущее, задушив его прошлым. И ниточки ведут… в лихие девяностые.       — Сарочка, пупсик, ты пересмотрела «Назад в будущее», — фыркнул Ники, лениво потягиваясь на куче грязных полотенец. — Какие девяностые? В девяностых у нас в стране люди ходили в кожанках и стреляли за банку сгущёнки. Какое хроно-оружие?       — А вот такое! — Сара подошла к старому, пыльному видеомагнитофону, который стоял на полке у Хисына. — Хисын, откуда у тебя этот видик? Он же выглядит так, будто его собрали на секретной базе КГБ из деталей стиральной машины и микроволновки.       Хисын улыбнулся своей самой невинной, тёплой улыбкой:       — О, это… Я нашёл его на свалке. Пытался починить, чтобы смотреть старые клипы Майкла Джексона. Я же говорю, я фанат той эпохи! Современный мир слишком скучный.       — Да ладно? — Сара подозрительно прищурилась, вставляя кассету «1995» в видик. — А давайте проверим, что на этой ленте.       — Эй, может не надо? — Хисын сделал шаг вперёд, его глаза на секунду странно блеснули. — Вдруг там… порнуха старая? Никитос ещё маленький такое смотреть.       — Кто маленький?! — оскорбился Ники. — Я вообще-то совершеннолетний налогоплательщик, который зарабатывает на жизнь демонстрацией своих идеальных ягодиц! Включай, Сара!       Сара нажала на кнопку «PLAY».       Видик издал дикий, утробный звук, похожий на кашель старого деда. Экран старого пузатого телевизора в углу замигал ядовито-зелёным цветом. Комната внезапно наполнилась запахом озона, жвачки «Турбо» и дешёвого лака для волос «Прелесть».       — Ой, бля… — выдал Ники, когда его за уши потянул мощный поток воздуха.       — Что происходит?! — заорала Сара, хватаясь за край стола.       Вокруг них начали летать пиксели, VHS-полосы и обрывки рекламы вентиляторного завода. Хисын стоял посреди этого хаоса, его красные волосы развевались, а на лице блуждала странная, пугающе довольная ухмылка. Он протянул руку к Ники:       — Рики! Держись за меня! Мы летим домой!       Но поток времени был слишком сильным. Их троих закрутило в гигантский неоновый вихрь, послышался звук лопающихся струн, дикий ор Никитоса на ультразвуке, и подпространство просто лопнуло с громким звуком «Чпок!».       ШМЯК!       Рики приземлился лицом прямо во что-то мягкое и подозрительно пахнущее дешёвым табаком.       Он открыл глаза, отплюнул кусок старой газеты «Аргументы и факты» за 1995 год и сел.       — Моя спина… Моя идеальная, застрахованная на миллион вон спина! — заныл он, потирая поясницу. — Где мы?!       Рядом из кучи картонных коробок выползла Сара. Она выглядела… мягко говоря, иначе. Её волосы были стянуты в аккуратный низкий хвостик, а вместо джинсов на ней было элегантное чёрное платье в мелких белых крапинках — классика середины 90-х, в которой обычно ходили на свидания в кооперативные кафе.       — Ого… — Ники засмотрелся. На секунду его лисий прищур стал совсем тёплым. — Сарочка… А тебе идёт этот ретро-вайб. Ты прямо как актриса из сериала «Элен и ребята». Красотка.       — Заткнись, Никитос, — буркнула Сара, хотя её щёки заметно покраснели. Она осмотрела себя. — Какого хрена на мне платье? И где мой мобильник?! Тут нет связи!       — Связи нет, потому что мобильники сейчас весят по три килограмма и есть только у авторитетов, — раздался спокойный голос Хисына.       Он поднялся с земли, отряхивая свои штаны. На нём была кожаная куртка-косуха и свитер «BOYS» — абсолютный хит эпохи. Он выглядел так гармонично, будто родился в этих декорациях.       Вокруг них была типичная улица 1995 года: серые панельки, вывески «ПРОДУКТЫ» и «КООПЕРАТИВ», ларьки с пивом и сигаретами, а на фоне играла приглушённая песня «Два кусочека колбаски».       — О боже… — Сара схватилась за голову. — Мы реально в 90-х. Этот видик… он был машиной времени!       И в этот самый момент перед ними вырос странный мужичок в кепке, с огромным фотоаппаратом «Polaroid» на шее.       — Опа, молодёжь! — весело крикнул он, щерясь беззубым ртом. — Какие колоритные ребята! Рыжий, кудрявая в крапинках и патлатый красавчик! Давайте я вас сфоткаю на память! Чисто для истории!       — Слышь, дед, иди отсюда со своим доисторическим девайсом… — начал было Ники, но…       ВСПЫШКА!       Ослепительно яркий свет ударил им в глаза. Раздался характерный жужжащий звук, и из нижней части аппарата медленно выполз квадратный снимок.       Мужик выхватил его, потряс в воздухе, чтобы проявилась краска, и с довольным видом протянул Саре:       — Держите, шпана! Через тридцать лет будете смотреть и плакать от ностальгии!       Сара взяла снимок. На нём были запечатлены они втроём на фоне серой кирпичной стены. Посередине стоял Ники со своей фирменной дурацкой ухмылкой, слева — Хисын, нежно прижимающий его к себе, а справа — сама Сара с низким хвостиком в своём чёрном платье в белую крапинку, сердито смотрящая в кадр.       Но Сару привлекло не это. На заднем плане фотографии, прямо за их спинами, у двери какого-то подвала стоял человек. Его лицо было слегка размыто, но на нём отчётливо выделялись… прозрачные пластиковые штаны.       — Джуп… — прошептала Сара, её сердце ушло в пятки. — Это Джуп! Он здесь! Живой!       — Что?! — Ники вырвал фото. — Реально Джуп! Но как он тут оказался?       — Всё просто, — Хисын подошёл сзади, его голос вдруг стал неестественно тихим и холодным. Он заглянул через плечо Ники. — Джуп всегда любил это время. Он именно тогда заработал свои первые миллионы на эксплуатации юных талантов. И именно здесь он решил построить свой первый хроно-портал, чтобы контролировать будущее.       Сара медленно повернулась к Хисыну. В её голове наконец-то начали складываться все детали: старый видик в подсобке, капли хладагента на полу, магнитная лента в руке мёртвого Джупа… и то, как Хисын страстно мечтал попасть в 90-е, заявляя про «семилетнее рабство у жадного толстосума».