Memento Vivere

Оказавшись в туалете, я подошла к умывальнику и открыла кран на полную. Шум воды заглушал голоса, доносившиеся из коридора. Умывшись, я еще где-то с минуту постояла, опершись о края раковины и наблюдая, как прозрачная вода стекает в сливное отверстие. После нахлынувшей истерики теперь настало умиротворение, от которой на душе становилось лишь тяжелей. Подняв голову, я увидела, как по ту сторону зеркала на меня смотрела моя точная копия. Раскрасневшиеся лицо, опухшие веки, скрывавшие покрытые густой сетью капилляров белки глаз… Хорошо, что в этот момент в туалете никого не было. Иначе бы пришлось ловить на себе еще больше брезгливых взглядов. Тут рядом со мной появилась знакомая фигура, одетая в простую черную кофту и брюки. Сперва я ее не узнала – ее длинные волосы сегодня были спущены вниз, и лишь на затылке передние пряди были завязаны, отчего ее низкий лоб был открыт. – Привет, Алиса, – произнесла я, обернувшись. – Привет. Я, наверное, не вовремя, но мне нужно с тобой поговорить. У меня не было особого настроения ни с кем разговаривать. Хоть я и не была в курсе последних сплетен, но примерно представляла, какие слухи ходят о ней. С одной стороны, мне было ее жаль, но с другой, как бы это эгоистично это ни звучало, мне хотелось послать ее куда подальше. – Пожалуйста, – взмолилась Алиса, как будто услышав мои мысли (либо же они прекрасно читались на моем лице), – выслушай меня, прежде чем послать меня куда подальше. Дело в том, что я знаю про твои фотографии. – Откуда? Алиса промолчала, начав перебирать пальцами. – Ты что, следила за нами? – проигнорировав ее нервозность, продолжала допытываться я. Она как будто хотела сказать что-то еще, но сдерживала себя. – Вовсе нет. Просто… Я знаю про фотографии, вот и все. Сейчас это не имеет значения. – Что значит «не имеет значения»? – Пожалуйста, просто послушай меня! Резкое изменение в голосе Алисы заставило меня заткнуться. Внутри меня все еще кипело негодование, но теперь его словно было меньше. Внутри крутились карусель вопросов, которые так и хотелось вывалить на девушку, однако я решила оставить их при себе. – Я смогу объяснить тебе все потом. – продолжила Алиса, нервно сглотнув, – Обещаю. Просто… Мне надо, чтобы ты взяла это. И девушка протянула мне конверт. Когда Алиса подошла ко мне поближе, я заметила тошнотворный запах гари. Почему-то от него у меня скрутило живот, и в висках зашумело. Подняв к ней глаза, я лишь сейчас заметила, что некоторые участки волос были более темные и тусклые, в отличие от нормаль. Как будто их кто-то опалил… – Я знаю, что обо мне мало что хорошего говорят в последнее время, – дрожащим голосом сказала девушка, проследив за моим взглядом,– Да и у тебя я не вызываю особого доверия. Я понимаю это. Но тебе нужна помощь, и это невозможно не увидеть. А я хочу тебе помочь. Хоть дядя против этого… Тут раздался звонок, и прежде, чем я успела опомниться, Алиса положила записку на подоконник и поспешно удалилась.

†

«Я не знаю, сколько еще я протяну здесь. Мне неведомо, сколько еще пройдет времени, прежде чем эти твари дойдут до меня. Я знаю только одно – какой бы выносливой и смышленой девчонкой не была эта Алина, долго ей на Полях не протянуть, как и мне. Пара недель – это максимум. Нам отсюда не выбраться. Ей отсюда не выбраться… Живой. По крайней мере, у нее будет шанс выбраться отсюда. Она молодец… Кто бы не читал это письмо, знаете – когда наши тела ее тело найдут, это будет только началом… Началом конца…» Я сидела на лестнице, ведущей на крышу, раз за разом перечитывая кривой почерк и вдыхая тошнотворный запах гари. На конверте не был указан ни адресант, ни адресат, а письмо давало мало какой информации. Единственной зацепкой служило то, что это незнакомец каким-то образом знал Алину до своей смерти. Может, он украл Алину, убил ее, спрятал ее тело на автовокзале, а потом покончил с собой? Если судить в эту сторону, то это выглядит как письмо больного на голову ублюдка, который увидел Алину лишь раз и решил, будто может распоряжаться ею, как может. Если это так, то это письмо вполне может сгодиться за существенное тому доказательство. С другой стороны… Алиса ведь не просто так тайком передала мне это письмо. Она доверилась мне. Было бы нечестно вот так поступать с ней, особенно сейчас, когда на нее, вероятно, ополчилась вся школа. Я услышала тихие шаги. Подняв глаза, я увидела Кристину. В своем помятом темном свитере она вызывала еще больше сочувствия. – Так и думала, что найду тебя здесь. Я слабо улыбнулась. – Это единственное место, где можно отгородиться ото всех. По крайней мере, на время. – Что это? – спросила сестра, подсев ко мне и кивнув на послание. – Это… Это Алиса дала мне сегодня. – Ах, да… Алиса… – Ты что-то слышала про нее? Она говорила мне, что про неё уже ходит куча слухов. – Ну, не прямо-таки куча… Но уже все вокруг шепчутся, будто… Ну… Ты знаешь… – Но это же бред! Кристина покачала головой. Ну, конечно. Где же она мне поверит? Об этой новенькой ничего не известно, да к тому же сразу после ее приезда появился труп старшеклассницы, пропавшей два месяца назад. Конечно, все подозрения упадут на неё и её дядю. Тут и глядеть далеко не надо. – Было бы все так легко, – произнесла я, – если бы не это. И я протянула сестре записку. Бегло пробежавшись по строчкам, Кристина закусила нижнюю губу. Ее взгляд задумчиво покосился куда-то вбок, потому я не могла прочитать, что творилось в ее голове. – Ну и бред… – Что? – Какой же бред… – повторила Кристина, взявшись за голову, – Дерьмо какое-то… Может, эти чокнутые вообще нас за нос водят, а мы ведемся, как дуры? – С чего нам знать? Может, это реальная улика? – Тогда почему этот урод не понесёт эту улику прямиком в полицию? – голос Кристины сорвался на крик. Встав со ступеньки, она спустилась и начала активно жестикулировать. Я испугалась за письмо, которому в любую секунду грозило быть разорванным в клочья, – Пусть там и разбираются с подобной хуйней, а не суют кому попало. Какого хера они суют её нам? В тщетной попытке успокоить себя Кристина обняла себя за плечи. Поднявшись, я обняла ее за плечи и прижала к себе. К счастью, на этот раз слова полились из моего рта само собой, как будто чья-то рука крутанула вентиль в моей голове на полную мощность. – Ты права, Кристин. Алиса поступила по-тупому. Она как минимум должна была отнести это учителям, чтобы они разобрались со всем этим дерьмом. Но что, если дела обстоят несколько иначе? – Как именно? – Я пока что не до конца разобралась со всем этим. Может, Федор Петрович и правда связан с Алиной, и Алиса хочет об этом меня предупредить. – Но почему она не сообщит об этом полиции? – Во-первых, это всего-навсего доводы. А во вторых… – тут я запнулась. Кристина ведь не в курсе о той фотке. Вспоминая реакцию брата, не хотелось выставлять себя в очередной раз сумасшедшей. Но с другой стороны, что мне оставалось делать? Было бы настоящим предательством утаивать от нее такое. Даже если она ничего не увидит на той фотке, навряд ли она станет вызывать психушку. Коля ведь не стал. Тряхнув головой, я без лишних раздумий заявила: – Есть еще кое что, о чем мне следует рассказать тебе. И показать.

†

Остаток дня прошёл без всяких происшествий. Жанну Анатольевна я почти не видела: на уроках она вела себя растерянно, а на переменах вместо учительской сидела в кабинетах, с головой погружаюсь в работу. Каждый раз, когда я её встречала, я видела в её глазах застывшие слезы. До чего же печальное зрелище… Даже представить страшно, как они с Юлей себя чувствуют… После уроков я встала и подошла к Жанне Анатольевне. Та, заметив меня, подняла голову. – У тебя какие-то вопросы, Вероника? – спросила она ослабевшим голосом. – Да. – ответила я, борясь с комом, вставим в горле. Я хотела сказать ей, как мне жаль, что случилось с Алиной, но, судя по всему, эти слова уже успели ей осточертеть, – Я бы хотела спросить по поводу Юли. С ней все в порядке? Женщина улыбнулась. Наверное, ей было приятно, что хоть кто-то додумался сказать ей что-то, кроме нескончаемых слов сожалений. «Какая-то старшеклассница оказалась умнее взрослых…» – подумала я и едва сдержала презрительный смешок. – Хотелось бы мне, чтобы ей было лучше. Уберечь её от всего этого, как и любая мать. Но сама понимаешь. Теперь моя девочка только и делает, что сидит целыми днями перед окном и рыдает… Но, видимо, кому-то свыше так было нужно. В ответ я только понимающе кивнула. – Передайте ей, что я скучаю по ней. Если что-то произойдет, пусть звонит мне или Кристине. – Хорошо, Вероника. Я передам. Спасибо большое. И, поправив рюкзак, я вышла из класса. Встретившись с Кристиной, мы пошли ко мне домой. Мы шли с ней, взявшись за руки, потому как она то и дело оглядывалась, боясь увидеть того самого незнакомца, который преследовал ее с утра. К счастью, он нам не встретился. Я тоже периодически осматривалась по сторонам, но, к счастью, во время дороги никого подозрительного мы не встретили. Зайдя домой, мы с Кристиной там никого не застали: родители были на работе, а Коля – в школе. Оно и к лучшему. Можно спокойно обсуждать все, что нужно. Быстро переодевшись, мы заварили себе сладкий чай и пошли к себе. – Ну? – спросила Кристина, оперевшись на подоконник и отхлебнув чаю, – Что ты хотела мне показать? – Да… – сказала я, подойдя к столу и достав из выдвижного фотку, Из нее до сих пор выглядывал жуткий образ, – В тот день я сделала одну фотографию. Можно сказать, на ней есть призрак. Но… Вся соль в том, что, скорее всего, только я могу его видеть… Кристина нахмурила брови и оценивающе оглядела меня. – Я знаю, это звучит странно. Но позволь мне показать тебе это. Сделав несколько глотков и поставив кружку на столешницу, я протянула подруге снимок. Кристина взяла ее и, взглянув на нее, почти сразу побледнела. – Твою ж мать… – Значит, ты тоже ее видишь… Подруга согласно кивнула. Я покачала головой, не веря, что это все взаправду. Значило ли это, что Коля тогда блефовал? Навряд ли. Он мог шутить надо мной, но чтобы настолько жестоко и глупо… Обхватив лицо руками, я обессилено опустилась на кровать. В душе начал твориться настоящий бардак: раздражение превращалось в злобу, злоба разъедала изнутри, точно едкая кислота, оставляя после себя пустоту и уныние, которая не приносила ни капли облегчения. Голова была тяжелой от множества догадок и вопросов, упирающихся в никуда. Отняв руки от лица, я взглянула на Кристину. Она стояла передо мной, ее губы были искривлены, а между бровями появилась едва заметная складка. Я знала, что она собиралась спросить. Эти вопросы читались в ее глазах: «В порядке ли я? С тобой все хорошо?» Нет. Со мной не все хорошо. Произошло самое худшее, что могло произойти, новенькая подсунула мне письмо, дающее мне понять, что не все так однозначно, как казалось на первый взгляд, плюс ко всему оказалось, что на гребанном автовокзале обитал призрак, которого видели только мы с Кристиной. И все это наверняка было связано между собой. Но вываливать все это на нее у меня просто не хватало сил. Да и нужно было? – Как ты думаешь, я спятила? – спросила я прямо. Вопрос соскочил с языка совершенно случайно. Скорее, это было острым желанием наконец нарушить воцарившуюся в комнате неловкую паузу. – Вовсе нет. – тут же ответила подруга, подсев ко мне и положив руку на плечо, – Я ведь вижу то же, что и ты. Эта – Дело не только в этом… Просто… За эти три дня произошло столько всего! В голове не укладывается… – Понимаю… Я тоже не верю, что Алины нет. Кажется, что она сейчас зайдет к нам и вытворит какую-нибудь глупость… Я усмехнулась. – Это точно. Мой взгляд скользнул на пробковую доску. Теперь, когда вместо объявления о пропаже там висела фотка Алины, она казалась непривычно пустой. Приглядываясь к каждой из снимков, я вдруг заметила нечто странное. Какую-то особую деталь, которая не вписывалась в ту или иную среду. Поднявшись, я подошла поближе. Вот заброшенная деревянная церковь посреди пустыря, расположенная вдали от города. Та самая, где я сломала ногу. На фоне светло-серого неба она была почти черной, но тем не менее я смогла разглядеть в одном из окон чьи-то нечеткие очертания в движении, как будто там кто-то пробежал мимо. На другой фотке, где мы исследовали детский сад и где я сфотографировала лишь верхний угол здания с панорамными окнами, виднелись тонкие детские фигурки. Судя по всему, они были увлечены какой-то игрой. Некоторые из них выглядывали из окна, отчего казалось, что они смотрели прямо в камеру. От этого по шее пробежал холодок. Во рту моментально пересохло, отчего мне пришлось выпить всю чашку чая. Увидев мое беспокойство, Кристина вздернулась. – Что-то случилось? – О, да, что-то случилось, Кристина. – ответила я дрожащим голосом. Проведя рукой по лицу, я оперлась о столешницу; от внезапного открытия ноги налились свинцом, – Мне кажется, на остальных фотках тоже кое-кто есть. После этих слов сестра тоже осмотрела снимки. По всему ее телу пронеслась мелкая дрожь. – А как… Как мы их раньше-то не замечали? – Потому что раньше их там не было. Я точно помню, что их там не было. – Ты уверена в этом? Я судорожно закивала. Уж в чем-в чем, а в этом я была уверена на все сто процентов. Я смотрела на эти фотки каждый божий день, потому знала их все наизусть. Кроме нас троих, там никого быть не должно. – Твою мать… – в ужасе прошептала я, – Значит ли это, что это дерьмо было вокруг нас все время?

†

В: Привет В: Как ты? Ю: привет Ю: не очень Ю: а ты как? В: Никак не лучше. В: Не против, если мы с Кристиной заглянем к тебе после уроков? Ю: ок Ю: как раз хотела вам кое-что сказать