Черновик 1-1

Прятаться от готэмского миллиардера в малогабаритной квартире — занятие столь же перспективное, как попытка укрыться от тираннозавра за стеблем одуванчика. Леа стояла посреди прихожей, затаив дыхание и боясь пошевелить даже пальцами ног, словно это могло выдать ее присутствие. Внутренний голос, подозрительно напоминающий циничного режиссера второсортных хорроров, настойчиво советовал лечь на пол и притвориться элементом интерьера. Но вселенная DC, обладавшая извращенным чувством юмора, решила иначе. В тишине квартиры, нарушаемой лишь мерным стуком капель по стеклу, из кухни раздался оглушительный, победный и невероятно жизнерадостный звук: «Дзинь-динь-дон!» Это ее ноутбук, оставленный на столе, радостно оповестил хозяйку о том, что очередной пользователь приобрел расширенную версию приключений пиксельного енота-клептомана за три доллара и девяносто девять центов. Леа мысленно пообещала себе переписать этот кусок кода и вырезать звуковой контроллер к чертовой матери. За дверью на мгновение повисла тяжелая пауза. Джек Дрейк, безусловно, обладал слухом человека, который привык улавливать малейшие шорохи на биржах, и этот цифровой триумф независимого геймдева не прошел мимо его ушей. — Леа, — повторил Джек, и теперь в его хриплом голосе звенела не столько строгость, сколько глухая, растерянная мольба. — Пожалуйста. Я просто хочу поговорить. Пять минут. Девушка глубоко вздохнула, понимая, что глухая оборона прорвана. Бегать от канона бесконечно невозможно, особенно когда канон стоит у тебя на пороге в кашемировом пальто и пахнет дорогим парфюмом. Она подошла к двери, щелкнула верхним замком, затем нижним, оставив, впрочем, массивную металлическую цепочку — хлипкую, но психологически важную преграду между ее уютным мирком и надвигающимся ураганом чужих семейных драм. Дверь приоткрылась на несколько дюймов. В образовавшуюся щель Леа уставилась на Джека Дрейка со всем доступным ей дежурным хладнокровием. — Мистер Дрейк, — произнесла она ровным, слегка отстраненным тоном, который обычно используют операторы службы поддержки, когда им звонят разъяренные клиенты. — Доброе утро. Если вы по поводу незаконного швыряния мусорных баков в игре, то это художественный вымысел, все совпадения с реальной полицией Готэма случайны. Джек моргнул. Меньше всего на свете он ожидал услышать от своей внезапно обретенной дочери лекцию об игровых механиках. Мужчина посмотрел на нее сквозь узкий зазор двери, и его сердце болезненно сжалось. Тот же разлет бровей, те же упрямо сжатые губы, что и у Элизабет... Но взгляд — холодный, оценивающий, невероятно взрослый — принадлежал совершенно незнакомому человеку. — Я пришел не из-за игры, Леа, — Джек поднял руку, в которой все еще сжимал серый конверт, словно это был его единственный пропуск в ее жизнь. — Я по поводу этого. Из Департамента опеки. Я... я получил его только вчера. Почему ты мне ничего не сказала? Почему твоя мать... — Давайте сэкономим ваше и мое время, мистер Дрейк, — мягко, но решительно перебила его Леа, не давая мужчине соскользнуть в пучину запоздалых сентиментальных воспоминаний. — Я знаю, что в этом конверте. Я знаю про ДНК-тест. И я лично подписала официальный отказ от любых претензий. Мне не нужны ваши деньги, мне не нужны акции «Дрейк Индастриз», и уж точно мне не нужна ваша фамилия. Соцработники обязаны были выслать уведомление по закону, это просто бюрократический сбой. Вы можете спать спокойно, шантажировать вас никто не собирается. Каждое ее слово падало как ледяной кубик в бокал с горячим напитком. Джек выглядел так, словно его только что ударили под дых на глазах у совета директоров. Он привык к словесным баталиям, к циничным контрактам и судебным искам, но эта абсолютная, железобетонная индифферентность восемнадцатилетней девушки выбивала почву у него из-под ног. Ей действительно было ничего от него не нужно. В полутора кварталах отсюда, на мокрой крыше водонапорной башни, Тим Дрейк едва не выронил из рук свой высокотехнологичный планшет. Направленный лазерный микрофон, наведенный на кухонное окно квартиры № 7, безупречно транслировал аудиопоток прямо в его наушники. Цифровые фильтры отсекали шум готэмского дождя, оставляя голоса кристально чистыми. «...Я знаю про ДНК-тест... Мне не нужны ваши деньги... акции "Дрейк Индастриз"...» В голове юного Робина в этот момент происходил глобальный системный сбой. Все его тщательно выстроенные детективные теории — о тайном заговоре коррумпированных чиновников, о шантаже со стороны криминальных авторитетов Бристоля, о долгах покойной матери — рухнули, превратившись в мелкое крошево. Шестеренки детективного ума, которые еще минуту назад вращались на бешеной скорости, со скрипом остановились. — ДНК-тест?.. — шепотом переспросил Тим в пустоту, чувствуя, как под капюшоном поползли вверх брови. — Дочь? У отца... есть дочь? Его мозг, натренированный Бэтменом искать скрытые смыслы и просчитывать ходы на десять шагов вперед, отказывался принимать столь прозаичную, но оглушительную реальность. У него, Тима Дрейка, есть старшая сестра. Биологическая. Настоящая. Которая живет в Бристоле, готовит овсянку и пишет пиксельные игры про енотов. Тим судорожно перехватил планшет, его пальцы начали лехорадочно вбивать новые параметры поиска в закрытые базы данных. Теперь, имея ключевые слова, он раскручивал эту историю с совершенно другого конца. Элизабет Киллиан... Медсестра... Клиника в пригороде... Архивные медицинские карты затертых годов... Картинка складывалась с пугающей, математической точностью. — О боже, — выдохнул Тим, откидываясь назад и прислоняясь спиной к холодному металлу вентиляционного короба. С утренними уроками в академии можно было окончательно попрощаться. Брюс учил его быть готовым к любому повороту событий, но Брюс никогда не объяснял, что делать, если твой отец посреди ночи уезжает устраивать семейные разборки с твоей новообретенной сестрой-геймдизайнером. Тем временем на третьем этаже кирпичного дома атмосфера накалялась, приобретая отчетливые нотки абсурдистской комедии. Джек Дрейк не уходил. Мужчина стоял под блеклым светом ламп подъезда, и мелкие капли дождя, успевшие осесть на его плечах, медленно таяли. — Леа, послушай, — тихо сказал он, игнорируя ее оборонительную тираду. — Я понимаю твою злость. И твое недоверие. Если бы я знал... если бы Элизабет хотя бы намекнула мне... — Я не злюсь, мистер Дрейк, — Леа вздохнула, чувствуя, как от долгого стояния в неудобной позе начинает затекать нога. — Честно. Чтобы злиться, нужно иметь какие-то ожидания. А у меня их нет. Моя мама была счастлива, я выросла в тепле и сытости. У меня отличная жизнь. Прямо сейчас моя овсянка остывает, а код енота требует оптимизации. Давайте мы просто сделаем вид, что этого разговора не было. — Твоя мать умерла два месяца назад, — твердо произнес Джек, и в его глазах мелькнула та самая предпринимательская хватка, которая помогла ему сколотить состояние. — Ты целых два месяца жила одна. В Готэме. В городе, где средь бела дня могут взорвать мост или отравить водопровод. Ты отказалась от помощи государства, оформила эмансипацию и заперлась здесь. Это не «отличная жизнь», Леа. Это выживание. И я, как твой отец... — О, пожалуйста, не надо этого слова, — Леа поморщилась, словно у нее внезапно заболел зуб. — Мы во вселенной... то есть, в мире, где семейные узы обычно заканчиваются тем, что тебя либо похищает парень в клоунском гриме, либо ты сам начинаешь носить маску и прыгать с крыш. Мне это не интересно. Я предпочитаю капитализм в его чистом, цифровом виде. Джек нахмурился, не совсем понимая метафору насчет масок и крыш (если бы он только знал, насколько она близка к истине в отношении его младшего сына), но общая суть до него дошла. Девочка отчаянно выстраивала вокруг себя стены. — Я не уеду просто так, — Джек сделал полшага вперед, сокращая дистанцию. — Я не прошу тебя переезжать ко мне. Я знаю, что это невозможно. Но позволь мне хотя бы... помочь. Проверить твои счета. Найти тебе нормальное жилье. В Готэме небезопасно, Леа. Позволь мне быть частью твоей жизни. Хотя бы номинально. Леа посмотрела на его серый конверт, затем на его упрямое лицо. Она понимала, что если сейчас просто захлопнет дверь, Джек Дрейк подключит своих адвокатов, охрану и начнет осаждать ее квартиру с регулярностью налоговых проверок. Богатые люди не привыкли принимать отказ от тех, кто стоит ниже их на социальной лестнице. Чтобы избавиться от него, нужно было пойти на компромисс. Или хотя бы сделать вид. — Ладно, — Леа слегка приоткрыла дверь, но цепочку снимать не стала. — Хотите поговорить как цивилизованные люди? Хорошо. Но не здесь и не сейчас. Завтра в два часа дня в кофейне «Готэм Роуст» на углу Четвертой и Грант. Это людное место, там варят сносный эспрессо и там никого не взрывали последние полгода. Идет? Джек замер, обдумывая предложение. Это было не совсем то, чего он хотел, но определенно лучше, чем глухая закрытая дверь. — Хорошо, — согласился он, пряча конверт во внутренний карман пальто. — Завтра в два. Я буду ждать тебя, Леа. — До свидания, мистер Дрейк, — девушка коротко кивнула и закрыла дверь. Звук защелкнувшихся замков прозвучал для нее как победный финальный аккорд в тяжелом раунде босса. Леа прислонилась спиной к деревянной поверхности и сползла вниз, утыкаясь лицом в колени. Ее тихая, размеренная жизнь в анабиозе официально подошла к концу. Завтра ей предстоит пить кофе с миллионером, пока ее тайный сводный брат, скорее всего, сканирует ее квартиру со всех доступных спутников УэйнТех. — Ну и черт с вами, — пробормотала Леа в темноту прихожей. — Главное, чтобы енота не забанили на платформе.