Черновик 1-1

Готэмское утро не наступало в привычном понимании этого слова — оно нехотя просачивалось сквозь плотные слои тумана, похожего на размокшую серую вату. Солнечные лучи, прежде чем коснуться земли, пробивались сквозь вечный городской смог, приобретая оттенок старого фамильного серебра, которое давно позабыли почистить. На третьем этаже кирпичного дома в Бристоле этот блеклый свет падал на кухонный стол, где велась непримиримая борьба между здравым смыслом и ленью. Леа Киллиан, которой недавно исполнилось восемнадцать лет, сидела на стуле, поджав одну ногу, и меланхолично помешивала ложкой овсянку в глиняной миске. Рядом исходил паром огромный кругляк кружки с кофе — черным, как готэмская ночь, и сладким, как надежда на то, что Джокер сегодня останется в Аркхеме. На экране ее неизменного ноутбука, примостившегося между солонкой и джемом, горела открытая вкладка игровой платформы. Ее пиксельный енот-клептоман, выпущенный в релиз неделю назад, внезапно начал приносить стабильные центы. Один из пользователей под ником «УэйнТех_Не_Для_Слабаков» оставил развернутый отзыв: «Механика швыряния мусорных баков в коррумпированных копов реализована на удивление реалистично. 10 из 10, автору стоит провериться у психиатра». — Сам проверься, критик диванный, — пробормотала Леа, но уголок ее губ невольно пополз вверх. Ее здешняя жизнь после смерти мамы текла по траектории, которую сама Леа назвала бы «идеальным анабиозом». У нее были деньги от страховки, тихий район, работа, не требующая выхода из зоны комфорта, и, главное, полное отсутствие супергеройского пафоса в радиусе километра. Воспоминания о первой жизни, дремавшие до девятилетнего возраста, научили ее одной важной истине: если ты видишь человека в обтягивающем трико или плаще — перейди на другую сторону улицы. Если видишь парня с зелеными волосами — беги так, словно за тобой гонится налоговая полиция. Леа искренне верила, что ее маленькая уютная крепость неприступна. Бумага с ДНК-тестом, утверждавшая, что ее биологическим отцом является миллионер Джек Дрейк, покоилась на самом дне коробки со старыми мамиными вещами. Леа сознательно замуровала эту информацию в чертогах своего разума. Зачем ей рушить свой хрупкий покой ради сомнительного удовольствия оказаться втянутой в орбиту семьи, где младший сын прыгает по крышам в костюме птицы? Нет уж, увольте. Пиксельные еноты куда безопаснее. Чего Леа не знала, так это того, что в этот самый момент по залитому дождем шоссе Бристоля в ее сторону на полной скорости двигался серебристый «Мерседес» представительского класса. Джек Дрейк сжимал руль автомобиля так крепко, что кожа на перчатках поскрипывала. Он отказался от услуг личного водителя — мысль о том, что посторонний человек станет свидетелем его визита, казалась невыносимой. На пассажирском сиденье лежал тот самый серый конверт из Департамента опеки, который за ночь успел покрыться едва заметными морщинками от того, сколько раз его перечитывали. Джек не спал всю ночь. Перед его глазами стояло лицо Элизабет — молодой, светлой, с тихим смехом и теплыми руками. Как он мог не знать? Как он мог быть настолько слеп и поглощен собственным бизнесом, спасением брака с Джанет и бесконечными командировками, что упустил появление на свет собственного ребенка? Бумага утверждала, что девочка — Леа — несколько месяцев выживала сама, отказавшись от любой помощи. «Восемнадцать лет», — крутилось в его голове. Она уже совершеннолетняя. Она имеет полное право указать ему на дверь. И, честно говоря, Джек не мог ее за это винить. «Мерседес» мягко затормозил у обочины возле трехэтажного кирпичного дома. Район был неплохим, чистым, но для человека, привыкшего к масштабам поместья Дрейков, это место казалось крошечной коробочкой. Джек глубоко вздохнул, поправил воротник пальто, взял конверт и вышел под мелкую готэмскую морось. В полутора кварталах от него, на крыше старой водонапорной башни, укрывшись за вентиляционным коробом, сидел Тим Дрейк. На нем были обычные джинсы, темная куртка и капюшон, наброшенный на глаза, но в руках парень сжимал модифицированный цифровой бинокль с функцией распознавания лиц и тепловизором — подарок Брюса Уэйна на прошлый день рождения. Тим пропустил первые два урока в академии, что было для него нонсенсом. Но ночной инцидент в кабинете отца не давал ему покоя. Джек Дрейк, всегда пунктуальный и предсказуемый, отменил важнейшую конференцию ради поездки в жилой квартал Бристоля, где не было ни офисов «Дрейк Индастриз», ни квартир их партнеров. Через линзы бинокля Тим отчетливо видел, как его отец вышел из машины. Лицо Джека было напряженным, в движениях сквозила несвойственная ему нерешительность. Он держал в руках серый пакет документов. — Что ты задумал, папа? — тихо спросил Тим, настраивая аудиодатчик направленного действия. Прибор поймал лишь тяжелый вздох Джека и шуршание его подошв по мокрому асфальту. Тим быстро вывел на экран портативного компьютера карту здания, в которое входил отец. Обычный жилой дом. Три этажа, двенадцать квартир. Никаких криминальных авторитетов, никаких скрытых активов. Парень начал спешно пробивать по базам данных имена владельцев и арендаторов жилья в этом доме. Шестеренки его детективного ума работали на пределе возможностей. Черный седан, припаркованный неподалеку, принадлежал престарелому учителю музыки; на втором этаже жила семья бухгалтера... А вот на третьем... Экран мигнул, выдавая личное дело владельца квартиры № 7. «Леа Киллиан. Восемнадцать лет. Сирота. Мать — Элизабет Киллиан, скончалась два месяца назад...» Тим нахмурился. Фамилия Киллиан ничего ему не говорила. Зачем отцу приходить к восемнадцатилетней девушке-сироте, которая зарабатывает на жизнь созданием простеньких инди-игр? В его голове начали выстраиваться самые мрачные теории — от шантажа до секретных долгов его покойной матери Джанет. Тим поудобнее перехватил планшет, приготовившись фиксировать каждое движение отца внутри здания. Леа как раз направлялась к раковине, неся пустую миску из-под овсянки, когда в тишине квартиры раздался звонок. Звук был резким, дребезжащим — старая готэмская модель, которая всегда ассоциировалась у нее с визитами коммивояжеров или почтальонов. Девушка вздрогнула, чуть не выронив тарелку. Она никого не ждала. Доставка еды должна была приехать только к вечеру, а коммунальные службы обычно присылали уведомления через терминал. — Если это снова свидетели Иеговы, я спущу на них пиксельного енота, — проворчала она под нос, вытирая руки о кухонное полотенце. Леа подошла к двери и заглянула в маленький оптический глазок. Картинка была слегка искажена, но то, что она увидела, заставило ее сердце совершить кульбит и рухнуть куда-то в район домашних тапочек. На лестничной площадке стоял мужчина. Дорогое кашемировое пальто, безупречно уложенные, тронутые сединой волосы, породистое лицо с резкими чертами и глубокими морщинами усталости возле глаз. В его руках был плотный серый конверт. Джек Дрейк. Леа отпрянула от двери, словно та внезапно раскалилась до тысячи градусов. В ее голове завертелся безумный вихрь мыслей. «Какого черта? Как он здесь оказался? Органы опеки, чтоб вас Бэтмен покусал! Вы все-таки доставили это письмо!» Ее идеальный план по безбедному и тихому существованию в глухом углу вселенной DC трещал по швам с грацией падающего небоскреба. Призрак крупного капитализма и семейных драм стоял прямо за ее дверью, отделенный лишь тонким слоем дерева и дешевым готэмским замком. Снаружи раздался вежливый, но отчетливый стук костяшек пальцев по косяку. — Мисс Киллиан?.. — донесся из-за двери приглушенный, глубокий голос Джека Дрейка. — Леа... Я знаю, что ты дома. Пожалуйста, открой. Нам нужно поговорить. Леа замерла посреди прихожей, лихорадочно соображая, стоит ли притвориться мертвой или просто сделать вид, что квартира сдается посуточно совершенно другому человеку.