Отклик теней | Том Реддл

— Наконец-то ты приехала! Мы уже думали, что зря отпустили тебя домой. На лету говорит Лилиан подбегая после пробежки по коридору. Эстель улыбается, пытается выдавить улыбку. — Мальчик с Гриффиндора блевал слизнями, представляешь! Его заклинание отлетело в него же, — с большим энтузиазмом размахивая руками рассказывала Офелия. — Ого.. — единственное, что она смогла выдавить, потому что слушать сейчас ей не особо хотелось. В хогвартс Эстель вернулась достаточно быстро. После уморительного диалога она зайдя в комнату упала спиной на кровать глубоко вздыхая. Ей не хотелось плакать или биться в истерике с вопросом почему с ней так поступили, ей не хотелось радоваться от того, что такой груз упал с плеч. Единственное чего она хотела это изолироваться от общества на ближайшее время. Дни сменяли друг друга с прежней неизбежностью, уроки продолжались, преподаватели задавали домашние задания, Большой зал по утрам наполнялся шумом голосов, а по вечерам гостиная Слизерина, как и раньше, жила своей жизнью. Эстель больше не носила фамильное кольцо. В первые дни пальцы сами по привычке касались пустого места на руке, словно пытаясь убедиться, что оно действительно исчезло. Иногда ей казалось, что стоит надеть его снова и все окажется дурным сном. Но кольцо так и осталось лежать на длинном дубовом столе в родовом поместье. Вместе с той частью жизни, к которой она больше не собиралась возвращаться. Слова словно потеряли всякий смысл. Она отвечала, когда к ней обращались, внимательно слушала собеседников, но сама почти никогда не начинала разговор первой. Казалось, что каждое произнесенное слово требует слишком больших усилий. Домой она больше не писала. Несколько раз она брала чистый лист пергамента, макала перо в чернила, долго смотрела на пустую страницу, а затем молча убирала письменные принадлежности обратно. Она не знала, что могла бы написать людям, которые решили ее судьбу еще до того, как позволили ей узнать о собственном будущем. Письма же продолжали приходить. Каждую неделю школьная сова приносила конверты с хорошо знакомым гербом Уэйкортов. Они аккуратно ложились на край ее стола, выделяясь среди учебников тяжелой сургучной печатью. Эстель ни разу не открыла ни одного из них. Сначала она откладывала их, обещая себе прочитать позже, а потом вовсе перестала даже брать в руки. Со временем конверты начали складываться один на другой, словно молчаливое напоминание о доме, который она больше не могла назвать своим. Ночи стали самыми тяжелыми. Сон больше не приходил сразу. Она подолгу лежала, прислушиваясь к размеренному дыханию соседок по спальне и к едва слышному потрескиванию огня в камине за стеной. Мысли возвращались к одному и тому же разговору и леденящим словам, произнесенным спокойным голосом ее отца. Лишь под самое утро усталость наконец брала верх. Именно поэтому с каждым днем под глазами Эстель все отчетливее проступали темные тени, а взгляд становился тяжелее, словно за несколько недель она повзрослела на несколько лет. Даже библиотека перестала быть прежней. Когда-то она приходила туда за историями о великих волшебниках и магических семьях, а иногда за сборниками легенд и сказаний, которые любила перечитывать перед сном. Теперь художественные книги больше не привлекали ее внимания. Она проходила мимо них, даже не замедляя шага. Ее интересовали совсем другие полки. Все, что могло объяснить, каким образом магия способна связать человеческую жизнь чужой волей. Эстель не искала силы, она искала знание. Потому что слишком поздно поняла одну простую истину. Незнание не освобождает, оно делает беззащитным. И если однажды знания позволили кому-то попытаться отнять у нее право выбора, значит, где-то существовали другие знания - те, что могли это право вернуть. Именно с этой мысли началось ее медленное, почти незаметное погружение в магию, о существовании которой большинство учеников предпочитало даже не задумываться. Одним вечером Аврора задержалась подольше в библиотеке карауля уход своей подруги, время почти отбой. — Эстель. — Да? — Ты стала другой. Молчание в несколько десятков секунд повисло в голосе. — Это плохо? — Нет, — ее голос смягчился и стал более тихим, — просто раньше ты жила, а теперь как будто выживаешь. Библиотека постепенно стала единственным местом, где Эстель по-прежнему чувствовала себя спокойно. Она приходила туда ранним утром, когда большинство учеников еще завтракало в Большом зале, и уходила лишь поздним вечером, когда свечи догорали, а мадам Пинс уже начинала недовольно поглядывать на последних посетителей. Между высокими стеллажами время текло иначе. Здесь не задавали лишних вопросов, не жалели и не пытались убедить, что все когда-нибудь наладится. Книги не лгали. Они лишь хранили то, что однажды уже было написано. Поначалу она искала только одно. Выход. Каждый свободный час Эстель проводила среди полок. Она изучала старые родовые хроники, сравнивала традиции чистокровных семей, просматривала многовековые записи о брачных союзах, наследовании магии и древних обрядах. Толстые фолианты, покрытые пылью, один за другим исчезали с полок и появлялись на ее столе. Ответа не было. Тогда она перешла к магическим контрактам. Она узнала, что большинство волшебных соглашений можно расторгнуть по взаимному согласию сторон, признать недействительными при нарушении условий или аннулировать решением Визенгамота. Она выписывала каждую деталь, сравнивала формулировки, перечитывала одни и те же главы по нескольку раз, надеясь найти хотя бы одно исключение. Но древние родовые ритуалы словно существовали вне привычных законов. Следующими стали книги по истории чистокровных семей. Она читала о возвышении старых родов, об их союзах, распрях, тайных договоренностях и кровных клятвах. В этих страницах было слишком много политики и слишком мало человеческих судеб. Люди исчезали, фамилии оставались. Решения принимались во имя будущего рода, а желания отдельных его членов растворялись между строками, будто никогда не имели значения. Эстель все чаще ловила себя на мысли, что многие поколения жили по одним и тем же правилам, даже не задаваясь вопросом, справедливы ли они. Позже на ее столе появились книги по истории Министерства магии. Она внимательно изучала законодательство, старые постановления, судебные разбирательства и решения Визенгамота. Несколько раз ей казалось, что она почти нашла нужное упоминание, но каждая ниточка неизменно обрывалась. Законы регулировали использование магии, защищали имущество, определяли права наследников, но нигде не говорилось о праве человека отказаться от древнего родового обряда. Словно такого права никогда не существовало. С каждым днем надежда становилась все слабее. Но она не могла себе позволить остановится. Иногда Эстель задерживалась в библиотеке так долго, что замечала, как солнечный свет за окнами постепенно сменяется холодными сумерками. Ученики один за другим уходили, шум страниц стихал, и огромный зал погружался в почти церковную тишину. Оставался лишь приглушенный треск свечей да размеренный шелест переворачиваемых страниц. В один из таких вечеров она закрыла очередную книгу. Медленно. Без надежды и раздражения. Ответа снова не оказалось. Она посмотрела на аккуратные стопки прочитанных томов. Их было уже слишком много, чтобы считать случайностью, и достаточно, чтобы признать очевидное. Законного способа не существовало. Ни одна книга не предлагала выхода. Ни один судебный прецедент не говорил о человеке, сумевшем освободиться от подобной связи. Эстель долго сидела неподвижно, позволяя этой мысли окончательно укорениться в сознании. Странно. Еще неделю назад подобное открытие заставило бы ее опустить руки. Теперь же оно вызвало совсем другую мысль. Если ответа нет среди книг, которые разрешено читать каждому, значит, искать его нужно там, куда большинство людей никогда не заглядывает. Эта мысль не испугала ее. Она показалась удивительно логичной. Впервые за долгое время Эстель почувствовала не отчаяние, а ясность. Она поднялась из-за стола и подошла к высокому окну. Над Черным озером уже сгущались сумерки. Башни Хогвартса отражались в неподвижной воде, а первые звезды медленно появлялись на темнеющем небе. Замок спал своей привычной жизнью, не подозревая, что где-то среди бесконечных книжных полок одна ученица только что сделала выбор, который изменит ее навсегда. Эстель коснулась холодного стекла кончиками пальцев. Если знания способны отнять свободу, значит, где-то существуют знания, которые могут ее вернуть.