Отражение

Какаши появился на пороге дома Ируки поздним вечером, когда большинство окон в деревне были тёмными. Он пролез, через окно, которое, как всегда, оказалась не запертым. Ирука вздрогнул, но не обернулся от стола, где как раз заканчивал проверять последние тетради. — Двери придуманы, как бесполезная часть интерьера, да? — вместо приветствия устало произнес он. — Маа, Ирука-сенсей, — протянул Какаши. — Какаши… — тихо выдохнул Ирука, оторвав взгляд от тетрадей и наконец посмотрев на гостя. Сереброволосый шиноби выглядел измотанным до предела. Плащ был покрыт слоем грязи, местами порван и испачкан тёмными пятнами. Маска сползла ниже обычного, открывая бледное лицо с глубокими тенями под глазами. Он стоял, тяжело опираясь о подоконник, и даже его обычная расслабленная поза сейчас казалась вымученной. — Я дома, — выдохнул он, и улыбка сама собой расплылась по лицу. Ирука отбросил тетрадь и быстро подошёл. Осторожно коснулся пальцами плеча, проверяя, нет ли свежих ран. — Ты цел? — Целее некуда. — Какаши наклонился и прижался лбом к его лбу. — Просто вымотался. И соскучился. — Я рад, что ты вернулся, — прошептал Ирука. — Очень. Они постояли так несколько секунд. Затем Какаши слегка отстранился, стянул перчатку и провёл большим пальцем по скуле Ируки. — Отчёт сдавать только через два дня, — сказал он. — Хокаге нет в деревне, так что у меня неожиданно образовались целых два свободных дня. Ирука замер, а потом на его лице медленно расцвела улыбка. — Два дня? Значит, ты свободен? Какаши слабо кивнул. — Неожиданный подарок. Ирука не удержался и обхватил его за талию, притянул к себе, несмотря на всю грязь и пыль. Какаши обнял в ответ, зарывшись носом в тёмные волосы учителя. — Я приготовлю ужин, — быстро заговорил Ирука, не отпуская. — У меня есть свежая рыба, и те овощи, которые ты любишь, когда я их тушу с имбирём. И ещё рис. Ты наверняка голодный. — Эй, притормози, — мягко перебил Какаши. Голос у него стал ниже. — Сначала я хочу принять ванну. А после, — он провёл ладонью вниз по спине Ируки, остановившись у поясницы, — я хочу принять тебя. Ирука почувствовал, как по коже побежали мурашки. — Какаши, — начал было он, но тот только наклонился ближе, почти касаясь губами его уха. — Но сначала ванна, — Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть Ируке в глаза. — Позволишь мне сначала отмыться? А потом я весь твой. Ирука кивнул, не находя слов. Какаши начал стягивать грязный плащ прямо в кухне. Ткань тяжело шлёпнулась на пол, за ней последовала верхняя часть формы. На светлых досках остались грязные следы. Ирука невольно нахмурился. Он терпеть не мог такого беспорядка, особенно когда грязь, пыль и, скорее всего, кровь оказывались посреди его чистого, тщательно убранного дома. Пальцы сами сжались в кулаки, но он промолчал, сжал губы и отвёл взгляд. Какаши только вернулся и сейчас точно не время читать ему лекции про аккуратность. — Иди в ванну, — мягко сказал Ирука. — Я всё уберу. Какаши посмотрел на него долгим, немного виноватым взглядом, но спорить не стал. — Хорошо. Он медленно двинулся по коридору. Ирука заметил, как тот слегка прихрамывает и придерживает правый бок. Дверь в ванную тихо закрылась. Ирука постоял несколько секунд, и принялся собирать грязные вещи. Пока он складывал их в корзину и вытирал пол, из ванной доносился размеренный шум воды. В ванной Какаши включил воду и замер перед зеркалом, молча рассматривая своё отражение. Неторопливо стянув остатки одежды, он окинул взглядом собственное тело. На правом боку тянулся длинный порез, уже начавший затягиваться, но всё ещё воспалённый, рёбра и бедро покрывали глубокие гематомы, а на плечах темнели свежие ссадины. Осторожно коснувшись пальцами самой неприятной раны, он приглушенно выдохнул сквозь зубы. С этим нужно было что-то делать, хотя беспокоила его не столько сама рана, сколько Ирука. Стоило тому её заметить, и он наверняка начнёт носиться вокруг Какаши так, словно речь шла о смертельном ранении, хотя на самом деле это был сущий пустяк. А на ближайшие два дня у него имелись совсем другие планы. В конце концов именно этот порез он и получил, когда спешил вернуться как можно раньше, чтобы провести эти два дня вместе с ним. Из маленькой аптечки, которую он всегда держал в ванной, Какаши достал две тёмные пилюли, запил их водой прямо из-под крана, затем наложил повязку на порез и обработал остальные повреждения мазью. Только после этого открыл кран полностью и залез в ванну. Горячая вода обожгла кожу, но Какаши даже не поморщился. Он лишь закрыл глаза и откинул голову назад, позволяя усталости наконец навалиться на него всей тяжестью. Ирука на кухне тем временем поставил чайник и быстро слепил несколько рисовых шариков с умэбоси. Спустя некоторое время, когда шум воды наконец стих, он налил две кружки крепкого чая и поставил их на стол. Когда Какаши вышел из ванны на нём была только свободная тёмная рубашка и мягкие штаны. Он выглядел уже гораздо свежее: мокрые серебристые волосы были зачёсаны назад, кожа слегка порозовела от горячей воды. Но усталость всё равно никуда не делась, и двигался он осторожно, словно каждый шаг требовал усилий. — Садись, — сказал Ирука, отодвигая стул. — Я пока сделал хоть что-то лёгкое. Какаши опустился на стул с тихим выдохом облегчения. Он взял кружку обеими руками, точно тепло могло вернуть ему силы. Посмотрел на Ируку долгим, тёплым взглядом и слабо улыбнулся. — Ты меня балуешь, сенсей. — Кто-то же должен, — Ирука сел напротив и пододвинул тарелку ближе. — Особенно когда ты приходишь в таком виде. Какаши взял один онигири и медленно откусил. Жевал он тоже не спеша, будто даже это требовало сил. Но при этом не упустил момента и свободной рукой потянулся через стол и провёл пальцами по запястью Ируки. — Пока я был в ванной, — протянул он низким, чуть хриплым голосом, — думал только об одном. Ирука фыркнул, но улыбка всё равно пробилась. — Какаши, ты сейчас похож на ходячую тень. Ты едва чай держишь. Какаши приподнял бровь. В его сером глазу, несмотря на чудовищную усталость, мелькнула знакомая искорка. — Думаешь, я совсем ни на что не способен? — Он слегка наклонился вперёд. — Пошли в спальню, и я быстро покажу тебе, в каком я состоянии. Ирука не выдержал и рассмеялся, прикрыв рот ладонью. — Иди спать, — с нежной насмешкой произнёс он. — Герой-любовник. У меня ещё целая стопка контрольных, а тебе нужно выспаться по-человечески. Всё остальное спокойно подождёт до утра. Когда ты хотя бы будешь напоминать живого человека, а не прекрасного, но полумёртвого шиноби. Какаши вздохнул, допил чай и отставил кружку. — Я все равно тебя дождусь, — заявил он, поднимаясь. — Лягу, но спать не буду. — Ага, давай, — Ирука кивнул с лёгкой улыбкой, явно не веря ни единому слову. — Иди уже. Какаши подошёл к нему, наклонился и поцеловал в висок, следом в уголок губ. — Спокойной работы, — прошептал он и направился в спальню. Ирука проводил его взглядом, пока тот не скрылся за дверью, тихо вздохнул и вернулся к тетрадям. Прошло не больше пяти минут, когда Ирука заглянул в спальню, и увидел уже крепко спящего Какаши. Он уснул прямо поверх одеяла, даже не успев толком устроиться. Лежал на своей половине кровати лицом к двери, словно до последнего собирался дождаться Ируку. Дыхание было глубоким и ровным. Лицо наконец расслабилось, и вся усталость последних недель отчётливо читалась в чертах. Ирука осторожно, чтобы не разбудить, накрыл его лёгким одеялом, поправил подушку и несколько секунд просто стоял, глядя на спящего. — Спокойной ночи, — едва слышно прошептал он. — Ты дома. Какаши даже не пошевелился. Крепкий сон после изматывающей миссии и горячей ванны забрал его почти мгновенно. Ирука постоял ещё немного, потом выключил маленький ночник и вернулся на кухню к оставшимся контрольным. На губах у него всё ещё держалась тёплая, чуть грустная улыбка.

***

Какаши проснулся первым, как почти всегда бывало после миссий. Сон прогнал ломоту из мышц, хотя порез на боку всё ещё неприятно тянул при каждом глубоком вдохе. Рядом, прижавшись к нему всем телом, мирно спал Ирука. Тёмные волосы разметались по подушке, губы слегка приоткрыты, лицо расслабленное и беззащитное. Какаши несколько минут просто лежал и смотрел на него, наслаждаясь редким моментом покоя. Через несколько минут Какаши всё-таки не удержался, придвинулся ближе, он повернулся ближе и начал очень нежно будить любимого. Кончики пальцев медленно скользнули по тёплой коже спины от лопаток вниз, вдоль позвоночника, едва касаясь. Губы коснулись виска, затем скулы, а дальше спустились к обнаженному изгибу его шеи. Поцелуи были лёгкими, тёплыми, почти невесомыми. Какаши не торопился, просто наслаждался близостью и теплом тела под своими ладонями. Ирука сонно вздохнул, пошевелился и приоткрыл глаза. — Мм… — голос был хриплым ото сна. — Доброе утро, — прошептал сереброволосый и тут же наклонился, чтобы поцеловать его по-настоящему. Поцелуй получился долгим и сладким. Ирука сонно обнял его за шею, притягивая ближе. Их тела прижались друг к другу, тёплые и расслабленные после ночи. Какаши запустил пальцы в его волосы, а Ирука тихо вздохнул ему в губы. Когда они отстранились, Ирука смотрел на него уже полностью проснувшимся взглядом, в котором светилось счастье. — Ты выглядишь намного лучше, — сказал он, проводя пальцем по скуле Какаши. — Я рад. — Хороший сон творит чудеса, — ответил Какаши и поцеловал его в уголок глаза. Потом чуть отодвинулся, и на его лице появилась загадочная улыбка. — У меня для тебя подарок. Ирука сразу насторожился, судя по выражению лица Какаши, ничего обычного этот подарок не обещал. — Подарок? Я даже боюсь спрашивать, что ты там притащил. Какаши не стал тянуть. Он потянулся к своей сумке, которую вчера бросил возле кровати, достал небольшой запечатанный свиток и развернул его прямо на кровати. Внутри лежали две изящные печати, их сложные, переплетающиеся узоры, выполненные чакрой на тонкой, почти прозрачной бумаге искрились и переливались при солнечном свете. — Что это за печати? — спросил Ирука, протягивая к ним руку. — Лежи спокойно, — хлопнув того по руке, игриво произнес Какаши. — Я уверен, что тебе понравится. Он сел удобнее и начал рисовать. Его пальцы, наполненные тонкой чакрой, оставляли на коже Ируки тёплые светящиеся линии. Замысловатый, почти художественный узор спускался от нижней части живота вниз, охватывая основание члена, внутреннюю поверхность бёдер и чувствительную кожу промежности. Ирука наблюдал за ним, не отрывая глаз, и чем дольше он смотрел, тем сильнее казалось, будто линии едва заметно движутся. Закончив, Какаши приложил одну из печатей к центру узора. Раздался тихий всплеск чакры, печать впиталась в кожу, оставив едва заметный серебристый след. Затем Какаши без лишних слов повторил те же движения на себе. Линии вспыхнули под его пальцами так же ярко, и спустя мгновение вторая печать исчезла под кожей. — И? — спросил он с лёгкой улыбкой. Какаши лёг рядом, опираясь на руку, и посмотрел на него с многообещающей ухмылкой. — Не торопись, Ирука-сенсей, — спокойно ответил он. — Попробуй-ка вот так. Он взял запястье Ируки и мягко направил его руку к себе. Пальцы учителя осторожно обхватили уже наполовину твёрдый член Какаши и плавно провели вверх по всей длине. В ту же секунду Ирука резко втянул воздух и вздрогнул всем телом. Его глаза широко распахнулись, когда он почувствовал такое же прикосновение на своем собственном члене. — Что за…?! — потрясённо выдохнул он. — Какаши… это… как?! Какаши довольно рассмеялся, явно наслаждаясь его реакцией. — Односторонняя сенсорная связь. Всё, что буду чувствовать я — будешь чувствовать и ты. Ирука всё ещё смотрел вниз на свою руку, которая продолжала медленно двигаться. Ощущения были невероятными, он буквально ласкал себя через тело Какаши. Это было странно, непривычно и чертовски возбуждающе. Лицо учителя быстро заливалось краской. — Эта техника, — пробормотал он. — Для чего она вообще создавалась? — Для совсем других целей, — уклончиво ответил Какаши, слегка прикусывая губу от удовольствия, когда Ирука провёл пальцем по головке. — Но я нашёл для неё куда более приятное применение. Ирука поднял на него взгляд, его лаза блестели, а щёки горели огнем. Какаши слегка провёл большим пальцем по нижней губе учителя и добавил чуть тише, с ленивой, почти бархатной интонацией: — Почему бы тебе не опуститься чуть ниже и не попробовать на вкус? — Он едва заметно улыбнулся. — Думаю, тебе понравится, как это будет ощущаться с обеих сторон. Ирука на мгновение задержал дыхание, чувствуя, как по телу прошла острая волна. Он сглотнул и тихо, чуть хрипло ответил: — Ты всегда найдёшь способ меня удивить. Какаши только хмыкнул, не сводя с него взгляда. Ирука спустился ниже, и провёл языком от основания до кончика медленно, пробуя на вкус. В ту же секунду острая, горячая волна удовольствия прокатилась по его собственному члену. Он непроизвольно ахнул, пальцы на бёдрах Какаши сильнее сжались. «О… боги…» — пронеслось у него в голове. Язык работал привычно, но теперь каждое движение повторялось отражением. Когда он обхватил губами головку и постепенно принял глубже, у него самого перехватило дыхание от внезапной полноты и давления. Глаза на секунду закрылись, он попытался продолжить, но движения стали неровными: то слишком быстрыми, то замедлялись, из-за собственных эмоций, накрывших с головой. Каждый раз, когда он заглатывал глубже, внутри живота разливалась очередная волна удовольствия, от которой подрагивали бёдра. Какаши полулежал, слегка откинувшись на подушки и смотрел на него. Не столько наслаждаясь самим процессом, сколько упиваясь зрелищем: как тот краснеет до ушей, как у него дрожат ресницы, как он то и дело сбивается, тихо и приглушённо постанывая вокруг его члена. Каждый раз, когда Ирука вздрагивал от особенно сильного отголоска, уголки губ Какаши едва заметно приподнимались. Ирука все же попытался взять себя в руки. Сосредоточившись, он обхватил рукой основание и начал двигать головой в более уверенном ритме, иногда задерживаясь и проводя языком по уздечке. Но это только ухудшило положение, так как теперь к ощущению прибавилось и давление своей собственной ладони. Он возбужденно застонал, и вибрация от стона передалась сразу обоим. Какаши выдохнул, запустив пальцы в тёмные волосы любимого, чувствуя, как тот мелко дрожит. Ирука же был в полном замешательстве и одновременно в таком сильном возбуждении, какого давно не испытывал. Какаши спустя какое-то время попытался мягко отстранить Ируку, положив ладонь ему на плечо. — Ирука? Ответом была лишь тишина, нарушаемая влажными, приглушёнными звуками, с которыми горячие губы скользили по напряжённой плоти. — Я тебе не мешаю? Из горла Ируки вырвалось неразборчивое, низкое «мгхх…». Он был полностью поглощён пульсацией собственного члена в такт каждому движению рта, даже не думая отрываться. — Продолжай, продолжай. Похоже, сегодня я просто фигура номинальная, — лениво протянул Какаши. Он откинулся удобнее, пальцы лениво перебирали каштановые пряди. В его голосе сквозила тёплая насмешка, но в сером взгляде тлел тёмный, жадный огонь. Ирука только сильнее втянул щёки, отвечая на подначку ещё более настойчивым движением. Его губы плотнее обхватили ствол, язык прошёлся долгим, уверенным движением. Его разум тонул в густом, сладком тумане, а тело дрожало, как в лихорадке. — Ещё чуть глубже… — выдохнул Какаши. Ирука, словно только этого и ждал, рванулся вперёд и заглотил максимально глубоко, уткнувшись носом в жёсткие серебристые завитки. Слёзы выступили в уголках глаз, но он удерживал позицию, медленно покачиваясь. Он чувствовал, как головка упирается ему в нёбо, как его собственное горло сжимается вокруг чужой плоти, и одновременно, как это сжимается вокруг него самого. Ощущения наслаивались, смешивались, теряли границы. Он уже не понимал, чья это плоть пульсирует у него во рту, и чья дрожит от удовольствия между его собственных ног. — Вот так. Хороший мальчик, — тихо похвалил Какаши. Низкий, хрипловатый голос Какаши проник прямо под кожу. Похвала обожгла Ируку сильнее любой ласки. Он застонал громче, вибрация прошла по члену Какаши и тут же отразилась в его собственном. Он начал слишком активно ласкать особо чувствительные места, проводя языком вокруг вен и теребя кончиком уздечку, задевая маленькое отверстие на головке. Его член стоял камнем, подёргиваясь в воздухе, и прозрачные стекающие капли уже пачкали бёдра. Какаши шумно выдохнул и слегка напрягся. — Мм, полегче. Я понимаю, что тебе нравится, но давай всё-таки не будем торопиться. Какаши слегка натянул волосы Ируки, заставляя того замедлиться. Ирука послушно сбавил темп, но не прекратил совсем. Теперь движения стали медленными, глубокими, почти мучительными. Он ласкал языком каждый миллиметр, слюна стекала обильно, делая всё скользким и влажным. Тело Ируки покрылось испариной, мышцы на спине и бёдрах заметно дрожали, колени больно вдавливались в татами, и он уже почти не различал, чей это стон вырывается из его груди — его собственный или отражённый от Какаши. — Если продолжишь в таком темпе, я очень скоро кончу, — хрипло выдохнул Какаши. — А мне казалось, ты хочешь поиграть подольше. Ирука издал недовольное, приглушённое мычание, явно протестуя против такой перспективы. Какаши ухмыльнулся, глядя на совершенно потерянного учителя и твёрдо произнёс: — Хватит. Я хочу, чтобы ты вошёл в меня. Ирука неохотно отстранился, тяжело дыша. Раскрасневшиеся припухшие губы блестели, а взгляд был совершенно затуманенным, будто он только что вынырнул из глубокого омута. Несколько секунд он просто смотрел на Какаши, пытаясь собрать мысли, которые разлетелись в разные стороны. Тело всё ещё мелко дрожало, а в голове кружилось эхо двойных ощущений. Ему понадобилось время, чтобы хотя бы немного прийти в себя. Какаши наблюдал за ним с откровенным удовольствием. Уголки губ приподнялись в ленивой, довольной улыбке. Вид совершенно растерянного, раскрасневшегося Ируки явно доставлял ему огромное наслаждение. — Сейчас, — добавил он требовательно. Он потянулся к маленькому столику у футона, взял тюбик смазки и вложил его прямо в дрожащие руки Ируки. — Я, конечно, не против грубости, — проговорил Какаши низким, чуть хриплым голосом, — но боюсь, тебе потом самому не понравится. Поэтому хорошенько подготовь меня. Глаза Ируки мгновенно загорелись новым, ярким огнём. Затуманенность отступила, уступив место острому, почти хищному вниманию. Он моргнул пару раз, будто пытаясь убедиться, что всё это происходит наяву. — Это просто что-то нереальное, — выдохнул он сипло. — У меня даже слов нет, Какаши. — Тогда не трать их зря. Ирука сглотнул, кивнул и выдавил на пальцы щедрую порцию прохладной смазки. Он осторожно раздвинул бёдра Какаши, устраиваясь удобнее. Когда первый скользкий палец легко коснулся тугого входа и начал неспешно, бережно погружаться внутрь, Ирука резко вдохнул, почувствовав, как его собственный анус раскрывается под давлением в такт его движениям. То же давление, та же скользкость, та самая непривычная полнота. Его палец двинулся глубже, осторожно разминая, и в то же мгновение он чувствовал, как этот палец двигается внутри него самого. — Ками… — выдохнул он, добавляя второй палец. Теперь уже два пальца медленно входили в горячее, тугое отверстие. Он начал осторожно двигать пальцами, разводя их в стороны, растягивая, ища нужный угол. Каждый поворот, каждое скольжение отдавалось в нём самом острой волной удовольствия. Ирука тяжело дышал, прикусив губу. Он смотрел, как его пальцы исчезают внутри Какаши, и одновременно чувствовал каждую деталь этого проникновения на себе. Он добавил третий палец, двигаясь теперь чуть быстрее, глубже, стараясь подготовить его как можно лучше. Стоны вырывались у него почти при каждом движении. Какаши лежал, слегка выгнувшись, и смотрел на него с тёмным, довольным блеском. Дыхание его тоже участилось, но он явно наслаждался тем, как учитель постепенно теряет остатки контроля. — Ну как? — нетерпеливо спросил Какаши. — Чувствуешь, насколько я готов для тебя? Ирука только глухо застонал в ответ, не в силах подобрать слова. Пальцы продолжали своё изучающее, тщательное движение, а тело уже дрожало от предвкушения того, что будет дальше. Он аккуратно вытащил пальцы, глядя на то, как Какаши слегка сжимается вокруг пустоты. Руки Ируки заметно дрожали, когда он нанёс ещё смазки на свой член и подался вперёд. Он входил очень медленно, ощущая, как погружается в жаркое, сопротивляющееся тело Какаши и одновременно переживал те же ощущения. Он замер, едва зайдя на пару сантиметров, и тихо, прерывисто выдохнул. — Нн… — вырвалось у него. Он потихоньку, очень внимательно, продвинулся ещё глубже. Ощущения были настолько полными, что на мгновение Ирука закрыл глаза. Он чувствовал давление стенок вокруг своего члена и точно такое же давление внутри себя. Чувствовал, как головка продвигается вперёд, и как его собственное тело поддаётся этому продвижению. Какаши лежал под ним, слегка выгнувшись, и наблюдал, как брови Ируки сходятся, как дрожат его руки, опирающиеся по обе стороны от его головы, как приоткрываются губы в тихих, сбивчивых стонах. Ирука вошёл до конца и просто замер, тяжело дыша, привыкая к этим новым реакциям тела. Лишь спустя пару минут, он словно придя в себя, начал двигаться. Сначала не спеша, чувствуя и то, как сам входит, и то, как его самого заполняют. Нежные, плавные движения постепенно становились всё настойчивее. — А… ах… — Ирука уткнулся лбом в плечо Какаши, дыхание уже сбивалось. — Так… глубоко… Какаши лишь выдохнул сквозь зубы и запустил пальцы в волосы Ируки, заставляя того посмотреть ему в глаза. Его взгляд не отрывался от лица учителя ни на секунду. Постепенно ритм начал ускоряться. Нежность стала уходить, уступая место чему-то более первобытному. Толчки становились жёстче, глубже. Ирука уже не мог подробно ощущать каждую деталь, всё начало сливаться в сплошной поток. — Нн… ха… Какаши… — стонал Ирука прямо у его уха. — Я… я не могу… это слишком… всё вместе… Он уже не контролировал силу толчков. Бёдра двигались жёстко, с влажным звуком ударяясь о тело Какаши. Каждый резкий вход отдавался в нём самом мощной волной, от которой по позвоночнику пробегали искры. Мыслей больше не было, остались только ощущения, жар и неконтролируемые звуки. — Больше… пожалуйста… — вырвалось у него почти жалобно, хотя он сам не понимал, чего именно просит. Какаши всё так же наблюдал за ним снизу. — Вот так, — едва слышно выдохнул он. — Не останавливайся. Ирука не смог бы остановиться, даже если бы захотел. Он двигался, полностью отдавшись этому безумному чувству. Его стоны становились громче, тело блестело от пота, мышцы на спине и руках напряглись до предела. А Какаши продолжал наблюдать, как всегда собранный Ирука полностью разваливается под ним. Ирука тем временем изменил угол движения и попал точно в простату. Какаши резко выгнулся, из горла вырвался низкий, прерывистый стон. А Ирука… Ирука почувствовал это одновременно. Резкая, яркая вспышка удовольствия прошла через его собственное тело, будто кто-то нажал на самую чувствительную точку внутри него. Ноги его дрогнули, толчок получился особенно глубоким и резким. — Там… — выдохнул он сбивчиво, — я чувствую… о боги… Его внутренние мышцы рефлекторно сжались вокруг несуществующего члена, пытаясь удержать то, чего внутри него не было. Он начал двигаться целенаправленно, снова и снова попадая в ту самую точку. Каждый точный толчок отдавался в нём вспышкой острого блаженства. Сам он уже был на грани. Тело дрожало, дыхание превратилось в короткие, отчаянные всхлипы. Он смотрел вниз на Какаши помутневшим взглядом. Какаши тоже видел это. Видел, как тот вот-вот сорвётся и хрипло проговорил: — Подожди… Хочу с тобой вместе. Его рука скользнула между их телами и обхватила свой член. В ту же секунду Ирука издал громкий, почти сломанный стон. Когда Какаши начал двигать рукой, Ирука почувствовал это третьим слоем. Будто его собственный член теперь ласкали изнутри в том же ритме, в котором он сам продолжал жёстко входить в Какаши. Всё окончательно смешалось. Сразу три разных ощущения накрыли его одновременно. Он уже не понимал, где заканчивается его тело. Толчки стали жёсткими, почти яростными, бёдра звучно шлёпали о кожу Какаши, изо рта вырывались только бессвязные, хриплые звуки: — А-а… не могу… слишком… Какаши… я…больше не выдержу… Какаши дышал тяжело, рука летала по члену с запредельной скоростью, а взгляд был прикован к лицу Ируки. Он смотрел, жадно впитывая каждую эмоцию, каждую дрожь, ловя каждый сорвавшийся звук — Давай… — выдохнул он наконец. — Сейчас… Какаши резко выгнулся, всё тело натянулось, как струна. Из глубины груди вырвался низкий, дрожащий стон. Рука, до этого летавшая по члену в бешеном ритме, внезапно перешла в рваные, судорожные движения, сильно сжимаясь вокруг головки. В ту же секунду внутри Какаши начались мощные, глубокие спазмы. Стенки ритмично и сильно сокращались вокруг члена Ируки, обхватывая его жадными, настойчивыми сжатиями, словно пытаясь втянуть ещё глубже. Тёплые, густые порции спермы вырывались наружу и падали на его живот крупными каплями. Всё это быстро превратилось в тёплую, скользкую лужицу, которая растекалась по бокам и щедро размазывалась между их животами с каждым движением. Ирука почувствовал это всем телом разом. Оргазм Какаши ворвался в него яркой, ослепительной вспышкой, словно обжигающая молния прошла по всей нервной системе и взорвалась где-то глубоко внутри. Все ощущения Какаши мгновенно передались ему: каждый мощный спазм, каждое тугое сжатие, каждая пульсирующая волна удовольствия. Это стало последней каплей. Его собственный пик ударил с такой силой, что смешался с чужим в одно неразделимое, опаляющее удовольствие. Он вошёл до самого конца и замер, сотрясаясь всем телом, пока мощные струи его собственного извержения изливались глубоко внутрь Какаши, усиливаясь и умножаясь от каждого ответного спазма. Волны наслаждения накладывались друг на друга, не давая передышки, сознание будто растворилось: не было ни комнаты, ни времени, ни границы между телами. Только бесконечное море ощущений, в котором он полностью тонул. Когда всё наконец начало стихать, Ирука тяжело рухнул вперёд, уткнувшись лицом в шею Какаши. Казалось, он всё ещё где-то далеко плыл в этом тёплом, невесомом состоянии, где не существовало ничего, кроме отголосков удовольствия, постепенно затихающих внутри. Какаши обнял его одной рукой за спину, пальцы лениво поглаживали влажную кожу. На губах всё ещё играла тихая, очень довольная улыбка. — Хорошо, правда? — едва слышно прошептал он. Ирука не сразу смог ответить. Он лишь кивнул, уткнувшись сильнее, вдыхая знакомый аромат. Его сердце всё ещё билось в унисон с сердцем Какаши. — Какаши, — наконец выдохнул он хрипло, голос звучал так, будто Ирука только что кричал. — Это было… я даже не знаю, как это назвать. Я чувствовал всё сразу. Как будто… как будто мы были одним человеком. Он приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на сереброволосого шиноби. Лицо Какаши было расслабленным, щёки слегка порозовели, а прядь мокрых волос прилипла ко лбу. Ирука невольно провёл по ней пальцами, убирая в сторону. Какаши поймал его руку и поцеловал запястье. — Я знал, что тебе понравится, — тихо проговорил он, не отводя взгляда. — Но не ожидал, что ты настолько потеряешься. Ирука покраснел ещё сильнее, но не смог сдержать смущенную улыбку. Он опустился обратно, лёг рядом, прижавшись боком, и положил голову ему на плечо. Пальцы сами собой скользнули по его груди, рисуя ленивые круги. — Я до сих пор чувствую это, — признался он шёпотом. — Даже сейчас. Будто ты всё ещё внутри меня. Это безумие. Ирука помолчал пару секунд, а потом его глаза загорелись уже совсем другим, чуть шальным огнём. — Какаши, ты непременно должен это испытать на себе, — заявил он, приподнимаясь на локте. — Это невозможно описать словами. Ты просто обязан это прочувствовать. Какаши слушал с лёгкой улыбкой, пальцы продолжали лениво гладить его по спине. — Идея хорошая, — мягко перебил он. — Очень хорошая, если бы не одно, но. Ирука моргнул. — Какое? — Печать имеет весьма ограниченный срок действия, и он уже закончился. — Как закончился? — словно не веря, мотнув головой, спросил Ирука. — Не навсегда, конечно, но на восстановление нужно не меньше тридцати шести часов в специальном свитке, наполненном определённой чакрой, — спокойно объяснил Какаши. — Но у тебя же есть этот свиток, — Ирука нахмурился, явно не готовый так быстро сдаваться. — Мы никуда не спешим. Какаши на мгновение отвёл взгляд, а потом снова посмотрел на него всё с той же спокойной, чуть виноватой улыбкой. — Проблема в том, что через тридцать шесть часов у нас уже не будет этой печати. Ирука замер. В голове постепенно начали складываться кусочки: необычайно сложная и редкая техника, специальный свиток, миссия, которую Какаши явно выполнял в одиночку, отсутствие Хокаге, который должен был вернуться в деревню примерно через тридцать шесть часов. «Нет... Он ведь не мог...» — сознание Ируки отказывалось принять очевидное. Он резко приподнялся, глядя на Какаши широко раскрытыми глазами. — Ты что, серьёзно это сделал? Сереброволосый шиноби невинно приподнял бровь. — Я? Я ничего не делал. Всего лишь подарил тебе подарок. Скажи спасибо и забудем. — Какаши! — Ирука уже сел, голос дрогнул от волнения. — Ты же понимаешь, чем это может закончиться?! Какаши вздохнул, протянул руку и мягко потянул Ируку обратно к себе, заставив лечь рядом. — Я знаю, что делаю, — тихо, но твёрдо сказал он. — Не переживай. Я во всём разберусь. — Но… — Ирука, — Какаши посмотрел ему прямо в глаза, голос стал ещё мягче. — Я же не говорю тебе, как правильно составлять учебную программу или как лучше использовать реквизит в Академии. Каждый лучше знает свою работу. Верно? Ирука открыл было рот, чтобы возразить, но осёкся. Он тяжело вздохнул и уткнулся лбом тому в плечо. — Это было невероятно, — пробормотал он наконец. — Правда. Но я всё равно немного переживаю. Какаши поцеловал его в макушку. — Не стоит. Я пока не планирую становиться нукэнином. — Очень смешно, — проворчал Ирука и отвесил ему шутливую затрещину. — У нас всё ещё полтора дня, — напомнил Какаши, легко уклоняясь от новой затрещины и притягивая его ближе. — Пусть и без печати. Зато у нас есть кровать, горячая ванна и совершенно свободное время. Думаю, мы сможем провести их интересно.