15 из 10

Шейн проснулся с ощущением, что в его кровати кто-то есть. Несколько долгих секунд он лежал с закрытыми глазами, надеясь, что это всего лишь странный сон — последствие огромного количества текилы, выпитой накануне. Разве он пил текилу? Воспоминания обрывались где-то между третьим и четвертым коктейлем, но кисловатый привкус во рту и тупая ноющая боль, отдающая сразу в оба виска, подсказывали, что не только ее. Дышать тоже было тяжело. Он все же открыл глаза и понял, что поперек его груди беззастенчиво лежит чужая рука. Светлая кожа и россыпь родинок на предплечье не давали ни единой подсказки. Эту руку он точно видел впервые. Из чего можно было сделать вывод, что прикрепленное к ней тело принадлежало какому-то незнакомцу. Поворачивать голову было страшно. Во-первых, каждое движение грозило новым приступом боли, а во-вторых, Шейн не понимал, кто это может быть, и боялся худшего. Он, вообще-то, таким не был! Не приводил домой незнакомцев для разового перепиха. Не просыпался утром с ужасным похмельем и частичной амнезией. Почти никогда не напивался до беспамятства. Но жизнь, очевидно, решила разнообразить его биографию. Все бывает впервые, верно? Если кто и был виноват в происходящем, так это Роуз. Она, разумеется, хотела как лучше. Просто ее «как лучше» почти всегда заканчивалось катастрофой. «Катастрофа» как раз шумно вздохнула и пошевелилась, хватка на груди Шейна стала крепче, а виска коснулось чужое дыхание. Ладно, это все равно неизбежно. Шейн собрался с силами и для начала просто скосил глаза в сторону, пытаясь понять, кто рядом с ним. Сначала в поле зрения попали светлые кудри и родинка на щеке. Стало интереснее, и Шейн повернул голову окончательно, рассматривая парня на соседней подушке. Хорошая новость — он точно не был уродом. Отличная новость — рядом с Шейном спал чертов Аполлон. Новость, над классификацией которой еще предстояло хорошенько подумать, — Аполлон был абсолютно голым. Как и сам Шейн. Немыслимо. Насколько далеко они вообще зашли ночью? Он ничего не помнил. Совсем. И от этого становилось по-настоящему страшно. Если они действительно переспали... Знал ли этот парень, насколько Шейн был пьян? И если да — вот же мудак! Шейн тихо фыркнул и попытался пошевелиться, чтобы скинуть с себя чужую конечность, но поздно понял, что это может разбудить ее обладателя, а о том, как вести себя дальше, он еще не подумал. — М-м-м… — сонно промычал незнакомец и потерся носом о его плечо совсем не так, как трутся мудаки, способные оттрахать пьяного в стельку парня. — Еще пять минут… — пробормотал он на незнакомом языке. Шейн не понял ни слова. Иностранец? Может, вообще турист? Приехавший в Канаду за яркими впечатлениями. Выбор страны, если подумать, сомнительный. Но о вкусах не спорят. — Эй… — тихо позвал Шейн, сглатывая и решая не оттягивать неизбежное. — Эй, проснись… Глаза незнакомца нехотя открылись, он проморгался, уставился на Шейна и, пока тот набирал воздух в легкие, чтобы задать несколько серьезных вопросов, вдруг улыбнулся. Такой широкой, развязной и обаятельной улыбкой, что Шейн разом забыл все, что хотел сказать. Он вспомнил эту улыбку. В толпе у бара. Вспомнил, как наткнулся на нее взглядом, встретился с зелеными глазами и завис, а потом первым полетел на нее, словно мотылек на лампочку. — Ты… — промямлил Шейн, прочистив горло. Незнакомец забавно выгнул бровь, дожидаясь, пока он продолжит. — Ты… говоришь по-английски? Кажется, он хотел спросить не это. Или хотя бы не первым делом. В идеале стоило начать с чего-то типа «Как тебя зовут» или «Мы что, переспали? Если нет, давай исправим». — Немного, — хрипло проговорил парень и наконец убрал руку с груди Шейна, продолжая пялиться на него сводящей с ума зеленью глаз. — Насколько немного? — Снова что-то не то, но мозг в черепной коробке ворочался слишком неохотно, чтобы вовремя давать верные команды губам. — М-м-м? — шире улыбнулся незнакомец. — Черт, — пробормотал Шейн, растирая лицо ладонями. — Черт, черт, черт… Ладно… Ладно… Как тебя зовут? — Парень тихо усмехнулся. — Илья, — представился он коротко и сел прямо, потягиваясь и давая Шейну полюбоваться рельефной спиной и перекатывающимися под кожей мышцами. — Туалет? Шейн чуть завис, потому что зрелище было, откровенно говоря, завораживающим, и запоздало указал на коридор, где находилась дверь в ванную. — Меня зовут… — начал было он, когда Илья поднялся на ноги, ничуть не стесняясь наготы. — Шейн, — перебил его тот на полуслове и снова усмехнулся. — Я помню… — добавил он, и Шейн снова ни черта не понял. Стоило Илье скрыться за дверью, как Шейн тоже поднялся и быстро натянул на себя свежую пару белья и домашнюю футболку. Он не то чтобы испытывал смущение — стесняться чего-либо уже явно было поздно, но одежда, словно броня, придала ему немного уверенности в себе. Илья, конечно, не выглядел как уголовник, но все еще был незнакомцем, оказавшимся в его постели по чистой случайности. Ревизия запасов презервативов и смазки показала, что они либо не спали вовсе, либо Шейн пренебрег всеми средствами защиты. Это было на него не похоже, и вывод напрашивался сам собой — никто не воспользовался его невменяемым состоянием. Можно было смело ставить маленький плюсик в копилку достоинств Ильи, прямо рядом с «отлично» за выдающиеся физические данные и возмутительно красивое лицо. Когда тот вернулся из ванной, Шейн уже застилал постель, скорее по привычке, чем пытаясь на что-то намекнуть. Впрочем, если Илья воспринял бы это как сигнал собираться домой, Шейн возражать бы не стал. Но гостя ничего не смутило, и он только подхватил джинсы, сброшенные на пол, натягивая их прямо на голое тело. Пока Илья одевался, Шейн успел сбегать в ванную, чтобы умыться и хотя бы разок глянуть на себя в зеркало — все оказалось не так страшно, он выглядел почти прилично, если не считать бардака на голове и слегка покрасневших белков глаз. — Завтрак? — уточнил он чисто ради приличия, когда вернулся в спальню. — Может, кофе? — Кофе, — кивнул Илья немногословно и поплелся за ним хвостом, когда тот выдвинулся на кухню. — Итак. — Шейн запустил кофемашину и, уперевшись бедрами в столешницу, повернулся к Илье, устроившемуся за барной стойкой. — Если честно, я совершенно не помню, что было ночью. Извини. Мы переспали? — Мы… да, — подтвердил Илья, и Шейн тихо застонал, прежде чем услышал: — Секс — нет. Только… минет. Ты. — Боже. — Шейн почувствовал, как лицо заливает краска, хоть это было и ожидаемо. Роуз обожала шутить над его оральной фиксацией — Шейн постоянно что-то тянул в рот. Ничего удивительного, что на пьяную голову он притянул туда этого красавчика. Стало даже обидно, что это не осталось в памяти. — Было… хорошо, — услышал он негромкий смешок Ильи, но это совершенно не облегчило ситуацию. — Я обычно так не делаю, окей? — пробормотал он смущенно. — Просто недавно я расстался с парнем, и моя подруга Роуз — она была со мной вчера в клубе — решила, что мне нужно развеяться. Я перебрал с алкоголем, потому что вообще редко пью. Я не планировал всего этого, и если ты надеешься на какое-то продолжение, то я должен тебя расстроить… — Шейн поднял взгляд на Илью и замолчал, потому что тот смотрел на него с видом человека, который абсолютно не понимал, что ему пытаются сказать. Он сидел, подперев щеку кулаком, и улыбался так, будто Шейн рассказывал что-то забавное и умилительное. — Ты меня понимаешь? — на всякий случай уточнил тот, но Илья покачал головой, выдав очередную тарабарщину и улыбнувшись шире: — Господи, какой же ты милый. — На английском? — взмолился Шейн. — Нет, — пожал плечами Илья, откидываясь на спинку стула. Кажется, ситуация его забавляла. — Черт, — фыркнул Шейн и повернулся к кофемашине, забирая пару кружек с кофе. Порывшись в холодильнике и шкафах, он вытащил пакет молока, упаковку гранолы, взял на всякий случай два стаканчика несладкого йогурта, который обычно ел по утрам, и поставил все это на стол перед Ильей. — Что ты хочешь? Тот придирчиво осмотрел угощения и поднял взгляд на Шейна, склоняя голову к плечу. — Ничего. Птичья еда, — прокомментировал он, заставляя Шейна задохнуться от возмущения. — Кухня в твоем распоряжении, — холодно выдал он, махнув рукой в сторону холодильника и занимая свое место за барной стойкой. Вот же наглец! Нет, может, выбор еды был и небольшим, но у Шейна все еще болела голова, и вставать к плите не было никакого желания. Тем более чтобы впечатлить какого-то там иностранца, которого он, вообще-то, мог просто выпроводить вон, не предложив даже кофе. Илья словно только этого и ждал. Он легко поднялся и направился к холодильнику, внимательно изучая содержимое. — Тут одни овощи. Ты что, кролик? Где нормальная еда? — пробормотал он невнятно, и Шейн фыркнул, даже не собираясь узнавать, что тот сказал. Он даже не стал поворачивать голову, чтобы посмотреть, что Илья делает, и, только услышав звук электроподжига и гул газа в конфорке, напрягся. Не станет же он… Нож застучал по доске, зашипело что-то сброшенное на сковороду, а потом до носа добрался аромат горячих томатов и перца. Шейн не выдержал, когда к нему прибавился запах жареных яиц. Все же обернувшись, он увидел, как Илья, стоит над плитой, уперевшись одной рукой в столешницу, и наблюдает, как доходит на огне яичница с овощами. Пахло, вообще-то, потрясающе. Настолько, что уже открытый йогурт, половину которого Шейн успел съесть, показался редкостной гадостью. И когда через некоторое время перед ним опустилась тарелка с его порцией, порадовался, что не пришлось о ней просить. Илья сел напротив и начал неторопливо есть, поглядывая на Шейна, который зачем-то медлил. — Ешь, — проговорил он коротко, отправляя в рот порцию яиц с кусочками перца и томатов. — Вкусно. Не птичья еда. — Ну конечно, — поджал губы Шейн и последовал его примеру. Было правда чертовски вкусно. Вообще, Шейн неплохо готовил и чаще делал это сам. Поэтому тот факт, что какой-то едва знакомый парень молча сделал ему завтрак, неожиданно отозвался теплым чувством где-то под ребрами. Было просто приятно побыть тем, о ком заботятся. — На каком языке ты говоришь? — Шейн решил, что раз уж Илья не поспешил сбежать, то нужно хотя бы попробовать как-то сократить языковой барьер между ними. — Язык, — уточнил он, когда Илья вопросительно вздернул брови вверх. — Русский, — подсказал он, — великий и могучий… — Ты из России? — удивился Шейн, делая глоток кофе и поднимаясь, чтобы взять телефон. — Я из России, — подтвердил Илья очевидное. Шейн вернулся к барной стойке и открыл приложение с переводчиком, нашел нужный язык, добавил новую раскладку клавиатуры и вбил несколько слов, пододвигая смартфон к Илье. Шейн: Мы можем общаться так. Если хочешь. Илья заглянул в экран, кивнул и улыбнулся, соглашаясь. Шейн: Спасибо за завтрак, очень вкусно. Он решил быть вежливым, прежде чем начать допрашивать Илью о том, что произошло накануне. Тот в ответ на сообщение только отмахнулся и пододвинул телефон к себе, что-то быстро вбивая на русском. Илья: Мне было несложно. Рад, что тебе понравилось. Шейн кивнул и, решившись, напечатал новое сообщение. Шейн: Что вчера произошло? Я совсем ничего не помню, перепил. Илья прочитал и хмыкнул, забирая телефон и что-то долго вбивая в переводчик. Он писал и писал, стирал и исправлял, а Шейн чувствовал, как все внутри холодеет, потому что это не выглядело как хороший знак. Илья: Ты подошел ко мне в клубе и потащил танцевать. Был очень энергичным и веселым. Мы долго танцевали, целовались, ты захотел текилы, и я тебя угостил, потому что я джентльмен и ты мне очень понравился. Потом тебе стало скучно, и ты захотел гулять. Мы шли до твоего дома три квартала пешком, зашли в круглосуточную кофейню, где ты набрал пончиков, но есть так и не стал. Я честно пытался просто проводить тебя, взять номер и оставить отсыпаться, но ты не дал мне уйти. Тебе сложно отказать, ты бываешь очень настойчивым. Шейн забрал у Ильи телефон и начал читать. Это было ужасно. Такого стыда он давно не испытывал. — И?.. — Самое главное Илья так и не озвучил. Шейн реально ему отсосал? Илья самодовольно усмехнулся, доедая свой завтрак и поднимаясь на ноги. Подойдя к Шейну, он забрал его тарелку и наклонился так, что тому пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на него. Илья накрыл ладонью его щеку, погладил большим пальцем кожу, скользнув взглядом к губам. — Ты очень красивый, — пробормотал он с грубоватым акцентом, от которого у Шейна мурашки побежали по коже. Кажется, он уже слышал это. Воспоминание обрушилось на него яркой вспышкой. Илья, стоящий в его прихожей, и Шейн у его ног на коленях, дрожащими руками пытающийся расстегнуть его джинсы. Такая же ладонь на щеке, большой палец, оттягивающий пересохшие губы. — Ты очень красивый, — хриплый голос, заставляющий член крепнуть. — Медленнее… — Боже, — выдохнул Шейн обреченно, инстинктивно облизывая губы и слыша чужой смешок: — Нет, меня зовут Илья… — Ну конечно, — теперь он вряд ли забудет это имя. Телефон, лежащий на столе, неожиданно разразился трелью, заставив Шейна вздрогнуть. На экране высветилась фотография Роуз. Илья повернул голову на звук и, чуть помедлив, отстранился, отходя к раковине и складывая в нее грязную посуду. — Я отвечу, — зачем-то сказал Шейн и, подхватив смартфон, отошел к окну. — Алло? — Ты в порядке? — хрипловато проговорила Роуз. Кажется, прошлый вечер прошелся катком не только по нему. — Да, — негромко ответил Шейн, оглядываясь на Илью и решая, что нет смысла уходить в другую комнату — тот все равно ничего не поймет. — Но я вообще не помню вчерашний вечер и ночь. Что за пойло мы пили в клубе? — Обычный лонг-айленд. — Роуз широко и заразительно зевнула. Шейн еле удержался, чтобы не повторить за ней. — Я проснулся в кровати с парнем из клуба. Совершенно голый! — недовольно прошипел он. — И только недавно вспомнил, как отсосал ему прямо в коридоре на придверном коврике. Это точно не обычный лонг-айленд! — Что-о-о? — оживилась Роуз. — Тот кудрявый красавчик? Офигеть, не думала, что ты выкинешь что-то подобное! И как он? Шейн бросил еще один задумчивый взгляд на Илью. — Чертовски горячий, — пробормотал он. Илья, будто почувствовав его взгляд, повернул голову и обаятельно улыбнулся, Шейн не сдержался и растянул губы в ответной улыбке. — Я хочу знать все! — Энтузиазм, с которым Роуз готова была впитывать информацию, слегка пугал. — Он еще у тебя? — Он еще у меня. — Шейн смотрел, как Илья включает воду, выдавливает средство на губку и моет тарелки. Можно было бы предложить закинуть их в посудомойку, но зрелище было до странного завораживающим. — Приготовил нам завтрак и теперь моет посуду. — Пошел ты на хуй, Шейн! — расхохоталась Роуз. — Зачем так хвастаться? Я завидовала и до этого. — Лучше расскажи, что вчера было, — взмолился Шейн, вздыхая. — Иначе я кладу трубку, потому что, вообще-то, занят! — Мне кажется, у тебя в квартире сейчас более авторитетный источник, — с сомнением протянула Роуз. — Да, но есть проблема. — Источник проблемы снова бросил взгляд на Шейна. — Он совсем не говорит по-английски. Только русский. — Ого… Ну… Сначала ты просто портил мне настроение своей кислой физиономией, — обстоятельно начала Роуз. — Но после третьего коктейля оживился и захотел на танцпол. Мы немного потанцевали, а потом ты куда-то пропал. Я нашла тебя у бара, уже висящим на этом парне. Честно пыталась оттащить, но ты так вцепился в него, что я сдалась. — Я вел себя хоть немного прилично? — Последняя надежда на то, что он все-таки не потерял лицо, таяла на глазах. — Ну… нормы приличия у всех разные, — туманно ответила Роуз, и Шейн застонал, прикрывая глаза и растирая переносицу пальцами. В голове неожиданно возникла картинка, а в ушах вместо пульса застучали ритмичные басы — неоновые огни клуба, толпа вокруг, широкая грудь Ильи под ладонями, запах его кожи на изгибе шеи, куда Шейн прижался губами, сильные руки на талии, не оставляющие ни малейшего желания отстраниться. Воспоминание было таким четким, что у Шейна закружилась голова. Он распахнул глаза и уставился на Илью, который вытирал руки декоративным кухонным полотенцем и смотрел прямо на него. — Просто выпроводи его, — подала голос Роуз, на этот раз в нем проскользнуло сочувствие. — Если все настолько плохо. — Я… — Шейн хотел было сказать, что так и собирался сделать, но Илья неожиданно двинулся к нему, медленно, будто любое резкое движение могло спугнуть его цель. — Черт, ты бы его видела. Это одиннадцать из десяти. — Я его видела, — фыркнула Роуз. — Тогда не знаю… трахни. — Роуз, — предупреждающе зашипел на нее Шейн, продолжая плыть под гипнотизирующим взглядом зеленых глаз. — Я перезвоню, — быстро добавил он и скинул вызов. Илья подошел ближе и мягко высвободил телефон из рук Шейна, глянул в экран, убеждаясь, что он закончил, и положил его на подоконник. — Все хорошо? — уточнил он, склоняя голову к плечу и вглядываясь в лицо Шейна. — Угу, — невнятно промычал тот и опустил взгляд на ладонь, которую Илья протянул к его футболке, хватаясь за край. — Что ты… — Шейна протащило вперед. Движение было простым, но таким собственническим и уверенным, что у него перехватило дыхание. Илья положил ладонь на его поясницу, провел большим пальцем по линии позвоночника и наклонился. Его нос мазнул по щеке, горячее дыхание коснулось уха Шейна, и он зажмурился. Илья будто намеревался что-то сказать ему, медлил, но вместо слов его губы коснулись места, где часто билась яремная вена, а потом прочертили ниже к основанию шеи короткими, влажными поцелуями. Шейн вцепился пальцами в подоконник, чтобы не начать оседать вниз. Губы Ильи двигались по его коже медленно, с какой-то ленивой, почти издевательской неторопливостью, не оставляя без внимания ни единого сантиметра. Ладонь на спине поднялась выше, до самого затылка, который тут же прострелило болью. — Черт, — выдохнул Шейн. Вчера Илья тоже целовал его шею. Но не так, как сейчас — медленно и чувственно. Вчера он вылизывал его жадно и влажно, кусал, не боясь оставить следов. Шейн вспомнил, как резко запрокинул голову и ударился затылком о стену, видимо заработав шишку. — Подожди, — пробормотал он, накрывая ладонями запястья Ильи, и тот моментально замер, отстраняясь и глядя на него озадаченно. — Я… уйти? — спросил он хрипло, опуская руки. — Нет, — мотнул головой Шейн, переводя дыхание и заводя руку за голову, чтобы потрогать кожу головы. — Просто… дай мне минутку. — Кажется, Илья понял, что дело вовсе не в нем. Он обхватил ладонями щеки Шейна и осторожно наклонил его голову вперед, убирая волосы с затылка. — Больно? Ударился? — Вопрос был неожиданным, а взволнованность в голосе Ильи такой неподдельной, что Шейну стало неловко. — Все хорошо, — поспешил оправдаться он и смущенно улыбнулся. Илья еще некоторое время изучал его затылок и кивнул, погладив напоследок: — У кошки заболи, у собаки заболи, а у Шейна пройди, — пробормотал он. Русский язык всегда казался Шейну грубоватым, но то, что сказал Илья, звучало приятно, почти проникновенно. Возможно, даже нежно. И Шейн готов был и дальше растекаться лужицей от его поцелуев, но Илья отстранился и даже сделал шаг назад. — Шейн, я… — вдруг слишком серьезно начал он. — Господи, только не говори теперь, что сваливаешь из-за этого. — Скрыть разочарование не удалось. — Уйти? — снова предложил Илья, кивнув в сторону спальни, где осталась его одежда. Это было логично. Даже правильно. Утро после случайного знакомства должно было закончиться именно так: кофе, неловкий завтрак, пара прощальных поцелуев, вежливая улыбка у двери — и оба возвращаются к своей жизни, сохранив воспоминания о весьма удачной ошибке. Правда, воспоминаний у Шейна почти не осталось. И это казалось ужасно несправедливым. Это хотелось срочно исправить. — Нет. Нет! — запротестовал он. — У меня просто болит затылок, потому что вчера, из-за тебя, кстати, я приложился головой о стену. Все остальное находится в полном рабочем состоянии. — Шейн попытался объяснить это жестами, но Илья только недоуменно улыбнулся. — Господи. — Пришлось опять брать телефон. Шейн открыл переводчик и на несколько секунд завис. Приложение сохраняло историю, и когда-нибудь он точно сгорит со стыда, когда ему напомнят, как он признавался в желании трахнуться незнакомому русскому парню. Плевать. Шейн: Я хочу, чтобы ты остался. Илья прочитал сообщение, хмыкнул и забрал смартфон, начиная что-то печатать, но Шейн не дал ему закончить. — Нет, подожди. — Он выхватил телефон обратно, даже не глянув на то, что успел написать Илья. Шейн: Я хочу продолжить. Только медленно. У меня похмелье, и я пока не уверен, что переживу резкие движения. Получилось длинно. И капельку уничижительно. Илья дважды перечитал сообщение, поднял глаза на Шейна и снова потянулся к клавиатуре. Илья: Ты уверен? Тепло, все это время лениво собиравшееся где-то внизу живота, разом растеклось по телу. Наверное, дело было в самом вопросе. В том, что Илья не принял его молчание за согласие и не попытался снова прикоснуться, пока не получил ясного ответа. Шейн кивнул, но Илья продолжал ждать. Пришлось озвучить очевидное. — Если ты не продолжишь, я заставлю тебя есть свой птичий корм, — проворчал Шейн, а потом добавил громко и четко: — Да. Да, черт возьми! На этот раз его ответ устроил Илью. Он дождался, пока Шейн отложит телефон, и шагнул вперед, сокращая расстояние между ними. Шейн ожидал, что его немедленно прижмут к стене, но Илья лишь положил ладонь ему на поясницу и замер. — Что? — спросил Шейн, не понимая, чего еще от него ждут. Илья продолжил молча смотреть на него. — Господи, теперь-то что? — простонал Шейн, не выдержав этого испытания. Ответа не последовало. — Ах да, — догадался он и, обхватив Илью за шею, поцеловал первым. Тот ожил мгновенно. Его пальцы сжались на пояснице Шейна, притягивая ближе, губы приоткрылись, принимая поцелуй, но он действительно не торопился. Не напирал, не пытался перехватить инициативу, только отвечал — медленно, глубоко и с такой мучительной обстоятельностью, словно впереди у них был не остаток утра, а как минимум несколько недель. Это было даже хуже резких движений. Шейн нетерпеливо подался вперед, прижимаясь к нему всем телом, и Илья тихо рассмеялся прямо ему в губы. — Не смей, — предупредил Шейн, отстраняясь на несколько сантиметров. — Я пытаюсь сохранить хотя бы остатки достоинства. — М-м-м? — протянул Илья, вопросительно выгнув бровь. — Именно об этом я и говорю, — пояснил Шейн, снова притягивая его к себе. — Просто продолжай быть чертовски горячим. У тебя отлично получается. В языковом барьере неожиданно обнаружилось преимущество. Можно было говорить все, что взбредет в голову, не опасаясь показаться жалким, навязчивым или слишком возбужденным. Илья все равно слышал только набор бессмысленных звуков. Он снова коснулся губами его шеи, на этот раз не спеша запускать пальцы в волосы. Шейн прикрыл глаза и запрокинул голову ровно настолько, насколько позволяла боль. — Ты хоть представляешь, насколько неприлично хорошо выглядишь? — пробормотал он. — Все русские с похмелья выглядят как ходячая реклама «Гаторейда»? От легкого укуса в основание шеи из Шейна вырвался судорожный вздох. — Еще и самодовольный, — добавил он, почувствовав на коже чужую улыбку. Илья поднял голову и снова будто попытался что-то сказать. — Шейн… — начал он, поймав пальцами его подбородок. — Нет, молчи, — замотал головой Шейн, накрывая его рот ладонью. — Когда ты говоришь по-русски, это звучит ужасно горячо, а я и без того принимаю сегодня сомнительные решения. Илья некоторое время смотрел на него, словно размышляя, стоит ли настаивать, и, видимо, сдался, целуя внутреннюю сторону ладони. Шейн и представить не мог, что от такого невинного жеста у него окончательно встанет. Разумеется, он немедленно сообщил об этом Илье, пользуясь тем, что тот все равно ничего не понимал. До спальни они добрались не сразу. Задержались у стены в коридоре — почти на том же месте, где Шейн прошлой ночью приложился затылком. Илья целовал теперь совершенно иначе. Медленная осторожность никуда не исчезла, но под ней появилось что-то настойчивое, голодное, заставляющее Шейна все сильнее жалеть о провале в памяти. — Не могу поверить, что ничего не помню, — пожаловался он, расстегивая пуговицу на джинсах Ильи. — Это, возможно, худшее, что со мной случалось. Не считая того, что Роуз теперь знает, что я отсосал тебе прямо в прихожей. Илья тихо фыркнул ему в висок. — Она никогда этого не забудет и вечно будет припоминать, — продолжил Шейн. — Мне придется прибить ее или тебя. Пока не решил, что будет легче. — Меня? — удивился Илья, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза Шейна. — Тебя, конечно, — возмутился тот. — Ты главное вещественное доказательство. — Он обхватил ладонями лицо Ильи. — Посмотри на себя. Никто не поверит, что я мог сохранить рядом с тобой рассудок и моральный облик. Илья посмотрел на него с нескрываемым весельем. — Я никогда еще не говорил так много перед сексом. Это заводит, — протянул Шейн уже тише. Илья набрал воздух в легкие, намереваясь что-то ответить. — Как хорошо, что ты ничего не понимаешь… — закончил Шейн, вжикнув молнией на его ширинке. Илья подался вперед, но на секунду в его взгляде появилось что-то странное, почти обреченное. Шейн обратил бы на это внимание, если бы в следующее мгновение чужие ладони не легли на его бедра и резко подняли. — Черт! — вскрикнул он, инстинктивно обхватывая Илью ногами. — Больно? — тут же спросил тот, замирая и обеспокоенно всматриваясь в его лицо. — Нет, просто предупреждать надо, когда собираешься обращаться со мной как с ручной кладью, — проворчал Шейн, крепче обхватывая руками его шею. Судя по тому, что Илья продолжал держать его под задницей без малейших признаков напряжения, сравнение с багажом было даже лестным. Шейн чувствовал себя скорее пустым пакетом, который случайно подхватило ветром и прилепило к очень красивому русскому парню. — Я хотя бы тяжелый? — спросил он, прекрасно понимая, что ответа все равно не получит. — Нет, — без раздумий отозвался Илья. — Конечно, нет, — пробормотал Шейн, плотнее стискивая ноги вокруг его талии. — Русские. Говорят, у вас там медведи ходят прямо по улицам, как домашние питомцы. Илья что-то пробормотал на русском и потащил его в спальню. Уже там он осторожно опустил Шейна на кровать, навис сверху, опираясь руками по обе стороны от его головы, и несколько секунд просто смотрел. — Что? — спросил Шейн, начиная чувствовать себя неуютно под этим внимательным взглядом. — Красивый, — негромко ответил Илья, коснувшись пальцами его щеки. — Это единственное слово, которое ты знаешь? — усмехнулся Шейн, поворачивая голову, чтобы поцеловать его ладонь. — Хотя можешь не отвечать. Мне нравится твой словарный запас. — Шейн, послушай… — снова начал Илья, но его взгляд медленно опустился от лица Шейна к груди, задержался на животе и проследовал ниже. Не прикосновение, а всего лишь взгляд, но тот все равно почувствовал его почти физически. — Нравится? — спросил он, уже зная ответ. — Очень, — подтвердил Илья, коснувшись губами его ключицы. — А вот это новое слово, — заметил Шейн. — Такими темпами к вечеру мы сможем обсудить погоду. — Нет, — фыркнул Илья, забираясь ладонями под его футболку и задирая ее вверх, помогая быстро выпутаться и откидывая в сторону. — Я, вообще-то, никогда не занимаюсь сексом с людьми, которых знаю меньше суток, — проговорил Шейн, когда губы Ильи начали скользить по его груди. — Обычно я очень разумный, осторожный и местами даже скучный человек. — Скучный, — повторил Илья, прикусив зубами его сосок, отчего Шейна выгнуло. — В свое оправдание могу сказать, что у тебя совершенно неприличные плечи, — шумно выдыхая продолжил Шейн, накрывая эти самые плечи ладонями и оглаживая снизу вверх. — И что еще в клубе я хотел забраться на тебя прямо у бара. И, судя по всему, почти справился. Илья тихо рассмеялся, не поднимая головы. — Не смей меня осуждать, — возмутился Шейн, сжав пальцы в его волосах. — Я был пьян, недавно брошен и встретил мужчину, которого будто специально собрали из всех моих слабостей. На этот раз Илья все-таки остановился. Он поднял голову, и Шейн ожидал увидеть привычную самодовольную улыбку, но его лицо вдруг стало совершенно серьезным. — Если тебе от этого станет легче, — произнес Илья на чистом английском, не запнувшись ни на едином слове, — ты тоже выглядел так, будто тебя специально собрали из всех моих слабостей. Пальцы Шейна застыли в его волосах. Несколько долгих секунд он просто смотрел на Илью, пока смысл сказанного медленно, с чудовищным скрежетом укладывался в голове. — Что? — наконец выдохнул Шейн, решив, что его слух повредился вместе с затылком. — Я сказал, что ты мне очень понравился, — терпеливо повторил Илья все на том же безупречном английском. Лишь легкий акцент напоминал, что еще минуту назад он разговаривал исключительно отдельными словами. — Я слышал, что ты сказал! — возмутился Шейн, приподнимаясь на локтях. — Я не понимаю, почему ты это сказал! — Потому что это правда, — объяснил Илья, осторожно убирая ладони с его тела и садясь прямо. — Ты говоришь по-английски, — обвиняюще произнес Шейн, словно только что поймал его на совершении тяжкого преступления. — Да, — признал Илья, пожимая плечами, будто не он еще двадцать минут назад мог по-английски только мычать. — Нормально говоришь, — продолжил Шейн, все еще надеясь, что ему могло показаться. Может, все-таки слуховые галлюцинации? — Довольно хорошо, — уточнил Илья, и эта внезапная разговорчивость оказалась почти оскорбительной. — Довольно хорошо? — переспросил Шейн, чувствуя, как лицо начинает заливать жаром. — Ты только что выдал предложение из восемнадцати слов! — Ты посчитал? И правда зануда, — удивился Илья, снова начиная улыбаться. — Не начинай! — предупредил Шейн, ткнув его ладонью в плечо. — Ты сказал, что знаешь английский немного! — Ну, я не носитель, чтобы было идеально, — без сопротивления признал Илья, и улыбка тут же исчезла с его лица. — Сначала мне показалось это смешным. Потом ты достал переводчик, начал очень старательно печатать и был таким милым, что я решил немного подыграть. — Подыграть? — переспросил Шейн, задыхаясь от возмущения. — Ты несколько часов сидел и слушал, как я выставляю себя полным идиотом! — Не несколько часов, — поправил Илья, слегка нахмурившись. — И идиотом я тебя не считаю. — Мне от этого стало гораздо легче, спасибо, — саркастически скривил губы Шейн. Все, что он успел нагородить за утро, начало прокручиваться в памяти с молниеносной скоростью. Как жаль, что «амнезия» съела только воспоминания о ночи. Может, стоит поискать в недрах квартиры текилу? Это должно помочь. Шейн накрыл лицо предплечьем и тихо застонал. — Я пытался тебе сказать, — осторожно напомнил Илья, нависая над ним. Шейн чуть сдвинул руку, чтобы удостовериться, что тот выглядит достаточно виноватым. — Недостаточно старательно, — пробормотал он, закрываясь обратно. — Я видел, что ты получал удовольствие от всего этого. — Ты говорил, что я чертовски горячий, — промурлыкал Илья, спускаясь к его животу и целуя кожу рядом с пупком. Шейн тихо фыркнул. — А еще, что я одиннадцать из десяти. — Мы можем просто забыть об этом? — взмолился Шейн и сглотнул, когда Илья сполз ниже и потерся щекой о его член под тканью белья. — У меня хорошая память. — Он пожал плечами, бросив взгляд на Шейна. — Тогда постарайся получить серьезную травму головы и забыть все, что произошло сегодня утром, — предложил Шейн, указывая в сторону коридора. — Могу показать подходящее место. — Прости, мне стоило сразу сказать правду, — шепнул Илья, вздыхая и приподнимаясь на локтях над его пахом. — Но я был очарован. Это можно считать оправданием? Шейн поджал губы, опуская на него взгляд и выдерживая весомую паузу. — Да, — решил он наконец, — если ты продолжишь делать то, что делал. — Так мы можем продолжить? — уточнил Илья, подцепив пальцами резинку боксеров, но не пытаясь стянуть их. — Можем, — разрешил Шейн и тут же торопливо добавил: — Но я буду молчать! Ты больше не услышишь от меня ни единого слова. — Конечно-конечно, — с сомнением протянул Илья, начиная избавлять Шейна от остатков одежды. Тот приподнял бедра, чтобы облегчить процесс, и демонстративно сжал губы. Молчать оказалось удивительно легко. Во всяком случае первые несколько секунд, пока Илья просто стягивал белье по его ногам. Шейн лишь позволил себе тихий вздох, когда он вернулся на место между его разведенных ног и медленно провел ладонями от коленей вверх. — Ты был гораздо разговорчивее, когда думал, что я ничего не понимаю, — заметил Илья, покрывая короткими поцелуями внутреннюю сторону его бедра. Вместо ответа Шейн только упрямо мотнул головой. — Мне нравилось, — признался Илья, поднимаясь выше. — Особенно про неприличные плечи. — Шейн на это лишь закатил глаза и запустил пальцы в его волосы, пытаясь направить к месту, которое требовало его внимания сильнее всего. — Так нечестно, — возразил Илья, сопротивляясь нажиму. — Если хочешь чего-то, теперь можешь просто попросить. Шейн многозначительно посмотрел вниз, пытаясь взглядом выразить все свое недовольство. — Я не понимаю, — сообщил Илья с таким невинным выражением лица, что захотелось немедленно столкнуть его с кровати. — Ты тоже знаешь английский совсем немного? Об упрямстве Шейна Холландера ходили легенды. И он не собирался сдаваться легко. Но Илья начал снова спускаться поцелуями от паха к колену, и это было выше его сил. — Даже не смей, — не выдержал Шейн, резковато дернув его за волосы. Он заслужил! Но это мало помогло. Илья только поднял голову и наградил его широкой ухмылкой. — Ты просто невыносимый мудак, ты в курсе? — процедил Шейн, пытаясь вернуть его обратно. — Еще. Ты можешь лучше, — поддел Илья, почти переставая сопротивляться. — Если ты сейчас же не займешь свой рот моим членом, Илья… как тебя там? — начал Шейн. — Розанов, — услужливо подсказал ему Илья. — Илья Розанов, — скороговоркой выпалил он. — То я… я… — Что ты со мной сделаешь, Шейн? — спросил Илья, приподнимая брови. — Шейн как? — Не дожидаясь ответа, он наконец обхватил ладонью член Шейна и провел языком от основания до уже влажной головки. — Боже… Холландер, — с трудом выдохнул тот, запрокидывая голову. — Шейн Холландер, — повторил Илья, то ли самому Шейну, то ли его истекающему смазкой члену. — Очень приятно познакомиться. — Иди на хуй. — Шейн обычно не позволял себе так много сквернословить, но ситуация не оставляла выбора. — С удовольствием. — Илью, кажется, его словарный запас только раззадорил. Он наконец перестал издеваться и вобрал головку в рот. Что разом лишило Шейна необходимости и дальше ворчать, как и большей части мыслей в голове. Осталась только одна — о горячих влажных губах, медленно скользящих по его плоти. Илья не торопился. Будто ему действительно нравилось растягивать удовольствие и наблюдать, как Шейн теряет остатки самообладания. Язык прошелся по выступающей венке, обвел головку, а потом Илья отстранился, оставляя после себя влажный след. — Какого черта ты остановился? — Кажется, Шейн рано расслабился. — Ты же собирался молчать, — невинно напомнил Илья, проводя большим пальцем по уздечке. — Я передумал, — быстро сообщил Шейн, нетерпеливо двигая бедрами навстречу его ладони. — Теперь я собираюсь очень подробно объяснять, что ты делаешь неправильно. — Пока я слышал только комплименты, — заметил Илья и снова опустил голову. На этот раз он взял глубже, одновременно обхватывая пальцами основание. Шейн судорожно втянул воздух и сжал простыню свободной рукой. Вторую он все еще держал в волосах Ильи, но теперь уже не пытался управлять его движениями. В этом не было никакой необходимости. Илья прекрасно знал, что делал. И это было очередным возмутительным пунктом в списке его достоинств. — Вот так, — выдохнул Шейн, забыв обо всех обещаниях. — Только не останавливайся. Илья поднял на него глаза, не выпуская член изо рта, и Шейн поплыл от одного его вида. Зелень радужки потемнела, светлые кудри беспорядочно торчали между его пальцев, а впалые щеки не оставляли никаких сомнений в том, насколько глубоко он его принимал. Шейну на секунду показалось, что минета лучше в его жизни еще не было. Возможно, русские знали что-то, что было недоступно остальным народам. Он откинул голову на подушку, чувствуя, как тепло быстро собирается внизу живота. Еще несколько движений, и оно бы стало почти невыносимым. Кажется, Илья почувствовал, что он готов к разрядке, и неожиданно снова остановился, отпуская его с влажным пошлым причмокиванием. — Нет, — выдохнул Шейн разочарованно, не сразу понимая, почему удовольствие внезапно исчезло. — Нет, нет, нет. Какого хрена? — Ему точно стоит пересмотреть свое отношение к сквернословию. — Как ты хочешь закончить? — тяжело дыша спросил Илья, приподнимаясь и вытирая влажные губы и подбородок тыльной стороной ладони. — Ртом, — немедленно ответил Шейн, пытаясь подтолкнуть его обратно. — Только ртом? — уточнил Илья, удерживаясь на месте. Понимание обрушилось на Шейна не сразу. Но когда он осознал, что Илья имеет в виду, его затопило новой волной возбуждения. И капельку возмущения. — Ты специально заставляешь меня сказать это вслух? — спросил он, подозрительно прищурившись. — Мне нравится, когда мы понимаем друг друга, — объяснил Илья, поглаживая ладонями его бедра. — Раньше было легче, — пожаловался Шейн, прикрывая глаза. — Чего ты хочешь, Шейн Холландер? — снова спросил Илья, поднимаясь и целуя его в подбородок. Шейн несколько секунд упрямо молчал, а потом все же открыл один глаз. — Чтобы ты меня трахнул, — пробормотал он. — Сначала медленно, а потом так быстро, чтобы я забыл обо всем этом позоре. — Илья ласково погладил пальцами его сосок и кивнул. — Где презервативы? — уточнил он, приподнимаясь. — Верхний ящик, — подсказал Шейн, кивнув в сторону прикроватной тумбочки. — Смазка там же. Илья протянул руку и выдвинул нужный отсек. После недавней ревизии его содержимое все еще лежало в идеальном порядке, поэтому нужное нашлось сразу. Шейн наблюдал за ним и чувствовал странную смесь нетерпения и смущения. Языковой барьер исчез, а вместе с ним и спасительная возможность притворяться, что все стоны, просьбы и неловкие признания остаются непонятыми. И хотя это все еще смущало, Шейн никогда еще не чувствовал себя таким свободным в своих желаниях. Илья положил презерватив и смазку рядом, а потом наконец поднялся с кровати, чтобы избавиться от джинсов. Те соскользнули по бедрам и упали на пол, открывая Шейну зрелище, которое прошлой ночью он уже видел, трогал и даже пробовал на вкус, но помнил смутно. Все еще было обидно. — Теперь я понимаю, почему так старался затащить тебя домой, — пробормотал он, позволяя себе откровенно его рассматривать. Илья ничего не ответил, только довольно усмехнулся и вернулся на кровать. От его веса матрас прогнулся, колени раздвинули ноги Шейна шире, а теплые ладони вернулись на свои места на внутренней стороне его бедер. И снова эти медленные поглаживания, будто он давал Шейну время передумать, что того совершенно не устраивало. Пришлось его поторопить. Шейн первым потянулся к Илье, обхватил руками невероятные плечи, заставляя склониться ближе, и накрыл его рот поцелуем. Вкус собственного члена на чужих губах мог смутить, но вместо этого только сильнее завел. Он толкнулся языком глубже и услышал знакомый щелчок крышки флакона со смазкой. Первое холодное прикосновение заставило вздрогнуть. Илья неторопливо растирал смазку между его ягодиц, одновременно покрывая поцелуями шею. Шейн прикрыл глаза и постарался расслабиться, когда скользкий палец осторожно надавил на вход. Дискомфорт от проникновения оказался слабым и быстро сменился приятным давлением. Илья не спешил, двигался медленно и внимательно следил за его реакцией, свободной рукой он гладил Шейна по боку, будто пытаясь отвлечь от происходящего. Это было совершенно необязательно. Он уже успел достаточно расслабиться, чтобы начать двигать бедрами навстречу. — Смелее, — выдохнул Шейн, царапая ногтями плечо Ильи. — Я уже не девственник. — Я у тебя не первый? — не удержался от смеющегося комментария Илья, за что получил болезненный щипок чуть ниже спины. — Понял, не отвлекаюсь… Палец вошел глубже, и Шейн шире развел ноги, позволяя Илье устроиться удобнее. Его движения сделались увереннее, но давления внутри становилось недостаточно, и Шейн уже почти готов был об этом сказать, но почувствовал, как к первому пальцу добавился второй. Мышцы инстинктивно сжались, но Илья растягивал его с такой осторожностью, не прекращал целовать шею, лицо и плечи, что потребовалось совсем немного времени, чтобы Шейн снова расслабился. А потом Илья неожиданно изменил угол, и все тело прошило резкой вспышкой удовольствия. — Да, вот так! Еще раз, — потребовал Шейн, выгибаясь навстречу его руке. Илья повторил движение, теперь намеренно задевая нужное место при каждом толчке пальцев. Шейн сжал зубы, но уже через несколько секунд с его губ сорвался стон. — Если ты трахаешься хотя бы вполовину так же хорошо, как работаешь ртом и руками, я тебя никогда отсюда не выпущу, — пообещал он, тяжело дыша. — Не звучит как угроза, — улыбнулся Илья ему в шею и сильнее надавил пальцами. Ответ получился достаточно красноречивым — Шейн уже не пытался сдерживаться. Он двигался навстречу каждому проникновению, сам насаживался глубже и говорил все, что приходило в голову. Хвалил длинные пальцы Ильи, требовал не останавливаться и в подробностях рассказывал, что хотел бы почувствовать вместо них. Судя по тому, как тяжело Илья дышал и как нетерпеливо терся членом о его бедро, грязные разговоры действовали на него очень воодушевляюще. Третий палец вошел почти без сопротивления. Шейн только судорожно втянул воздух и крепче обхватил Илью ногами, не позволяя отстраниться. — Достаточно, — решил он, когда терпение закончилось. — Я хочу тебя, а не всю твою руку. — Руку не надо, — согласился Илья, отстраняясь и потянувшись за презервативом. Потеря наполненности немедленно показалась Шейну невыносимой. Он наблюдал, как Илья торопливо раскатывает латекс по члену, покрывает его смазкой, и чувствовал, как внутри все сжимается от нетерпения. Когда Илья снова оказался между его ног, а скользкая головка прошлась по входу, едва надавливая, он обхватил руками его спину. — Давай, — попросил Шейн, приподнимая бедра. — Медленно, но не настолько, чтобы мы успели состариться. Несмотря на подготовку, первые сантиметры отозвались болью. Член Ильи ожидаемо оказался толще пальцев, растягивал сильнее, заполнял собой так плотно, что Шейн на несколько секунд забыл, как дышать. Илья замер, склонясь, чтобы поцеловать уголок его губ, давая привыкнуть, а потом продвинулся еще немного. Медленно, как и просил Шейн. — Продолжай, — разрешил тот, чувствуя, как первоначальный дискомфорт постепенно растворяется в жаре. Илья продвинулся глубже и замер, только когда вошел до конца. Несколько секунд он не двигался, позволяя Шейну привыкнуть к наполненности, а затем почти полностью вышел и так же неторопливо вернулся, давая прочувствовать каждый сантиметр. От следующего такого толчка по телу наконец разлилось чистое удовольствие. На третьем Шейн сам двинулся навстречу, заставляя войти глубже. Ритм начал постепенно ускоряться. Илья все еще сдерживал себя, но его движения становились увереннее и резче. Матрас прогибался под их весом, простыня сбилась под спиной Шейна, а горячее тело сверху не оставляло пространства даже для полноценного вдоха. Интересно ли было Шейну, на что Илья способен, если окончательно отпустит себя? Конечно! Озвучил ли он это, как только мысль пришла в голову? Тоже да. Илья, услышав его, изменил угол, приподнимая чужое бедро, и следующий толчок пришелся точно туда, куда нужно. Шейна выгнуло, его пальцы соскользнули по покрытой испариной спине Ильи. — Вот так, — торопливо потребовал он. — Еще. Глубже! Дважды просить не пришлось — Илья повторил движение, и удовольствие ударило новой волной, заставляя окончательно забыть и про смущение, и про обещание молчать. Теперь Шейн говорил почти непрерывно, но коротко и бессвязно. Просил быстрее. Требовал сильнее. Рассказывал, как хорошо чувствует Илью внутри и насколько тот красив. Возможно, даже на все двенадцать из десяти. Каждая новая фраза и каждый новый стон заставляли движения Ильи становиться жестче. Он перехватил ноги Шейна под коленями и прижал ближе к груди, раскрывая его почти неприлично широко. Но Шейну было плевать на неловкость. Он смотрел, как напрягаются мышцы на руках Ильи, как влажные кудри прилипают ко лбу, и не мог отвести взгляд. — Тринадцать из десяти… Нет, к черту. Пятнадцать, — простонал Шейн, чувствуя, как собственный пот щекотно течет по вискам. — Быстрее! Как же все-таки хорошо, что тот хоть немного знает английский. Илья отпустил одну ногу Шейна и перенес вес на предплечье, почти наваливаясь сверху. Толчки стали быстрыми и тяжелыми, выбивающими короткие стоны. Шейн не понимал, стучит ли пульс в висках, или это мерные удары изголовья кровати о стену. Все смешалось. Его член терся между их животами, задевая горячую влажную кожу при каждом движении. Шейн потянулся вниз, но Илья перехватил его руку и сам взялся за его ствол, начиная дрочить в ритме с толчками. Стало еще лучше. — Не останавливайся, — выдохнул Шейн, чувствуя приближение разрядки. — Что бы ни случилось, только не вздумай опять остановиться. Иначе я тебя точно прибью! На этот раз Илья не стал издеваться. Кажется, у него и самого не осталось на это сил. Взгляд стал совсем мутным, почти невменяемым. И этого хватило, чтобы Шейн зажмурился и, запрокинув голову, кончил с громким стоном, не сумев удержать в себе ни новых ругательств, ни имени Ильи. Мышцы сжались вокруг чужого члена, сбивая с ритма. Движения Ильи стали резкими и неровными, горячее дыхание обожгло щеку Шейна. Он почти лег сверху, сделал еще несколько глубоких толчков и замер, глухо простонав ему в висок. Несколько секунд они так и лежали. Илья сверху, придавливая всем весом своего тела, и Шейн под ним — тяжело дышащий, мокрый от пота и доведенный до состояния желе. Тело приятно гудело, ноги окончательно потеряли связь с мозгом, мысли ворочались медленно и нехотя. — Живой? — Илья наконец приподнялся и заглянул в лицо Шейна. Он все еще тяжело дышал и выглядел так, будто отпахал смену на руднике, — щеки раскраснелись неровными пятнами, глаза влажно блестели, волосы потемнели у корней от влаги. Но черт возьми, как это было красиво. Пожалуй, пятнадцать было слишком скромной оценкой. — Не уверен, — честно ответил Шейн, лениво моргнув. — Спроси минут через десять. — Ладно, — усмехнувшись, сжалился Илья и вышел из него, придерживая презерватив. Шейну сразу же стало холодно и пусто, и он потянулся за простыней, чтобы прикрыть бедра. Илья тем временем ушел на кухню и вернулся через некоторое время со стаканом воды. — Пей, — предложил он, садясь рядом с Шейном и заботливо протягивая ему стакан. Это было даже мило. — Ты не можешь быть мудаком и таким заботливым одновременно, — пробормотал Шейн. — Выбери что-то одно. — Я очень многозадачен, — пожал плечами Илья, развязно улыбаясь. Шейн сделал несколько осторожных глотков, отдал стакан и упал обратно на подушку. Между ними повисло молчание. Почти неловкое. Он просто не знал, что еще сказать, потому что уже наговорил всякого на много недель вперед. Очевидно было, что теперь Илью в его квартире ничего не держит, и было только вопросом времени, когда он начнет собираться, чтобы уйти. И, возможно, Шейну нужно было это просто принять. Поставить галочку напротив пункта в собственной биографии «Переспать с незнакомым парнем из клуба» и двигаться дальше. Снова установить «Грайндр», снова начать ходить на свидания, снова влюбиться, в конце концов. Так все и должно было быть. Илья сидел на его постели, поджав под себя одну ногу, и, возможно, думал о чем-то похожем, разглядывая Шейна. — Скажи, что ты сказал тогда у подоконника, — вспомнил вдруг Шейн. Та длинная фраза почему-то сильнее всего отпечаталась в памяти, и, прежде чем все закончится, Шейн обязан был выяснить перевод. — Это детская русская присказка, — мягко улыбнулся Илья, сразу понимая о чем он. — У собаки заболи, у кошки заболи, а у Шейна пройди. Так успокаивают детей, которым больно. — Это негуманно, — проворчал Шейн, чувствуя странное смущение. — И работает? — Как твоя голова? — уточнил Илья, вздернув брови. Шейн прислушался к себе и понял, что в висках больше не гудит, он потрогал затылок, и хоть шишка никуда и не делась, но будто причиняла в разы меньше дискомфорта. По крайней мере, он совсем забыл о ней, когда его вминали затылком в подушку. — Лучше, — признал он, вздохнув. — Русская магия. — Я знаю еще много таких, — важно заявил Илья и погладил ладонью свод его стопы. — Могу рассказать. — М-м-м? — Шейн лениво улыбнулся, наблюдая, как чужие пальцы скользят от лодыжки к колену. Возможно, он чуть поторопился с планами вернуться в «Грайндр». — До свадьбы заживет. — Илья раздумывал всего секунду, видимо подбирая нужную фразу. Звучало снова почти ласково, хотя Шейн ожидаемо ничего не понял. Его отвлекали пальцы, начавшие массировать икру. — Икота-икота, перейди на Федота… — продолжил бормотать Илья. — Продолжай, — выдохнул Шейн, когда почувствовал его ладонь на внутренней стороне колена. Илья говорил что-то еще. Фразы были короткими и длинными, мягкими и состоящими из такого количества рычащих звуков, что они уже точно не могли означать ничего хорошего. Шейн слушал, изредка кивая с видом человека, прекрасно понимающего смысл разговора. — Сходишь со мной на свидание, Шейн? — наконец спросил Илья все тем же размеренным тоном. Шейн сначала кивнул, а потом удивленно приподнялся на локтях. — Последнее было вопросом? Я слышал свое имя, — заметил он. — Я спросил, пойдешь ли ты со мной на свидание, — подтвердил Илья, наклонившись и прижавшись губами к его колену. — Мы уже позавтракали и переспали, — задумчиво протянул Шейн. Хотя согласиться хотелось не раздумывая. — Что именно ты собираешься делать на свидании? — Для начала узнаю тебя лучше. На трезвую голову, — предложил Илья. — Может, ты мне совсем не понравишься. — Может, это ты мне! — возмутился Шейн, хватаясь за уголок подушки и запуская ее в Илью. Тот слишком легко перехватил снаряд. — Это исключено, — покачал головой он. — Я же все… сколько там? Пятнадцать из десяти?