Шейн проснулся с ощущением, что в его кровати кто-то есть. Несколько долгих секунд он лежал с закрытыми глазами, надеясь, что это всего лишь странный сон — последствие огромного количества текилы, выпитой накануне. Разве он пил текилу? Воспоминания обрывались где-то между третьим и четвертым коктейлем, но кисловатый привкус во рту и тупая ноющая боль, отдающая сразу в оба виска, подсказывали, что не только ее.

— Чего ты добиваешься? — Шейн не выдержал. Разговор становился все страннее. Они не были друзьями, и даже приятелями. Даже, скорее всего, не нравились друг другу. Но неожиданно тяжелый взгляд Ильи пригвоздил его к месту, прошелся от ног до головы, оставляя странный горячий след, от которого хотелось поежиться. Если бы он знал его чуть хуже, мог бы подумать, что Илья с ним флиртует. Но прошлого года хватило, чтобы понять, что это не тот случай.

Борька не может точно сказать, когда это началось. Месяц назад, может, два? Просто в один из вечеров Марк возвращается позже обычного. Этому можно было и не придать значения — такое случалось раньше. Если бы не запах.

Если честно, вся эта херня вообще не должна была случиться. Мне просто не повезло оказаться в подъезде, когда кто-то из соседей вызвал участкового на шум в одной из квартир. Пока я прикуривал и прислушивался к пьяным крикам парой этажей выше — дело, в общем-то, обычное, — Ваня поднимался по лестнице.

В универе удавалось себя отвлекать, Стас с головой уходил в учебу, ни с кем, кроме Вовки, который вызывал только дружеские чувства, не сближался, переключал себя всеми возможными способами, чтобы не начать снова думать о запретном, но хмурый Женя всколыхнул что-то глубоко внутри, заставил ожить, словно раздул слабо тлеющий уголек, который теперь приходилось перекатывать туда-сюда, чтобы не обжечься.