Цинхуа и методы усугубления творческого кризиса

Шан Цинхуа твердо решил для себя вернуться к писательскому ремеслу. Вся его прошлая жизнь была наполнена единственно литературой. Некогда он писал в высоких жанрах, но позже обстоятельства заставили его обратиться к гаремным романам. Что ж, теперь он, имеющий опыт в различных направлениях, был предоставлен себе — и эта свобода поставила его в тупик. О чем писать? Что понравится его возможным читателям? Начать он решил с того, в чем теперь разбирался превосходно — с темы заклинательства. Над рукописью он работал долго, кропотливо. Наконец, он дописал, внес все необходимые правки и, оставшись довольным результатом, представил новоиспеченный роман на суд Мобэй-цзюня. Тот, несмотря на занятость, соблаговолил ознакомиться с работой. Шан Цинхуа в предвкушении ожидал оценки; наконец, Мобэй-цзюнь отдал ему рукопись и… — …И знаешь, что он мне сказал? — возмущенно задыхаясь, воскликнул Шан Цинхуа. — Я вообще удивляюсь, что он прочел, — отозвался спокойным голосом Шэнь Цинцю и, устало прикрыв глаза, отпил чаю. — Для Мобэй-цзюня это уже много, тебе не кажется? Шан Цинхуа на секунду задумался, но потом решительно махнул головой. — Если уж случилось чудо — и он прочел, мог хоть сказать по поводу романа что-то дельное. А он? «Зачем читать о том, что видишь ежедневно?». Ну, я решил не вступать в спор. Раз заклинательский мир стал у нас реальностью, обыденностью, я должен был написать о чем-то необычном — фэнтези иного рода. И тогда… И тогда Шан Цинхуа избрал для своего нового произведения мир, неведомый дотоле заклинателям, совершенно отличный от их привычной действительности. Он описал современный Китай, в котором некогда жил и сам, еще в бытность свою Сян Тянь Да Фэйцзи. Мобэй-цзюнь согласился прочесть и эту рукопись, а закончив, призвал к себе Шан Цинхуа и… — …И знаешь, что он мне сказал? — с обидой в голосе вопросил Шан Цинхуа, потрясая в воздухе кипой испещренных бумаг. Вновь не дав Шэнь Цинцю возможности сделать предположение, он тут же выпалил: — «Зачем писать о том, чего не существует? Какая в этом польза?» Институты, мировые войны, правовые государства, научные технологии и новое божество в лице всемогущего Интернета — все это для него не более чем плод чужого воображения, которому никогда не воплотиться в жизнь! Он назвал этот мир непродуманным, глупым и нелогичным и заявил, что в него невозможно верить! Изумленный Шэнь Цинцю даже забыл о чае. — Ты плохо на него влияешь, братец Самолет. Впрочем… Уж если Мобэй-цзюнь научился анализировать литературу и делать правильные выводы, то, может, и у Бинхэ есть шанс развить критическое мышление. С самим Ло Бинхэ Шан Цинхуа столкнулся в дверях, когда выходил из комнаты Шэнь Цинцю. — Шичжи Ло? Ты давно здесь стоишь? — Нет, нет, я только подошел, — замотал головой Ло Бинхе и тихо произнес: — Шишу Шан, а можно попросить у вас этот роман? Я случайно услышал, как учитель о нем отзывался… Шан Цинхуа мысленно усмехнулся. «О романе — или о твоем критическом мышлении?» — Конечно, можешь взять его. Он мне больше не нужен. «Может, Ло Бинхэ и правда откроет глаза на странности своего любимого учителя, — подумал Шан Цинхуа. — Спрошу позже у братца Огурца». *** Но Шэнь Цинцю в следующую их встречу заговорил о рукописи первым. — Зачем ты только дал ему ее? Ты хоть знаешь, какое впечатление произвела на него наша реальность? — Неужели шичжи Ло овладело уныние? На самом деле, я бы не удивился — читать о ней вряд ли веселее, чем в ней жить. — Ты, верно, успел позабыть, какой Бинхэ мазохист? Ему понравилось! Особенно работа в офисе вызвала у него искренний интерес. Не выбери он меня в мужья, я решил бы, что у него нет вкуса. — Ха! Насколько быстро он бы изменил свое мнение, если бы попал в наш мир? — Обещаюсь исполнить его мечту сразу, как только он меня особенно сильно достанет. Тресну по его дурной голове твоим же романом — а дальше дело Системы. Шан Цинхуа задумчиво кивнул… и мысленно вычеркнул из списка возможных тем еще один пункт. *** — Кто-кто пожаловал к учителю Шану? — переспросил Шан Цинхуа, совершенно сбитый с толку. Старший ученик повторил имя. — Да, само собой, пусть проходит, — растерянно отозвался Шан Цинхуа, все еще продолжая недоумевать. И что только могло понадобиться этому гостю на пике Аньдин, тогда как он едва ли балует визитами собственный? Лю Цингэ стремительно пересек комнату и сел за рабочий стол напротив Шан Цинхуа. Для соблюдения правил приличия он, верно, был слишком взволнован. И первая его фраза подтвердила эту догадку. — Мне нужен текст. Сообщение для другого человека, — потребовал он. — И я рад тебя видеть, шиди Лю. — Я слышал, ты умеешь красиво писать. «От кого же? — заинтересовался Шан Цинхуа. — От Мобэй-цзюня — исключено, шичжи Ло ты бы не поверил. Неужели братец Огурец постарался? Ха-ха! Чтоб у всех были такие хейтеры!» — Каков же предмет сообщения? — уточнил Шан Цинхуа. Лю Цинге нахмурился — еще больше, чем обычно — и, понизив голос, проговорил: — Это любовное послание. Объяснение в любви. Шан Цинхуа поперхнулся воздухом. Система, родная, ты это слышала? У нас что же, пополнение в рядах попаданцев? Какой-то бедняга перенесся в тело шиди Лю и собрался сделать за него то, на что настоящему шиди Лю никогда не хватило бы духу? Он же действует совершенно не в своем характере! Он решился, Система! Лед на вершинах пика Байчжань тронулся! — Почему ты улыбаешься? — подозрительно прищурившись, спросил Лю Цингэ. — А? Я просто очень рад за тебя, шиди Лю. Конечно, я придумаю для тебя текст, а ты потом перепишешь его своей рукой. — Ты даже не узнаешь, для кого он предназначен? «Как будто это до сих пор кому-то неизвестно, — мысленно вздохнул Шан Цинхуа. — Хотя нет, один такой человек все же есть: Шэнь Цинцю! Ну, ничего, братец Огурец, уж для тебя я, будь уверен, хорошенько постараюсь!» — Просто впишешь потом имя своего Ог… — Шан Цинхуа осекся. — Имя своего объекта воздыхания самостоятельно. Лю Цингэ ушел, обещавшись вернуться завтра вечером. Однако не успел Шан Цинхуа закончить со всеми бумагами, как к нему вновь робко заглянул старший ученик. — Простите, учитель Шан, к вам еще один гость. — И кто же на этот раз? — устало спросил Шан Цинхуа. — Ло Бинхэ! Ло Бинхэ просто пришел, чтобы возвратить рукопись. Могло бы показаться поначалу. Но уж очень горячо он ее нахваливал. — Шичжи Ло, ты что-то хотел? — не вытерпел Шан Цинхуа. — Шишу Шан очень проницателен. — Неужели и тебе нужно помочь с написанием любовного послания? — Шишу Шан очень-очень проницателен! — с искренним восхищением воскликнул Ло Бинхэ. — Так я могу забрать текст завтра вечером? Этот Ло вам необычайно благодарен! И ретировался. — Шичжи Ло, стой! — крикнул тому вслед Шан Цинхуа, но его уже не слышали. — Что ж… Остается лишь надеяться и молиться, чтобы эти двое не столкнулись завтрашним вечером в моей несчастной хижине!