Дело о загадочных статуях

За два года Уилл не написал им столько писем, сколько с сегодняшнего утра. «Алиби обеспечено, проблем не будет. Стэнли». «Вышел из здания, двигаюсь в сторону объекта. Стэнли». «Буду на объекте примерно через двадцать минут. Стэнли». - Стэнли? – Скалли недоуменно приподняла бровь. - Встреча Ливингстонов со Стэнли, помнишь? – Малдер усмехнулся. – Он явно запомнил. И явно погуглил. И все же появление Уилла заставило Скалли вздрогнуть. Мелодичный звонок раздался в доме, они с Малдером вышли к воротам – образцовая пара, будто только что из Аркадии. У входа переминался с ноги на ногу незнакомый худощавый паренек в бейсболке, маске и солнцезащитных очках. - Здравствуйте вам, - с густым русским акцентом затараторил он. – У вас вот здесь работа, может, есть какая? Почистить лужайку вот могу. Продукты вот куплю вам, если не хотите из дома выходить. Малдер картинно посмотрел по сторонам, будто оценивая возможный фронт работ. - Нет, нет, сынок, - добродушно заметил он. – Мы здесь туристы. Застряли на карантине. Но, если хочешь, могу передать твой номер хозяину дома. - А, не нужно вот, - парень махнул рукой. – До свидания вам. Они вернулись в дом, хотя искушение остаться на крыльце и понаблюдать было велико. «А если кто-то из соседей согласится?» - настрочил Малдер. Через пару минут пришел ответ: «Согласилась леди в доме наискосок от вас. Не сошлись с ней в цене». - По-моему, в Далвиче его просто не оценили, - осуждающе покачал головой Малдер. После этого какое-то время телефон молчал. Малдер не отходил от окна, хотя увидеть там можно было разве что их собственный двор и ворота. Скалли пыталась отвлечься, разглядывая корешки книг на полке в гостиной. Получалось плохо. И вот новое сообщение в почте: «Я внутри». - Теперь-то можно расслабиться, - неуверенно пробормотал Малдер. Это легкомысленное замечание лишь заставила Скалли напрячься ещё сильнее. До ужина она не могла выбросить историю с загадочными статуями из головы. А когда Малдер накрыл на стол, ограничилась стаканом воды с лимоном, сказав, что не голодна. На аппетит ее напарника, похоже, не могла повлиять даже Третья мировая, ну так пусть ест сегодня за двоих. Вернувшись в гостиную, она вновь предалась тягостным раздумьям. Зачем они втянули сына в это? Хуже всего было то, что она прекрасно знала ответ на свой же вопрос. Дурацкие статуи, плод фантазии Малдера, оказались единственным, что на самом деле заинтересовало Уилла в этой встрече, которой она так ждала два года. До начала разговора о статуях, больше напоминавшего серию того самого британского «Шерлока», их сын, казалось, ищет пути к отступлению. Этого она боялась больше всего – снова потерять его, именно сейчас, когда он в реальной опасности и лишь им под силу защитить его. В отличие от Малдера, Скалли вовсе не была уверена, что суперспособности дают ее ребенку неуязвимость. Все эти годы она как мантру повторяла про себя, что он растёт в самой обычной семье как самый обычный мальчик, не интересный, по большому счету, никому, кроме любящих родственников. Если бы знать с самого начала, что невероятные силы Уильяма Скалли никуда не исчезнут после того укола… Она не могла не думать о том, что эта сумасшедшая генетическая «русская рулетка» могла даровать Уиллу и бессмертие, унаследованное от неё самой. Но меньше всего ей хотелось проверять свою теорию на практике. В отношении себя Скалли предпочитала не затрагивать эту тему даже мысленно. За два прошедших десятилетия Малдер неоднократно пытался «прояснить вопрос» и даже начать действовать, найти кого-то из провидцев, подобных Клайду Брукману, чтобы они… что? Опровергли сказанное тем человеком столько лет назад? Наделили, хотя бы словесно, Малдера тем же даром, чтобы успокоить его? Ей пришлось взять шутливый тон во всех этих разговорах, усыпить бдительность напарника, дать ему понять, что эти разговоры яйца выеденного не стоят. В Вирджинии аккуратными, будто хирургические стежки, намеками она пыталась выведать у Уилла, не случались ли с ним, помимо признанных странностей, еще какие-нибудь… невероятные инциденты. По счастливому стечению обстоятельств Малдер при этих вопросах не присутствовал. Но Уилл ничего ей и не сказал. А она побоялась открыться ему. Испугалась, что с подростковой безрассудностью он станет… проверять себя. Лишь бы сегодняшнее дурацкое приключение закончилось пшиком! Скалли горячо поклялась себе, что не позволит ни одного смешка, ни одного уничижительного намека в адрес Малдера по поводу этой истории. Лишь бы… - Скалли! Нам письмо, - возвестил из кухни Малдер, одновременно в два шага приблизившись к ней. «Они и правда живые», - гласило послание. *** - …полная, абсолютная безответственность! – гневно заключила она 28 часов спустя, расхаживая по всё той же гостиной, покинуть пределы которой за это время ей так и не довелось. Двое главных мужчин её жизни сидели рядышком на диване, внимая: Малдер – со смирением на лице, Уилл – с неким изумлением. Понять его было можно, ведь до сих пор ему еще не приходилось сталкиваться с разъяренной Даной Скалли. Но, видит бог, ей было из-за чего кипеть. После того странного письма, отправленного Уиллом по их тайному каналу связи, вестей от него не поступало вплоть до самого утра. Спать они не ложились: Скалли пару раз задремала, свернувшись калачиком в кресле, Малдер же и глаз не сомкнул, вытянув с книжной полки «Процесс Элизабет Кри» в качестве бодрящего чтения. Оба не помнили, чтобы так нервничали ни на одном из своих «серьезных» дел за последние двадцать пять лет. Любое обсуждение происходящего – куда пропал Уилл, стоит ли идти ему на помощь, - грозило перерасти в ссору, поэтому они старались смягчить эпитеты, хотя открывшееся умение Малдера не только самому по уши влезать в неприятности на ровном месте, но и втягивать в них родного сына… а также невиданная ранее способность Скалли делать из мухи слона и ограничивать в свободе действий половозрелого, хоть и несовершеннолетнего, парня, которого влечет дух приключений Старой доброй Англии… И так далее и тому подобное. Словесные стычки немного отвлекали их, но… Уилл так и не объявился. В округе стояла образцовая ночная звенящая тишина, и можно было лишь догадываться, что происходит за километр отсюда, в доме с загадочными статуями. Утро принесло долгожданное новое письмо, но ситуацию оно не прояснило. Было очевидно, что Уилл набирал текст либо вслепую, либо в большой спешке. «Мыпр хали впорт незна точно наюг или юговостокделоне чисто напишуточнокогда будутулики вшкоел меня убьют Стэнли» - О, господи! Взгляд Скалли первым делом выхватил «МЕНЯ УБЬЮТ». Лишь пару мгновений спустя она смогла осмыслить всю фразу. Следующие десять минут были посвящены жаркому спору, кого именно следует подключать в данной ситуации. В том, что подключать кого-то следовало, сомневаться не приходилось. Их сын, еще вчера примерный, пусть и не блестящий, ученик частного лондонского пансиона, сегодня находился в смертельной опасности то ли на юге, то ли на юго-востоке страны, в порту, названия которого они не знали. О выдающихся способностях Уилла, позволивших ему избежать смерти и преследования в Штатах, они не то чтобы забыли, но… в последнее время родительское начало брало над Фоксом Малдером и Даной Скалли куда больше власти, нежели профессиональное. Наконец, решение было принято, разница во времени учтена и отметена как несущественная. В семь часов утра по лондонскому и в два часа ночи по вашингтонскому Дана Скалли, прекрасно знавшая, что к её звонку собеседник отнесётся с бОльшим вниманием, отчеканила в трубку: - Сэр, простите, что разбудила вас, но дело не терпит отлагательств. И с облегчением услышала знакомый усталый голос: - Я еще не ложился. Слушаю, Скалли. *** Ещё до полудня их посетила неприметная с виду женщина средних лет, приехавшая с водителем, который, судя по всему, служил и телохранителем, и ассистентом этой неулыбчивой англичанки с грузной фигурой. Скалли, ожидавшая почему-то увидеть кого-то вроде приснопамятной Фиби Грин, почувствовала странное удивление. Впрочем, в профессионализме гостье было явно не отказать: с молниеносной скоростью вытянув из них все подробности истории со статуями, она села в кресло, достала ноутбук и, закрепив на ухе гарнитуру, прямо из их дома начала командование операцией по обнаружению и вызволению Уилла. Оставалось только гадать, за какие ниточки международных связей подергал Скиннер, но унизительно-привычное обращение к зам начальника ФБР за помощью в который раз себя оправдало. Сына, лишь слегка потрепанного, им вернули ближе к полуночи. Еще час ушел на приватную беседу Уилла с его спасительницей. Наконец, они вышли из кухни, и Марджори (имя, веско заметил Малдер, было наверняка ненастоящее) коротко попрощалась, не позволив себе ни единой шпильки в адрес двух агентов ФБР, отправляющих подростка в потенциально опасный дом с загадочными статуями. Впрочем, Скалли к тому моменту уже так накрутила себя сама, что была уверена: с осуждением на нее смотрела не только сама Марджори, но и ее помощник. Наконец, они остались втроем. Сложно было поверить, что чуть больше суток назад в такой же ситуации у них с трудом находились общие темы для разговора. Теперь от взаимной неловкости не осталось и следа. - Торговля людьми! Заброшенный бар! Подпольное казино в порту! – размеренно роняла Скалли, шагая в такт своим словам, словно не в силах оставаться на одном месте. Как будто, с обидой подумал Уилл, это она ввинтилась в самую сердцевину преступного заговора и разоблачила шайку опасных нарушителей закона, перевозивших нелегалов по Великобритании для «черных» работ, а теперь делится своими захватывающими дух впечатлениями. А ведь всё дело провернул именно он, и ему даже не пришлось задействовать *те* свои способности. Хватило и простой человеческой психологии, которая всё больше становилась для него неким пропуском в «нормальный» мир, свободный от всякой паранормальщины. Воспоминания о событиях минувших суток в строгом временном порядке, пришли ему на ум, и он не отказался посмаковать их, пока Скалли распиналась перед ними с Малдером (тот-то, похоже, к такому привык). Уилл вспомнил, как его принял хозяин того пафосного коттеджа. Как начал задавать вопросы, и он ответил на них *правильно*, потому что почувствовал, каких ответов от него подспудно ожидают. Сказал с этим смешным русским акцентом, что он здесь нелегально и совсем один. Что до эпидемии работал то тут, то там (не вдаваться в детали тоже было правильно) и теперь ищет любую, он подчеркнул это - *любую* - работенку. Желательно с проживанием, а то идти совсем некуда. «Вместо того рыжего?» – полувопросительно бросил хозяину его щуплый помощник, который околачивался тут же. Никаким сыном он, конечно, хозяину не приходился: тот гонял его в хвост и в гриву. Но с предложением Щуплый согласился и сказал Уиллу, точнее, Диме, русскому незаконному иммигранту, что работа в скором времени будет. Какая – не уточнил. А потом начались странности. Когда его привели в подвал к тому деревянному индейцу в полный человеческий рост, оказавшемуся полым внутри, и сказали: лезь в него, он сначала решил, что попал к извращенцам каким-то, возможно, они здесь видео снимают или что-то в этом роде. Но залез. Внутри было как в гробу, и Уилл даже струханул малость, правда, для успокоения быстро превратился в человека-игуану и языком пощупал бугристо-костяную щеку, чтобы убедиться, что превращение прошло успешно, его способности работают как прежде. Потом опять принял облик иммигранта Димы. Внутри индейца пришлось провести час или полтора, все мышцы занемели, даже почесаться было нельзя. Но Щуплый (его звали Джонни) сказал: «Это испытание, выдержишь без звука - будет тебе работа». Что с ним сделают, если он не выдержит или выдержит, но со звуком, Уилл решил не уточнять и правильно сделал. Можно было только догадываться, куда делся тот Рыжий, вместо которого его взяли и который, как скупо, но глубокомысленно заметил Джонни, оказался «слишком шумным». Теперь Уилл мог держать пари, что именно стон Рыжего слышал Малдер тем вечером и именно его, шевелящегося внутри статуи, видел на следующий день. А Скалли ему еще не поверила! Вечером его, наконец, выпустили. Тогда-то он и смог отправить Малдеру и Скалли СМС. Он не стал писать, что всё понял, ну или почти понял, когда увидел, сколько их там таких, низкорослых и тощих, собралось в подвале, *внутри* этих криповых статуй. В основном это были азиаты, которые и английского-то не знали. Джонни выпустил всех, раздал каждому по сморщенному сэндвичу, а потом снова велел забираться в статуи да помалкивать: мол, скоро начнется движуха. И она началась: ночью к воротам приехал грузовик, и водитель, дюжий парень, вместе с хозяином и Джонни отработанными движениями погрузили все статуи с «начинкой» (Уилл насчитал шестерых вместе с собой) в кузов. И они долго ехали куда-то - так долго, что он начал всерьез опасаться, что не выдержит больше внутри этого индейца: вентиляция там была ни к черту. К счастью, их ни разу не тормознули в пути. А с другой стороны, что бы нашли проверявшие? Несколько садовых скульптур для богатеньких вилл? В общем, когда они прибыли в порт, он уже не больно-то и удивился, что статуи пронесли на территорию какого-то полуразрушенного помещения, оказавшегося закрытым баром: разбросанные по полу высокие стулья, остатки проломленной барной стойки…. Телефоны у них отобрали: его айфон был запаролен, но, даже если бы телефон и взломали, электронную почту проверять они вряд ли бы сунулись, в этом плане Малдер совет дал хороший. И вообще, мыслями о Малдере и о Скалли в эти странные часы Уилл только и отвлекался. Так *вот* как они живут, так *вот* какие у них бывают приключения в жизни. На фоне таких открытий даже собственная суперсила казалась ему чем-то, не стоящим внимания. И вот, когда он придумал, как ему показалось, кое-что интересное для своей дальнейшей жизни, в бар ворвались те крутые силовики. О подпольном казино, где предстояло вкалывать всем прятавшимся внутри статуй нелегалам, он узнал уже позже, из обрывков разговоров, по полунамёкам, считывать которые был мастер. Жалко, что так и не успел увидеть своими глазами. Уиллу представлялось что-то среднее между фильмом «Казино «Рояль», который они с Майком смотрели одним дождливым вечером, и старой порнушкой, которую они смотрели тем же вечером, но уже попозже. Интересно, девочки-крупье в том казино ходили с голыми сиськами? Ну, раз оно подпольное? Жалко, очень жалко, что их спасли раньше, чем он это выяснил. Впрочем, азиаты, кантовавшиеся с ним в соседних статуях, своему «спасению» тоже были не особо рады. Надо думать: теперь их депортируют на родину, а здесь они могли бы подработать, семье бы деньги отсылали… Если бы живы остались, конечно. - ...Как можно скорее, - заключила тем временем Скалли, и Уилл, всё еще во власти своих мыслей, воззрился на неё. Искоса глянул на Малдера, но тот только согласно кивнул. Скалли тем временем явно ждала от Уилла какой-то реакции, и он ляпнул первое, что пришло в голову: - В школе меня убьют. Нет, исключат. У нас там правила очень строгие, а меня там не было уже… - Господи, Уилл! – Скалли вновь закатила глаза:, было ощущение, что ей приходилось делать это постоянно. – Я давно позвонила им. - Что? – не понял он. - Я. Позвонила. В. Твою. Школу, - размеренно пояснила Скалли. И, видимо, решив, что он ей не верит, передразнила саму себя: - Добрый день, мистер… Да, вам звонят из больницы святого Варфоломея. Да, именно ваш ученик. Да, сэр, подозрение на коронавирус… Изоляция на две недели минимум… И мы сообщили его опекунам в Штаты… Они собирались вылететь ближайшим рейсом, так что… - Ого, - только и смог прокомментировать Уилл. - Ага, - согласился Малдер. - Мы непростительно засветились здесь. Думаю, нам стоит сменить дислокацию. Как можно скорее, - нетерпеливо повторила Скалли. И вот тут-то Уилл выложил им то, о чем думал, находясь в тесном и душном деревянном индейце. *** - То есть ты согласна? – недоверчиво переспросил Малдер. Раз, наверное, пятый за этот нескончаемый вечер, давно переросший в глубокую ночь. Странно, что спать им совсем не хотелось. Уилл уже, наверное, видел десятый сон в комнате наверху, так он умотался за эти сутки. В Скалли же всё еще клокотал адреналин, ну а Малдер, видит бог, за годы так сросся со своей бессонницей, что научился извлекать из нее пользу. Вот и сейчас, без намека на сон в глазах, он таращился на неё, пытаясь понять, что такое случилось с женщиной, которую он, как ему казалось, изучил вдоль и поперёк. Когда Уилл с жаром начал рассказывать о том, что они втроем просто *должны* открыть свое детективное агентство, где-нибудь в срединном захолустье Штатов, а то и на Западном побережье, и что он всё продумал, и даже название у него готово: «Ливингстоны и Стэнли», и жить он будет под личиной Стэнли («а мы – под личиной супругов Ливингстон», - тут же с готовностью подхватил Малдер), и все станут работать над делами клиентов сообща, и его способность к перевоплощениям придется как нельзя кстати при частной слежке… Ох, Скалли было что на это возразить. Она могла посмеяться над тем, что именно «продумал» Уилл, ведь работа агентства – это не только броское название. Она могла резонно заметить, что это им, Уиллу и Малдеру, рисковать нечем, а она не для того поступилась своей тщательно выстроенной и выстраданной медицинской карьерой, чтобы снова бросать ФБР и очертя голову кидаться в какую-то сомнительную авантюру… Наконец, она могла начать калькуляцию этого заведомо невыгодного проекта, поскольку он требовал и лицензий, и аппаратуры, и аренды офиса, и какой-никакой рекламы, хотя бы на первых порах… Она не сказала ничего из этого. Только кивнула и предложила Уиллу пойти отдохнуть: мол, к детальному обсуждению они все вернутся завтра. Тот, довольный тем, как быстро смог убедить своих потенциальных напарников-детективов, без лишних слов отправился спать. А Малдер, знакомый со Скалли и ее реалистичным взглядом на жизнь гораздо дольше сына, теперь смотрел на нее с нескрываемым удивлением и снова и снова повторял: - Согласна??? Должно быть, она тоже устала за последние сутки, если позволила себе так ослабить свою внутреннюю защиту. И поэтому просто призналась: - Я хочу, чтобы мы были вместе, Малдер. Я должна это – ему, тебе, себе, нам. Пусть и спустя 18 лет. И, если втроем мы сможем существовать не в виде семьи, но в виде детективного агентства, - черт с ним, зови меня миссис Ливингстон. ФБР не так уж нуждается в нас, и ты это прекрасно знаешь. «Секретные материалы» не вернуть в том виде, в котором они существовали, и нас прежних не вернуть тоже. Мы можем до пенсии просидеть на шее у старика Гувера и старины Скиннера… а можем опять начать заново. В который раз. Только уже втроём. То, что мы нашли Уилла, смогли вернуть его в свою жизнь, - чудо чистой воды, и я не хочу вновь его упустить. Как знать, может, еще увидим продолжение нашего общего рода. Ты говорил как-то, что тебя гнетёт мысль остаться последним в своём… - Последний из Малдеров, - раздалось с лестницы, и они оба буквально подскочили на месте. Довольный произведенным эффектом Уилл, растрепанный со сна, но явно отдохнувший, спустился еще на несколько ступенек. – А что, звучит! - Давно ты там стоишь? - смятенно пробормотала Скалли и почему-то бросила взгляд на то самое примечательное кресло в центре гостиной. Словно подслушав ее хаотичные мысли по поводу совместного проживания с подростком и следовательно - коренных изменений в приватности, Малдер едва слышно усмехнулся. - Достаточно. - Уилл вдруг посерьезнел. – Слушайте, ребята… я же не шучу. И по поводу денег я подумал… родительский дом ведь остался мне в наследство, получается? Он был полностью выкуплен, отец говорил мне.. Знаю, пока я в бегах, сложно будет вступить в права, но, может, мы что-то придумаем? Я правда хочу рискнуть. И попробовать… с вами. Его биородители переглянулись. И, как всегда, без слов поняли друг друга. - Лучше подумай над образом мистера Стэнли, совладельца детективного агентства, - посоветовала Скалли с улыбкой. - Да так, чтобы девушкам нравился, - не удержался Малдер. И тут Уилл впервые на их памяти рассмеялся. - Это как раз не проблема. Наверное, они всё же устали и прикрыли на секунду глаза. Потому что на лестнице вместо их сына уже стоял молодой мужчина весьма бравого вида: резные черты лица, тонкая щетка усов, большие, чуть навыкате, светлые глаза, выделяющиеся на фоне темных густых волос. Такой действительно мог понравиться практически любой девушке. - Генри Мортон Стэнли, - отрекомендовался он. Глядя на него, Скалли почему-то ощутила горячий прилив счастья – недосып сказывался, не иначе. Малдер поднялся с дивана и шагнул ему навстречу, протягивая руку. - Добро пожаловать в семейный бизнес, сынок. Конец.