Искренне, твой супер-лучший-друг Кайл

Когда он проснулся тем утром, в доме было тихо. Почти невероятно тихо, особенно учитывая скандал, который его родители устроили прошлой ночью. В воздухе витало чувство, носящее почти деликатный характер. Хоть Стэн и знал, что это нелепо, он не мог не двигаться медленнее обычного. Каждое движение его мышц, каждый вдох были рассчитаны и точны — если бы он не знал себя настолько хорошо, сказал бы, что напуган. И конечно, стоило ему об этом подумать, как вся уверенность испарилась. Подобная возможность едва заслуживала внимания, и всё же заставила его засомневаться. В доме тихо, напомнил он себе. Так чего же ему было бояться? Нечего. Сделав глубокий вдох, Стэн осторожно перекинул ноги через край кровати и застыл на месте. На часах отображались какие-то числа, но их было не разобрать. Зрение расфокусировалось. Веки налились тяжестью и так и норовили опуститься под суровым утренним светом. Чуждая, почти отдалённая тошнота начала зарождаться у него в нутре, вызывая распространение отчётливого онемения вверх по горлу и челюсти. Кислый вкус застоявшейся во рту слюны, вероятно, никак не облегчал ситуацию. Стэн встряхнулся, внезапно проснувшись. Он не помнил, как снова погрузился в сон, но позвоночник ломило в том месте, где парень сгорбился в попытке телом отгородиться от всего мира. Он не сказал бы, что винит свой мозг за нужду в более длительном отдыхе. Последние несколько дней оказались очень суматошными, а ссора родителей прошлой ночью вдребезги разбила его и без того жалкую и разорванную в клочки решимость. Может ли он и дальше так жить? Неужели это всё, что ему оставалось? Вот, что уготовила ему жизнь? Он передёрнул плечами и уронил голову в ладони. Экзистенциальные вопросы практически оглушали — настолько сильно, что он едва замечал боль от силы, с которой его локти впились в колени. На улице щебетали птицы. Отрывистые мотивы их песен болью отзывались в мозгу Стэна. Впрочем, даже несмотря на боль он не мог заставить себя сильно разозлиться на них. Он вообще ничего не чувствовал, застряв в странном, отвратительном состоянии экзистенциальной фрустрации. Она нашёптывала ему. Причудливее всего было то, что он мог практически физически слышать свою собственную совесть. Она казалась реальной. Она казалось осязаемой. Ему казалось, будто она прямо у него за спиной, и казалось, будто ему хочется прильнуть к ней. Практически удручающее ощущение дурного предчувствия заставило его кости заныть от изнеможения. Он заставил себя начать собираться в школу, только когда зазвенел будильник. Пронзительные и поражающие своей резкостью, затрубили привычные подкасты. Он уже успел странным образом к ним привязаться. Сегодняшний вещал о недавно вышедших фильмах. Об одном парень, помнится, уже слышал примерно неделю назад. Вспомнить название не получалось, но он точно был снят какой-то независимой киностудией, управляемой (судя по всему) гениальным писателем. Может, всему виной его цинизм, но у Стэна возникали сложности с доверием к тому, чем, как утверждалось, руководили гении в какой-либо области. Просто справляться с жизнью становилось немного легче без этого соревнования «у кого член больше» между «интеллектуалами», или как там они себя называли. Стэн завозился с выключением будильника, нечаянно в своём дезориентированном состоянии попав по кнопке повтора. Ещё несколько секунд или около того заняло исправление ошибки, приведшее, однако, только к ещё одной оплошности, благодаря которой он чуть вконец не снёс будильник. Перспектива потерять станцию пусть и вызывала беспокойство, но этого не оказалось достаточно, чтобы пробудить его от затуманенного состояния. Стэн вышел из комнаты, мимоходом расчёсывая пальцами волосы и отделяя пряди друг от друга. От этого на ощупь волосы стали казаться лучше и куда чище. К сожалению, когда Стэн увидел себя в зеркале, всё оказалось даже близко не так радужно, как он предполагал. Вместо естественного «я таким проснулся» вида, на который парень вроде как рассчитывал, ему удался только «я только вылез из постели, и я жалок» вид. Конечно, вполне могло просто разыграться его воображение; подобное уже случалось прежде. Вэнди всегда по крайней мере относительно симпатизировала его внешности. Однако, похоже, её интерес ослаб, и Стэн не мог не задуматься, было ли всё дело в его «неопрятной эстетике» (как называл её Кенни). Прилив сентиментальности взволновал его грудь, вызвав боль в позвоночнике. Вэнди. Даже простая мысль о ней вызывала в нём жгучее чувство вины. Тошнота вернулась, выворачивая ему живот и взбираясь по задней стенке горла. Марш наклонился над раковиной, просто на тот случай, если позыв был не просто основанным на эмоциях симптомом, но в остальном приложил все силы, чтобы проглотить тревогу обратно. Он скучал по ней. Он так сильно по ней скучал. Скучал по тому, как она обнимала его, и по тому, как держала его руку в своей, и по тому, как она целовала его в щёку. Он тосковал по тому, как они могли лежать вместе на кровати, глядя друг другу в глаза. Всё это было так избито, но так по-настоящему, и — блять. Он всё испортил. Всё покатилось к чертям, и в этом некого было винить, кроме себя самого. — Ты мудила, — сказал себе парень, просто потому что захотелось. За его словами не скрывалось никакого эмоционального груза. Просто слова. Фраза, которую ему нужно было произнести, чтобы разум смог выбраться из этой ужасной, изматывающей мысленной ямы. Ему было необходимо отвлечение от дурацких ощущений в теле. И не было способа отвлечься от дурацких чувств лучше, чем сказать что-то дурацкое и непримечательное. Взгляд наткнулся на оранжевый бутылёк с таблетками. Он стоял там же, где и всегда: ровно у края раковины. Матери нравилось оставлять его на виду, чтобы Стэн не забывал принимать таблетки и не заставлял свою семью проходить через ещё большие неудобства из-за своего «психического здоровья». Он собрался выпить их сейчас, но от одной только этой мысли желудок свело. Стэн чувствовал себя так, будто едва сможет выдержать стакан воды. Чёрта с два у него получится проглотить таблетки. В то же время, принять их всё же было необходимо. Он знал это. Он… Где-то внизу загремели тарелки. Звук заставил Стэна вздрогнуть, и в страхе мальчик одёрнул руку от пузырька с таблетками. Он совершенно забыл, что в доме не один. Было очень и очень тихо. Хотелось бы ему, чтобы он был один. Обескураженный, Стэн оставил себе мысленную пометку принять таблетки после душа. Пусть и моментально растеряв мотивацию, он разделся и шагнул в ванную. Парень позволил сознанию очиститься от мыслей, стать пустым, тихим и спокойным, пока он стоял, мокнув под потоком воды. Стэн заметил, что давление в груди отличалось от обычного. Оно ощущалось тяжелее, чем вчера. Он постарался не концентрироваться на этом. Намыливая волосы, Стэн размышлял о том, куда же двигается его жизнь. Возможно, было немного нелепо обдумывать такую тему — и, пожалуй, из всех мест, думать об этом именно в душе считалось тем ещё клише —, но он ничего не мог с собой поделать. Странно, как определённые образы мышления практически вырабатывали привыкание к себе. Они были такой неотъемлемой частью человеческой натуры. Начав однажды думать в одном направлении, сменить его потом становилось чертовски сложно. Он откинул голову назад, подставив её под воду и позволив каплям смыть шампунь с волос. Было ли так же у других людей? Чувствовали ли они себя зависимыми от способа своего мышления? Граница между тем, чтобы быть зависимым и поехать крышей, настолько размыта, что он не мог сказать наверняка, что было нормой и что же отличало его от неё. Хотя он не чувствовал себя каким-то не таким. И никогда, на самом деле, не чувствовал. Просто… Когда все начали говорить ему, что он изменился, он почувствовал себя… выбитым из колеи. Вскоре глаза наткнулись на кондиционер, Стэн решил, что в нём нет необходимости. Не сегодня. Любой дополнительный увлажняющий продукт только сделает волосы жирными. Вопреки широко распространённому мнению, парень не любил выглядеть неухоженно. Иногда по-другому у него просто не получалось, сколько бы сил он ни прилагал. Выходя из душа, он совершенно отвлёкся на доскональное изучение пятна на полу. Вода стекала по коже неприятными прямыми линиями. Они ловили свет от окна, из-за чего парень чувствовал себя обнажённым и незащищённым. Хрупким. Идти в школу ему хотелось в последнюю очередь. Ничего не прельщало больше, чем перспектива забраться обратно в кровать и притвориться, что ничего больше во вселенной не существует. Обвязав полотенце вокруг талии, Стэн покинул ванную со свёртком из одежды в руках, намереваясь закинуть последнюю в корзину для белья. На полпути к принятию решения, однако, парень отбросил его и вместо этого положил вещи у изножья своей кровати. Если ему захочется, он бросит их в корзину потом, когда вернётся домой. Сейчас же у него не было никакой мотивации волноваться о шмотках. Вообще-то, в данный момент у него так или иначе не было мотивации для чего бы то ни было в принципе — просто его настигла мысль сделать чуть больше самого минимума. Подавив зевок, Стэн развязал полотенце, и то упало на пол. Неохотно парень забрался в одежду, которую нашёл закопанной в глубинах своего комода. Покидая комнату, Стэн услышал работающий на первом этаже телевизор. У него не получилось определить, что же тот показывал, но только его отец смотрел телевизор по утрам. Надо признаться, Стэн немного разочаровался тем, что не ошибся. Не было ещё и восьми часов утра, а его родители уже помирились. Это, должно быть, рекорд. Ещё даже не полдень. Вдруг парень остановился на вершине лестницы. Что-то он упускал. Стэн оглянулся на коридор, глядя в дверной проём ванной. Он определённо, несомненно что-то забыл. Что-то в ванной? Там он это оставил? Парень оглянулся на дверь своей спальни, хмуря брови в процессе размышления. В спальне? Он там что-то забыл? Блять. Эм… Что ему нужно к школе? Учебник, ключи, тетради, ручки… телефон. Он забыл телефон. Быстренько забежав в свою комнату, Стэн прихватил с собой мобильник. Он заметил, что на дисплее не отобразилось никаких уведомлений, но юноша уже припозднился на пять минут сильнее, чем обычно. Издав недовольных звук, Стэн бросился вниз по лестнице. Он решил проигнорировать то, что мама, скорее всего, разозлится и придерётся к нему, прося перестать топать. Когда он достиг двери, парень обулся и сунул телефон в карман. И только стоило ему закинуть рюкзак на плечо, как… — Стэнли, — мама окликнула его с кухни. Стэн тут же закатил глаза. Совершенно неосознанно его плечи сгорбились, и рюкзак соскользнул с одного из них обратно на пол. Он заглянул на кухню. — Что? — Позавтракай чем-нибудь перед уходом, — сказала она, неопределённо кивнув на обеденный стол. Она приготовила овсянку. Стэну нравилась овсянка, но прямо сейчас тошнота, с которой он проснулся, ещё не прошла. Он был не готов съесть что-то этим утром. Ему не хотелось. — У меня с собой злаковый батончик, — соврал он. — Съем его позже. Шэрон наградила его странным взглядом. — Я приготовила тебе завтрак, а ты не собираешься съесть его? Что не так? — Я позавтракаю, я просто… Опаздываю, так что нет времени. Как раз вовремя от уведомления завибрировал мобильник. Стэн выудил телефон из кармана и практически вздохнул с облегчением, когда увидел, что оно от Кайла.

________________________

КАЙЛ Сегодня 07:32

Чувак, мы опаздываем. Ты где?

________________________

— Видишь? — произнёс Стэн, выставив телефон экраном перед собой. Он понимал, что находится слишком далеко для того, чтобы мама смогла разобрать сообщение Кайла, но эффект, тем не менее, оставался тем же. — Кайл только что написал мне. Он злится. Могу я уже просто уйти? В худшем случае просто куплю что-нибудь в столовой. — Это бесполезная трата овсянки, — спорила его мать. — Пусть папа съест. Он любит овсянку. Что-то изменилось в выражении маминого лица. Она отвернулась к раковине, повернув кран и включив воду. Руки женщины принялись быстро протирать тарелку. — Твоего отца здесь нет, — заявила она. Шэрон, казалась, хотела добавить что-то ещё, но сдержала порыв. Честно говоря, Стэн до конца не смог поверить в сказанное матерью. Он оглянулся на диван позади себя. Как и ожидалось, телевизор работал, но отца нигде видно не было. Кофейный столик не был забросан грудой новых пивных банок. Обувь Рэнди и его пальто исчезли. У Стэна скрутило живот, а тошнота вернулась, став сильнее и отчётливее. Он подавленно склонил голову, пытаясь отогнать это чувство. — Ох, — всё, что он смог из себя выдавить. Теперь в воздухе повисло напряжение, сделав его густым и практически осязаемым, и Стэн знал, что он всему виной. Он знал, стоит сказать что-то ещё, но его лёгкие с трудом позволили выдать даже этот единственный неопределённый звук. Телефон снова завибрировал, давая знать об ещё одном непросмотренном уведомлении, но парень проигнорировал его. Он сунул мобильник обратно в карман. Помахав на прощанье матери рукой, чего она так и не увидела, и накинув на плечо рюкзак, Стэн вышел наружу. Кайл ждал у дома Маршей, сидя прямо на крыльце и сгорбившись. Стэн не мог сказать с уверенностью, была ли его поза сутулой из-за попытки таким образом защититься от аномального для нынешнего сезона мороза или же всё потому, что что-то произошло. Однако, взглянув на покрасневшее лицо мальчика, Стэн уже знал, что всему виной погода. Он захлопнул за собой дверь, подчёркнуто проигнорировав громкий хлопок от сего действия, и спрыгнул со ступенек, начав двигаться по подъездной дорожке. Трава покрылась таким снегом, из которого вполне можно было бы слепить снеговика, а небо оказалось более ярким, чем всю неделю до этого. Стоял почти мучительно прекрасный день, и парень чувствовал себя дерьмово из-за собственной неспособности в полной мере им насладиться. Стэн издал раздражённый звук, стоило Кайлу пихнуть его сжатым кулаком в спину. — Чувак, — произнёс Брофловски, едва избегая небольшого участка замёрзшего льда на земле. — Не игнорируй меня. — Я не игнорирую, — отозвался Марш. Встретив недоверчивый взгляд собеседника, он спросил: — Что, ты сказал что-то? Кайл прищурился. — Я спросил у тебя, где ты был. Ты не ответил на моё сообщение и вышел на десять минут позже обычного. Такими темпами, мы, наверное, пропустим первый урок. Что-то случилось? Стэн проигнорировал вопрос. — Ты преувеличиваешь. Мы не пропустим первый урок. — Хорошо, не пропустим. Но это не отменяет того, что ты меня игнорируешь. — Я же разговариваю с тобой сейчас, так? На полпути Кайл остановился, как вкопанный. Поспешное торможение заставило подтаявшую снежную кашу вокруг трещин на тротуаре издать тихое влажное шарканье. Такой звук, что был бы отвратительным при любом другом сценарии. Щёки Кайла горели красным и зарумянились, из-за чего глаза выглядели почти слишком яркими. «Это слишком», — подумал Стэн. Слишком, чтобы он мог выдержать. Он никогда раньше не обращал внимания на глаза друга и не собирался начинать сейчас. Просто не мог. Вместо этого Стэн перевёл внимание на линию чужих волос, и… Он осознал, что на Кайле не было его обычной ушанки. Его волосы, кажется, были подстрижены совсем недавно и выглядели почти отвлекающе официально. Среди беспорядка кудряшек Стэн заметил что-то. Выделить это среди всей неразберихи кудрей оказалось затруднительно, но оно определённо было там. — Чувак, на тебе ермолка? Стоило словам выйти из его рта, всё тело Кайла струной натянулось в напряжении. — Что? Нет! — прошипел он, слегка приподняв плечи. Не прошло и мгновенья, как Кайл потянулся, чтобы нащупать шапку, которой, конечно же, на его голове не оказалось. Он тихо выругался себе под нос, держа руку на тюбетейке, пока лихорадочно копался в карманах. — Я не… Это… Моя мама хотела, чтобы я её носил, ладно? Стэн поднял руки ладонями перед собой. — Ладно, чувак. Божечки. Не ожидал, что ты примешь это настолько в штыки и начнёшь оправдываться. — Я не оправдываюсь, — на мгновенье Кайл сморщил нос, грозное выражение на его лице достигло пика, прежде чем исчезнуть без следа. Когда злость покинула его лицо, парень стал выглядеть уставшим. Тёмные круги под глазами, которые Стэн заметил ранее, за один прошедший день, казалось, стали в сто раз хуже. Наконец, Брофловски удалось вытянуть шапку из кармана куртки, где она была свёрнута в небольшой плотный зелёный комок. Он развернул её в руках, почти тревожно суетясь. Разгладив шапку, он потянулся уж было, чтобы надеть её, но Стэн остановил его до того, как тот успел осуществить задуманное. Почти шокировано Кайл смотрел туда, где Марш сжимал его запястье. Стэн и сам был в шоке. Он не был уверен, что должен был сказать. Он не особо был уверен даже в том, зачем, собственно, остановил Кайла. — Ты точно оправдываешься, — произнёс Стэн. — Почему? Твоя мама хочет, чтобы ты её носил. В смысле, я не понимаю этого, но я же не еврей, поэтому и не удивительно. Но, типа… Я также не понимаю, зачем тебе надевать поверх шапку, если ты всё равно носишь ермолку. Кайл продолжал молчать. — Дело в Картмане? — спросил Стэн. — Ты боишься того, что он скажет? — Я не боюсь, — произнёс Кайл. — И никогда его не боялся. Я просто… Не хочу сегодня выслушивать от него всякое дерьмо. — Если он разузнает, что ты носишь шапку поверх ермолки, то на славу отыграется на тебе. Он же подумает, что ты, вроде как, стыдишься этого, и сделает всё, чтобы превратить твою жизнь в настоящий ад по крайней мере на всю следующую неделю. Стэн отпустил чужое запястье, когда осознал, что до сих пор держал его. Хватка Кайла на ушанке усилилась, и парень прижал руки ближе к своей груди. — Да, но, если он увидит, как я просто ношу её как ни в чём ни бывало, он всё равно сделает мою жизнь несчастной. — Именно, — подтвердил Стэн. — Всё равно докопается, поэтому можно взять от ситуации всё возможное, верно? Выражение лица Кайла ожесточилось. — Твоя логика — дерьмо, — пробурчал он. — Конечно, наверное, — сказал Стэн. — Но я не думаю, что тебе стоит прятать ермолку. Чёрт, да у Картмана будет аневризма, если он её увидит. — Или же он станет меня терроризировать, — невесело усмехнулся Кайл. — Ну… Да, окей, возможно. Но… — Стэн старался подыскать подходящие слова. Ему казалось, что его сердце бьётся в два раза быстрее обычного. Он чувствовал, что заходит на территорию, о которой знал недостаточно, чтобы давать любые комментарии. Его вены наливались тревогой, и от этого руки намеревались задрожать. «Ты переходишь границы, — говорил ему разум. — Ты переходишь все возможные границы». — Это же… осчастливит твою маму, так? И в тот самый момент выражение на лице Кайла из оборонительного превратилось в потерянное. Стэн практически мог заметить, как в голове у его друга крутятся шестерёнки. Неизбежно Кайлу пришлось пройтись по списку плюсов и минусов. Вероятно, он спорил у себя в голове, стоит ли перетерпеть некоторое (возможно очень мучительное) дерьмо, чтобы сделать свою маму счастливой. Наконец, спустя, казалось, целую вечность, Кайл посмотрел Стэну в глаза и позволил себе совсем небольшой, очень кроткий вопросительный взгляд. Видимо, Брофловски хотел, чтобы он сказал ещё что-то, но Стэн не был уверен, что именно, и это его испугало. Стэн проглотил ещё один накатывающий приступ тошноты, ставшей уже в десять раз хуже прежнего. Даже простой взгляд на Кайла был уже слишком для него. В то же время, он ничего не мог сделать с желанием утонуть в странно тёплом, любящем чувстве. — Думаю, она смотрится мило на тебе, — сболтнул Стэн. Предыдущее немного меланхоличное выражение лица Кайла превратилось в удивлённое. Не прошло и секунды, как он опустил голову и уставился на шапку, прижатую к груди. Стэну стало интересно, покраснел ли он. Марш уже было собирался подразнить друга, но тут Кайл натянул ушанку поверх ермолки и оживлённым шагом направился в сторону школы. Очевидно, Стэну не стоило говорить эту бездумную вещь. Чувство вины наполнило всё его тело, когда парень пробежался, чтобы поспеть за приятелем. Ему хотелось извиниться, но слова никак не желали срываться с губ. Что бы он ни сказал теперь, прозвучит Стэн всё равно как полный говнюк. Несомненно, идти в тишине являлось лучшим решением. Пару раз Стэн пытался отпустить шутку. Десятиминутная прогулка казалась почти ужасающе долгой, когда Кайл не разговаривал с ним. Логичная часть мозга Стэна говорила ему, что такое происходило не в первый раз. Кайл выходил из себя постоянно. Он имел типичный для рыжего вспыльчивый характер и к тому же был чрезмерно упёртым. Конечно, он устраивал людям бойкот, когда злился. Тем не менее, это никак не облегчало жизнь его эмоциональной и иррациональной части. Из-за возникшей ситуации тошнота усилилась в груди, заставляя его ощутить беспокойство и страх, что, может быть, вот и всё. Может быть в этот раз он накосячил так сильно, что Кайл будет его вечно игнорировать, и всё скатится в задницу, потому что Брофловски был единственным, кто разговаривал с ним регулярно и на постоянной основе, хотя даже это весьма сомнительно, но… Споткнувшись, Стэн остановился, когда понял, что они подобрались к школе. Кайл находился уже в добрых трёх метрах впереди него и только ускорялся при приближении к школьным дверям. Холодный воздух морозил пазухи носа, заставляя Стэна тихонько хрипеть. От стараний поспевать за Кайлом у него перехватило дыхание. Взгляд на часы дал понять, что у них ещё оставалось десять минут до занятий, так что Стэн мог позволить себе быструю остановку у одного из деревьев во дворе перед школой. Он опёрся плечом на огромное дерево, наблюдая, как изо рта небольшими видимыми облачками вырывается дыхание. Его лёгкие болели, горло болело и, ко всему прочему, от усилий сделать глубокий вдох разболелась голова. Когда дыхательная система начала зудеть от нахлынувшего кашля, парень сбросил с плеча рюкзак и присел, принявшись копаться в нём. Просто на всякий случай он вытащил ингалятор, хоть пока что в нём не было необходимости. Юноша практически вскрикнул, когда кто-то хлопнул ладонью по его плечу. Действие оказалось даже по-странному дружелюбным и определённо ему не знакомым. Никто из его друзей не являлся любителем телячьих нежностей, кроме, разве что, Баттерса, и… Ну, не то чтобы он был прям другом. Напуганный, Стэн поднял взгляд на человека, стоящего рядом с ним. Это был Крэйг. Вместо рюкзака он носил одну из тех почтальонских сумок через плечо, чёрную и покрытую каракулями, точно нарисованными перманентными металлическими маркерами. Стэн бы сказал, что не видел её раньше, но это не говорило о многом, учитывая, что обычно он не особо сталкивался с Крэйгом. Для своей школьной жизни они избрали совершенно разные дороги. Спешно Стэн спрятал ингалятор обратно в портфель и застегнул карман. Он поднялся, чтобы они оказались на одном уровне. Крэйг не говорил ничего, из-за чего Стэн почувствовал себя немного неспокойно. Чувство только усилилось, когда он понял, что Крэйг буквально пялился на него, не двигаясь. Иисусе, Стэн уже и забыл, каким чудны́м был этот пацан. — Привет, — голос Марша сломался, лёгкие прервали его кашлем. Выругавшись себе под нос, он оттянул ворот рубашки, чтобы прикрыть им нос и рот. Это защитило его лёгкие от неумолимого холодного воздуха. Даже такая мелочь сильно помогла, хотя он был вынужден признать, что разговаривать таким образом с кем-то было весьма сложно. И всё же, с этим пришлось как-то мириться. Он тихо поинтересовался: — Тебе что-то нужно? — Мне ничего не нужно, — монотонно отозвался Крэйг. — Но вот тебе может быть нужно. Стэн приподнял бровь. — Прошу прощения? Без промедления Крэйг сунул руку в свою сумку и выудил оттуда свой мобильник. Он просмотрел (как казалось) ряд разных приложений, прежде чем наконец выбрать конкретное. Стэн смотрел с недоверием, как тот продолжил стучать по телефону. И тогда вдруг Крэйг протянул ему свой мобильник. Когда Стэн не предпринял никаких действий, чтобы взять его в руку, Крэйг произнёс: — Давай. Взгляни. — В твоих же интересах, чтобы это не оставило мне душевную травму на всю оставшуюся жизнь, — проворчал Марш, неохотно соглашаясь. Он наклонил голову и прищурился, пытаясь разглядеть изображение сквозь отсвечивающее на экран солнце. Наконец, стоило глазам привыкнуть к тёмному экрану, Стэн увидел это. На экране застыла фотография его с Кайлом, стоящих на улице на тротуаре. Они находились по соседству, вблизи тропинки к парку — с самого начала Стэн понял, что фото было сделано вчера. На нём были запечатлены они, стоящие вчера практически на грани поцелуя. Он ощутил, как горло сдавило, а желудок исполнил сальто в животе. Они так и не поцеловались, напомнил себе он. Они отстранились до того, как всё зашло слишком далеко, но… Это не мешало фотографии выглядеть так, будто они были прямо посреди процесса. Снимок был сделан через улицу, это точно, ведь Кайл был спиной повёрнут к камере. Стэн с трудом сглотнул, его глаза округлились, взгляд метнулся к Крэйгу, которого ситуация, похоже, забавляла. — Ублюдок, — зашипел Марш, сильнее сжав телефон в руке. Крэйг бесцеремонно забрал у него свой мобильник, заблокировав и закинув тот в карман. — Эта не единственная, есть ещё, — заявил он. Может быть, Стэн придавал этому слишком большое значение, но Крэйг почему-то выглядел гордым собой. Как… Как если бы для него это было чем-то вроде игры. Игры, в которой он захватил инициативу. — Между вами двоими столько сексуального напряжения, это что-то с чем-то. — Какого хрена? — кровь застыла у Стэна в жилах. Злость кипела внутри, омывая конечности и вызывая боль в теле. Это был пиздец, верно? Это был настоящий пиздец. — Это же пиздец. Ты ебанутый на голову. Ты что, грёбаный сталкер? — Нет, — спокойно произнёс Крэйг. — Просто повезло оказаться в нужном месте в нужное время — или в неподходящем месте в неподходящее время, если взглянуть с твоей стороны. Разве ты ещё не встречаешься с Вэнди? Стэн потерял дар речи. Всё его существо кричало ему, что это смехотворно. Что он должен рассказать кому-нибудь, но… Но тогда люди узнают. Его секрет, его… Все узнают, что он изменял. Потому что именно так всё и было. Он изменял. Он изменил Вэнди с Кайлом, и — ох, блять, ох, блять, ох, блять. У Крэйга были фото. У него было доказательство. — Я зачту это за «да», — Крэйг отвёл плечи назад. Его поза походила на эдакую повседневную сутулость, но по глазам было видно, что он определённо потешался. — Интересно. Слушай, я тут не чтобы уличить тебя в чём-то. Честно говоря, я тут, чтобы предложить тебе кое-что, что помогло бы тебе почувствовать себя лучше. — Почувствовать себя лучше? — выплюнул Стэн, опуская воротник своей рубашки. Он чуть не задохнулся, когда встретился с морозным воздухом. — Почувствовать себя лучше? — А то. Проблемы в отношениях могут заставить людей чувствовать себя дерьмово. Поверь мне, я знаю. Я тоже проходил через это, — Крэйг мотнул головой, возвращаясь к изначальной теме. — Но у меня есть кое-что, что поможет снять напряжение от этих несчастливых отношений. Итак, хочешь чего-нибудь, чтобы расслабиться? Стэн было открыл рот, чтобы что-то сказать, да только закрыл его обратно. Наконец, он спросил: — Ты предлагаешь мне наркотики? — Ну, я был бы очень признателен, если бы ты не кричал об этом так громко, но. Ага. Так что. По рукам? — Нет, — отрезал Стэн. — Отвали. — Хах, — Крэйг склонил голову, глядя на Стэна с нахальным выражением на лице. — Не ожидал такого. Но, опять же, я не ожидал, что ты окажешься геем. Хотя Вэнди довольно мужественная. Она была бы реально горяча, будь парнем, как думаешь? Может быть, она бы привлекала тебя больше, будь у неё… Стэн потерял контроль. Возможно, что-то в его мозгу дало осечку, а возможно произошло слишком много всего, и он переволновался из-за стресса. Может быть, он переутомился. Что бы к этому не привело, результат оставался тем же. Стэн сжал руку кулак и замахнулся, целясь Крэйгу прямо в лицо. Он не совсем осознавал, что делал, пока не почувствовал пульсирующую боль в костяшках. Вид пятящегося назад Крэйга, державшегося за лицо и сгорбившегося от боли и шока — это его сознание обработало лишь позже. Как и вид Крэйга, смотрящего на него взбешёнными глазами, оно обработало слишком поздно. Стэн не смог пригнуться, увернуться или заблокировать ответный удар. Зубы щёлкнули от столкновения, и от удара он так же попятился назад. В губе отозвалась отчётливая острая боль. Что-то тёплое потекло по подбородку. Стэн поднял руку, чтобы стереть кровь с лица, и почувствовал прилив адреналина по своим венам, стоило только увидеть контраст ярко-красной жидкости на коже. — Ты сукин сын, — прошипел он, тут же бросившись к Крэйгу. Тот с лёгкостью принял на себя основной удар веса Стэна, пусть Крэйгу и пришлось выбирать между защитой своего лица и тем, чтобы не дать Стэну прижать себя к земле. В конечном счёте, снег под ногами отказался мириться с их схваткой, и спустя считанные секунды парни уже летели в слякоть на траве. Превосходство Стэна в драке оказалось быстро перехвачено, когда Крэйг нанёс ещё один удар ему по лицу. Воспользовавшись тем небольшим промежутком времени, который понадобился Маршу на то, чтобы прийти в себя, он перевернул противника и придавил его к земле, схватив руками за воротник рубашки. Стэн, чувствуя давление на горле, хватал ртом воздух. К его удивлению, Крэйг не двинулся, чтобы снова ударить его. Стэн схватился за рукава Такера и попытался оторвать его руки от своей рубашки. — Никогда больше, блять, не пытайся ударить меня, Марш. Инстинктивно Стэну хотелось плюнуть Крэйгу в лицо, но адреналин в его теле медленно остывал, и вскоре парень уже не злился достаточно, чтобы пойти на поводу у инстинкта. Вместо этого он сглотнул, испытав рвотный позыв от вкуса крови. Его взгляд сузился, направленный на Крэйга и пытающийся придумать способ выбраться из-под него. Слова не несли для него никакого смысла. Он всё ещё находился в режиме «бей или беги». В какой-то момент, чтобы посмотреть на разборку, вокруг собралась толпа ребят. Некоторые кричали, другие вопили, болея за него или Крэйга, однако Стэн был слишком сосредоточен на самом бое, чтобы реагировать на других учеников. Кажется, всё уже улеглось, и Крэйг не собирался больше его колотить, но он не был до конца уверен, ведь Такер так его и не отпустил. Вдруг Стэн брыкнулся и перекатился, вырываясь из хватки Крэйга на своём воротнике и пригвоздив противника к снегу. Это дало возможность контролировать ситуацию. Стэн завёл руку назад… …и вскрикнул, когда кто-то оттащил его в сторону от Крэйга. Инстинктивно его тело начало бороться с хваткой этого человека, ровно до того момента, пока не увидел, кто же это был. — Кайл?.. — его голос дрогнул. — Не произноси моё имя. Ты потерял это право, — сказал Кайл полным презрения тоном. Он дёрнул Стэна вверх с земли, невероятно крепко схватив того за руку. Без лишних слов Кайл потащил друга прочь.