Искренне, твой супер-лучший-друг Кайл

Кайл яростно затащил Стэна в мальчишеский туалет. На его лице отражалось одно лишь раздражение, что можно было понять. Разбитого лица Стэна стало достаточно, чтобы подкрепить его собственные сомнения и раздражение. Он мог, однако, обойтись и без грубых рывков за запястье. Дверь туалета щёлкнула, захлопнувшись за ними сама по себе. Где-то в суматохе всего происходящего Кайл подтолкнул Стэна к секции раковин и посмотрел на него взглядом, говорящим оставаться на месте. Не желая злить друга сильнее нынешнего, юноша замер ровно там, куда его толкнули. Бок болел, но это было ничто по сравнению с красовавшейся теперь у него на губе раной. В порыве любопытства Стэн поднял руку, чтобы провести большим пальцем по губе. Он резко выдохнул, когда на подушечке оказалось нехило так крови. Всё ни в коем случае не было так уж ужасно — скорее всего швов не требовалось —, но даже небольшое количество крови смогло заставить его ощутить слабость. Парень не мог вынести нечто подобное, особенно теперь, когда влияние адреналина сошло на нет. Чтобы отвлечься от накатывающей тошноты, Стэн наблюдал за Кайлом. Тот врывался в ряд кабинок, толкая дверь каждой и проверяя, нет ли внутри лишних ушей. Успешно заглянув в последнюю кабинку, он пронёсся обратно к раковинам. Кайл торопливо стянул свои перчатки. Создавалось впечатление, что сейчас он бросит их на пол, но парень быстро передумал и сунул предмет в карман крутки. — О чём ты только, блин, думал? — зашипел он, шустро расстегнув молнию на своей куртке. Стэн пронаблюдал также и за тем, как Кайл избавился от неё. Он было открыл рот, чтобы задать другу вопрос, как увидел, что тот обвязал рукава себе вокруг талии. Так как куртка была громоздкой и жесткой (определённо сделанной исключительно для зимней погоды), она сильно выпирала, излишне отвлекая внимание от самого Кайла. Однако у Марша не появилось шанса произнести что-либо, ведь Брофловски опередил его. — Не-не-не. Даже не пытайся ничего говорить. Я не хочу слушать твои дебильные оправдания той херни, что ты умудрился только что выкинуть, потому что ни одно твоё слово не сможет убедить меня в том, что это было обосновано. Стэн закрыл свой рот. — А теперь забирайся на стойку, — произнёс Кайл. Стэн склонил голову и взглянул на друга, но, когда взгляд последнего только ужесточился, он решил просто сделать, что велели. Он посмотрел на раковину, а затем развернулся к ней спиной. С небольшими сложностями Стэну удалось запрыгнуть, хотя, стоило признать, сидеть на краю раковины оказалось неудобно. Даже несмотря на то, что, по большей части, сидел он на стойке. Кайл что-то сердито пробормотал себе под нос, вытягивая бумажное полотенце из диспенсера. Стэн был практически уверен, что уловил, как Кайл тихо прорычал «сукин сын», за которым тут же последовало «тупой идиот». С другой стороны, это вполне могло лишь разыграться его воображение. Кайл открыл кран, проверяя температуру воды запястьем, прежде чем намочить ей пачку полотенец. Как только они промокли насквозь, парень усилил хватку на свёртке и сжал, выжимая воду. Затем он протянул влажный комок полотенец Стэну. Не уверенный, что с ним делать, Марш просто пялился. — Ну так? Чего ты ждёшь? — спросил Кайл, тон всё ещё целиком отражал его волнение. — И что мне с этим прикажешь делать? — поинтересовался Стэн, одарив мокрый комок странным взглядом. — Чт… — Брофловски запнулся на слове. Его лицо было практически неестественно красным. Он схватил руку, в которой Стэн держал бумажные полотенца, и прижал их к кровоточащей ране на его губе. — Останови кровь. Стэн издал лёгкий вздох неудобства, когда полотенце дотронулось до его рассечённой губы. Он дрогнул от боли, рефлекторно закрыв на мгновение глаза. Парень дернулся в сторону от чужой руки, бормоча что-то о том, что он может сделать всё сам, но речь вышла слишком беспорядочной, настолько, что сложно было даже самому её разобрать. Тем не менее общий посыл был понятен, и Кайл одёрнул руку, сжав губы в тонкую линию настолько, что те побелели. На его лице промелькнуло извиняющееся выражение, но ничего в духе самого извинения он не произнёс. Вместо этого он вернулся к диспенсеру бумажных полотенец и схватил ещё парочку. Парень повторил все свои предыдущие действия, но на этот раз сложил полотенца в аккуратный квадрат. Он зажал их между ладонями, а затем потряс над сливом. Капли воды упали с ладоней, некоторые из них задержались, скатившись по запястьям. В какой-то момент Стэн уже перестал обращать внимание, сконцентрировавшись больше на боли в своей губе. Присутствовало некое искушение отнять полотенце и просто взглянуть, сколько на нём крови, но у него не было никакой уверенности, что в таком случае получится сдержать тошноту. Таким же искушением было посмотреть на повреждения в зеркале, но… Ну, уж это он точно вообще никак не смог бы выдержать. Он знал, что рана не может быть ужасной, но болела она просто адски. Какая-то часть его мозга твердила, что раз боль такая сильная, ничего хорошего он в зеркале не увидит… Стэн подскочил, но больше от удивления, чем от боли. К какому-то моменту Кайл уже стоял прямо напротив него, с поднятой рукой, прижимая бумажное полотенце к начавшему расцветать на его щеке синяку. Это полотенце было холодным, в отличие от того, что прижималось к губе Стэна. Странный, но даже приятный контраст. Тем не менее его реакция оказалась противоположной этому ощущению, и Кайл среагировал соответствующе, отодвинувшись всего на сантиметр. — Прости, больно? — спросил он спокойным и резко озабоченным голосом. Это так отличалось от его предыдущей злости, что было слегка неожиданно. — От холода легче, но… да, — произнёс Стэн приглушённым из-за бумажного полотенца голосом. — Больно. — Ну, в таком случае может тебе не следовало ни с кем махаться во дворе школы, — колко заметил Кайл. Его суровый тон вернулся, но полотенце он прижимал к щеке друга нежно и осторожно. Из-за этого у Стэна вновь скрутило живот. Тошнота вернулась, куда сильнее прежней, но причина была другой — она была сентиментальной. Внезапно ему ничего не хотелось больше, чем сделать Кайла счастливым. — Прости, — ответил он. Кайл нахмурил брови, на момент их глаза встретились. Всего на момент. Момент никогда не длится достаточно долго. Стэн заметил, как сжались челюсти Кайла, когда тот сглотнул. «Нет, — подумал он, расстроившись, когда Кайл отвёл взгляд. — Посмотри на меня». — Не передо мной тебе стоит извиняться, — произнёс Брофловски, осторожно поправляя полотенце на чужой щеке. Инфантильное желание близости было оттолкнуто на второй план. Изо всех сил Стэн старался сосредоточиться на пульсирующей в щеке и губе боли. Его руки слегка задрожали, когда парень плотнее прижал полотенца ко рту. Боль ужалила, от чего он снова почти вздрогнул. Он избегал смотреть на Кайла, решив вместо этого сфокусироваться на непонятном выцветшем пятне на стене напротив. Всё утихало и вместе с тем приходило ощущение, будто всё становилось всё более и более чуждым. Его тело, казалось, больше ему не принадлежало, что было необычно для юноши. Он чувствовал себя куда более живым посреди драки. Теперь он вспомнил, почему так наслаждался спортом. Всё благодаря всплеску адреналина, чувству погони. Адреналин от игры очень бодрил и придавал гору сил. Азарт от возможности выиграть или проиграть, тот факт, что технически это лишь дело случая, представление о том, что всё происходит спонтанно — всё это позволяло ему почувствовать себя реальным. Это заставляло всю его сущность расцветать. Хорошее чувство. Он чувствовал себя хорошо. Может, херово было вот так сидеть на одной из раковин в мальчишеском туалете и упиваться воспоминаниями о чём-то настолько реальном. Может быть, херовее всего в этом было то, что он хотел вернуть себе это чувство. Он хотел вздрючить кого-нибудь, и чтобы вздрючили его самого, хотел перестать уже отсиживать себе задницу и пойти сделать что-нибудь со своей жизнью, ведь — возможно, просто возможно — то, что с ним происходило сейчас, было далеко не всем, на что он способен. Стэн тешил себя мыслью, что совершил ошибку, покинув футбольную команду. Он упрекал себя за то, что не боролся за своё место, за то, что лёг кверху пузом, словно собака на солнце, и принял философию «двигаться по течению»… Если это вообще считалось философией. Было это философией? Он не знал. Раньше он никогда не использовал это слово для объяснения чего бы то ни было. По крайней мере, он не мог припомнить такого за последнее время. Твою ж мать. Или, возможно, он просто слишком часто получал удары по голове. — Ты в порядке? — спросил Кайл. Стэн всполошился, отвлёкшись от пятна на стене. Он моргнул несколько раз, чтобы глаза сориентировались. Не дождавшись от друга ответа, Кайл добавил: — Ты трясёшься. Стэн опустил взгляд, не до конца уверенный, что Кайл прав. Казалось, всё его тело вибрировало. Он чувствовал себя практически наэлектризованным, будто от напряжения его вот-вот ударит током собственная нервная система. Парень не был вполне уверен, почему дрожал или трясся. Он также был не совсем уверен, когда прекратил давить на свою губу, но он и правда перестал. Стэн сжимал покрасневшую стопку полотенец в руке, теперь покоившейся на его бедре. Капли воды впитывались в ткань джинсов. Его переполняли эмоции. — Я… — голос застрял в груди. Стэн прочистил горло. — Я в норме. Правда. Я просто… Это азарт драки. Будь Стэн понаивнее, подумал бы, что Кайл слегка улыбнулся. — Я больше, чем уверен, что это выражение звучит как «азарт погони». — Ну, да, ладно, — Стэн ковырял в руках бумажные полотенца, неосознанно приникнув к холодному свёртку, который Брофловски до сих пор держал у его щеки. — Но я ни за кем не гнался, так что прозвучало бы чутка дерьмово без поправки. Кайл ничего на это не ответил. Взамен он осторожно отдалил холодное полотенце от чужого лица. Стэна разочаровало развитие этого действия, но он не стал возражать, боясь по новой взбесить Кайла. Просто смотреть на друга, подошедшего к мусорному ведру и выкинувшего в него стопку сложенных бумажных полотенец, вполне его устроило. Кайл вытер руки о свои штаны и простоял там, смотря на мусорку, ещё долгое время. Достаточно долгое, чтобы до Стэна дошло, что его губа больше не сочилась кровью. Долгое достаточно, чтобы пульсация на его лице сменилась мягким постукиванием по нервам. Кайл снова развернулся лицом к Стэну. Его глаза смягчились, став жалостливыми и сочувствующими. Что-то более глубокое и куда более основательное пыталось прорваться сквозь них на поверхность, но Кайл был мастером в умении отделять своё личное от всего остального. Личные эмоции и социальный опыт были двумя разными коробками на полке, слишком большой и слишком наполненной для подростка. — Я хочу, чтобы ты извинился перед Крэйгом, — произнёс Кайл, запрыгнув на стойку рядом со Стэном. Тот инстинктивно издал смешок, но рыжий не разделил его настроение. Его глаза лишь слегка сузились, когда он заявил: — Я серьёзно. — Я знаю, что ты серьёзно, — сказал Стэн. — Но ведь… Но Стэн замолк. Что он собирался сказать? «Ты бы тоже не захотел извиняться, если бы знал, что у этого чокнутого в телефоне»? Ну да, будто такой разговор мирно закончится. Уж так случилось, что в таком трудном положении они оказались из-за Стэна. Последнее, чего ему бы хотелось, так это добавить ещё стресса к тому, что он уже вызывал. То, о чём Кайл не знает, не сможет ему навредить. Стэн уже хранил кучу секретов. Наверняка ещё один не причинит никакого вреда. Кайл скорчил гримасу в ответ на отсутствие ответа от Стэна. Он стукнул костяшками пальцев по чужой коленке, а, когда это не побудило того ответить, то толкнулся плечом в стэновское. — Не останавливайся посередине предложения, чел. Это реально отстойно. — Прости, — извинился Стэн. — Я просто… Ну, знаешь. Он… заслужил это? У Кайла дёрнулся глаз. Вот чёрт. — Я… Я имею в виду… Но было слишком поздно. Кайл уже ударил Стэна — пусть и слегка — в бок. Его рот напрягся, а лоб сморщился. — Заслужил это? — огрызнулся Брофловски. — Да чушь собачья. Какое к чёрту «заслужил»? С трудом верится, что он мог сделать что-то хуже, чем подышать на тебя как-то не так. В последнее время ты какой-то пиздецки обидчивый и эмоциональный, чувак, а это совсем не круто. — Это я-то обидчивый и эмоциональный? — пылко заговорил Стэн. — Извини, но ты давно смотрелся в зеркало? Ты настоящее олицетворение понятия «перепады настроения». Единственная причина, почему я кажусь тебе обидчивым и эмоциональным, так это потому что ты проецируешь. — Ох, даже не начинай! — Кайл взметнул руки в воздух и соскользнул со стойки. — Я уже, блять, задолбался от того, что во всех своих проблемах ты винишь кого угодно, кроме себя. Знаешь что? В какой-то момент это уже начинает утомлять. Люди не хотят всё время находиться рядом с нытиками, Стэн. Вот поэтому-то ты так и не завёл никаких, блять, новых друзей. Внезапный всплеск задел Стэна за живое. Он даже не подозревал, что эта тема так его уязвит. Кайл перерезал нить, что соединяла Стэна со всей уверенностью, что у него только была. Он физически мог почувствовать, как крошатся на мелкие части его эмоции. Странно, как всего несколько секунд могут вот так совершенно разбить человека. Как ни странно, чувство раздавленности оказалось взаимным. Пусть и раненный словами своего друга, Стэн не мог не посочувствовать панике, омрачившей лицо Кайла. Его глаза широко распахнулись, мечась из стороны в сторону в попытке восстановить контроль над ситуацией. Воздух внезапно наполнился фразами «я не хотел», «мне так жаль» и «я не говорил этого». Так и оставалось, Кайл продолжал лепетать извинения, пока не хлопнул рукой по рту, затыкая себя. Стэн нашёл любопытным то, что на Брофловски эти слова произвели даже большее впечатление, чем на самого адресата. Лицо Кайла покрылось румянцем и потемнело, а голос раздавался приглушённо, когда тот спрятал лицо в ладонях. Казалось, время в пространстве вокруг них замедлилось и прошли часы. Вокруг них образовался этот маленький карман, где они ссорились и находились в напряжении, вместо того, чтобы быть в классе, как полагается. — Кайл, — попытался Стэн, но его голос оказался слишком слаб в сравнении с громкостью дыхания Брофловски. — Кайл, я понял. Это правда. Всё нормально, правда… — Нет! — воскликнул Кайл. Он наконец убрал руки от лица и уставился Стэну в глаза. Эмоции на его лице отражались настолько ярко, что их невозможно было разобрать. — Нет, это не так. Это не нормально. Ничего не нормально. Если и есть время, когда всё абсолютно не нормально, то это время — сейчас. Это пугало. Кайл выглядел так, будто действительно не выдерживал и ломался. Тонкость его рук, тёмные круги под глазами, очевидная паника и тревожность… — Кайл, что происходит? — настороженно спросил Стэн. — Ничего, — тон Кайла сопровождался хрипом. Слабо поддающимися пальцами он возился с тканью своей куртки и скрёб её. — Ничего не происходит, и в этом-то вся… В этом ёбаная проблема. Твою же, блять, мать. — Я не понимаю. Как ничего может быть проблемой? — Мне… страшно, — его голос дрогнул, и вместе с тем дрогнули напряжение и давление в его плечах. Они опустились, а выражение лица расслабилось. — Я боюсь… боюсь взрослеть. Создаётся такое впечатление, что я всё теряю. Такое ощущение… будто мир движется слишком быстро, и у всех остальных получается поспевать, а у меня нет. Я этого не понимаю. И мне это не нравится. Стэн нахмурился. Что-то где-то в глубине души тянуло его к Кайлу. Он спрыгнул с раковины. Тихо и медленно парень приблизился к другу, склонив голову и стараясь помочь Кайлу почувствовать себя чуть более непринуждённо, чуть более под контролем. Он осознавал риск, но это был тот риск, на который он определённо желал пойти. Стэн раскинул свои руки. Сперва лишь слегка, но, когда Кайл просто уставился на него, он указал на себя обеими руками. Его друг, кажется, уловил послание и позволил себе медленно приблизиться к Стэну. До того, как Кайл успел передумать, тот заключил его в объятия. Не в те фальшивые, неловкие, объятия между друзьями «на прощание», нет. Это были настоящие, полноценные, крепкие объятия. Кайл ответил той же монетой. Он почти отчаянно обвил руками чужую шею и держал так крепко, словно находился в нескольких секундах от падения с обрыва, а Стэн был его единственной надеждой на спасение. Эта мысль ужасала, но Стэн убедился, что держал друга достаточно крепко. Руками он уверенно оплёл туловище Кайла, закрыв глаза и позволив себе почувствовать тепло от шапки Брофловски на своей щеке. Она колола образовавшийся синяк, но ему было всё равно. Ему правда было всё равно. — Всё будет хорошо, — прошептал Стэн. — Всё будет хорошо. И хотя дышал Кайл с тяжёлыми дрожащими интервалами, Стэн нутром почувствовал, что тот его понял. Они простояли так, обнимая друг друга, много времени. Стэн начал потирать чужую спину, а лёгкие Кайла издали тяжёлый вздох. Он пропустил пальцы через волосы Марша, а Стэн ему позволил. Оставалось, наверное, минут десять до конца первого урока, когда Кайл наконец расслабился и отстранился настолько, чтобы прижаться лбом к груди Стэна, вместо того, чтобы уткнуться в его шею. — Эй, Стэн? — наконец подал голос Брофловски. — Да? — ответил Марш. — Можем мы… — что-то в хватке Кайла ослабло и Стэн позволил ему отодвинуться всего на несколько сантиметров. — Как думаешь, может быть, мы могли бы покурить снова? Всего лишь… один последний раз. Стэн резко выдохнул. Инстинктивно он выпалил быстрое: — Нет. Кайл не мог скрыть досады на лице. — Что? Но… Раньше мы делали это уже кучу раз. Всего ещё один разок не убьёт нас. — Не думаю, что ты понимаешь, каким становишься под кайфом, — произнёс Стэн. Вина сочилась через каждую трещину его существа. Вспышки воспоминаний о комоде Кайла промелькнули в его визуальной памяти. Парень прикрыл глаза всего на момент, чтобы избавиться от наваждения. — Мне не нравится видеть эту твою сторону и особенно не нравится знать, что я тот, кто её создал. — Да ладно тебе, — голос Кайла был на грани чего-то иного, на его лице промелькнуло нечто тревожное; Стэн никогда раньше такого не видел. — Разок. Пожалуйста. Всего ещё один раз. Это всё, что мне нужно. Стэн окончательно отодвинулся от объятий. Он осторожно отступил на шаг и наградил Кайла сбитым с толку взглядом. — Послушай, чувак. Я знаю, накуриваться весело и всё такое, но это не значит, что это хорошее занятие. Помнишь Полотенчика? — Конечно я помню Полотенчика, — Кайл сжал челюсти. — Это… Я не превращаюсь в Полотенчика, Стэн. Я не наркоман. — Знаю, но… — Стэн проглотил несказанное «то, как ты смотрел на меня, было пиздецки пугающе». — Но это не значит, что ты не станешь зависим. Слушай, если так хочешь рискнуть и накуриться самостоятельно, дерзай. Но я не стану тебя ничем снабжать и не собираюсь накуриваться вместе с тобой. Я бросаю это дерьмо. Кайл открыл рот для ответа, но так и не смог подобрать слов до того, как звонок ознаменовал конец урока. Тотчас же его спина напряглась. Он почти отчаянно оглянулся и осмотрел туалет, словно в поиске часов. — Быть того не может, — произнёс парень, побледнев лицом. — Я же только что не пропустил урок продвинутой литературы. Скажи мне, что я только что не пропустил его. — Ты не пропустил продвинутую литературу. — Чёрт. Вот же чёрт, — обувь Кайла скрипнула единой высокой нотой, когда тот развернулся на пятках. Он рванул рюкзак с пола вверх. — Мне полная крышка. Это хреново. Слушай, тебе нужно… Нам нужно пойти на свои вторые уроки, никак нельзя околачиваться здесь ещё… Отвлекающий музыкальный гудок эхом разнёсся по школе посредством громкой связи, сигнализируя об объявлении. Оба мальчика притихли, когда голос из звуковой системы протрещал своё сообщение. «Стэн Марш, пожалуйста, явитесь в кабинет директора. Стэн Марш, в кабинет директора». И всё, что Стэн смог додуматься сделать в тот момент, это издать тихое «ой-ой».