ГЛАВА XVII Прогулка по Монмартру
25 октября 2020 г., 18:45
Маргарита и Луиджи часто вместе отправлялись на этюды. Пока юноша рисовал, Марго бродила вокруг, любуясь прекрасной панорамой озера, иногда собирала незатейливый букетик полевых цветов или просто сидела на охапке сорванных Луиджи трав, наблюдая за юным художником.
Глядя на Луиджи, Маргарита отмечала про себя мягкость линий его лица, прозрачную, обволакивающую глубину его серых глаз, стройную, еще по-юношески гибкую фигуру. Она устала задавать себе риторические, остающиеся без ответа, вопросы и анализировать странные чувства, каждый раз сладостно-тревожно сжимающие сердце, когда молодой человек с улыбкой обращался к ней.
«Этого мне еще не хватало! — негодовала на себя женщина. — Влюбиться в мальчишку! Я влюбилась? Это же смешно!» — спорила сама с собой фройляйн Боше.
«Но ведь это так», — твердил внутренний голос.
«Глупости! — отвечала Маргарита. — Он годится мне в сыновья! Это нелепо! Вот еще, влюбилась!».
* * *
— Фройляйн Боше, позвольте мне, — обратился как-то к Маргарите Луиджи. — Я хотел бы написать ваш портрет! — О, Луиджи, это было бы замечательно! И, ради Бога, прекратите величать меня этим ужасно скучным именем! Зовите меня Маргарита. — О, могу ли я? — смутился юноша. — Так я напишу ваш портрет? Давайте начнем прямо с завтрашнего дня, хорошо? Каждый день, с полудня до обеда, Траум трудился над портретом фройляйн Боше. Они работали на воздухе, располагаясь на небольшой открытой полянке в леске неподалеку от города. Маргарита устраивалась на травяной перине, заботливо приготавливаемой художником, и они проводили длинные часы до обеда почти в молчании, изредка перебрасываясь фразами. Луиджи подошел в своей работе к моменту, когда нужно было тщательно выписать лицо своей натурщицы. Ему никак не удавалась добиться нужного ему освещения, такого, чтобы карие глаза Маргариты засветились смолянистым янтарем, пронизанным солнечным светом. — Нет, Маргарита, все не то, — горячился он. — Наклоните голову чуть левее… Нет-нет, не так! Слегка приподнимите подбородок и поверните шею… Ах, нет! Не то! — злился юноша. — Погодите! Луиджи вышел из-за мольберта и опустился перед женщиной. — Вы смотрите не в ту сторону. Вот так, — он взял ее за подбородок и повернул в нужном ему направлении. Зависла неловкая, звенящая пауза. Маргарита напряженно смотрела в серые глаза художника, который застыл, не в силах опустить онемевшей руки, пальцами держась за ее подбородок. «Господи! Что это? — лихорадочно проносилось у Марго в голове. — Почему я не могу просто засмеяться и обратить все в шутку? Что он собирается делать? Поцеловать? Смешно! — горло спазматически сжалось. — Опомнись Марго, вспомни, сколько тебе лет! И посмотри на этого мальчика. Поцеловать тебя? Помилосердствуй!». Время словно остановилось. Они сидели в неловких позах: Маргарита, подавшаяся вперед, и Луиджи, стоящий перед ней почти на коленях, с протянутой к ее лицу рукой. «Господи! Что происходит? — судорожно цеплялась за сознание Маргарита, чувствуя, как всё глубже погружается в дымчато-серую мягкость его глаз. — Пусть он меня поцелует, Господи! Только поцелует и всё! Больше ничего не надо, Господи!». Луиджи несмело оторвал свои пальцы от ее пылающего подбородка, чтобы провести по бархатистой щеке и трепещущим в ожидании губам. Нерешительно и, как показалось фройляйн Боше, бесконечно долго, молодой человек наклонился к женщине, и заглянув сначала ей в глаза, слился с ней в так жаждущим ею поцелуем. Маргарита с трудом подавила жалкие попытки разума призвать ее к благоразумию и позволила себе полностью отдаться ощущениям. Их поцелуй был бесконечно долгим и бесконечно нежным. Она так давно не испытывала ничего подобного, забыла эти восхитительные ощущения, волнующие кровь и будоражащие душу! — Я не видел женщины, прекраснее тебя, — произнес Луиджи, оторвавшись от ее мягких губ. — Я люблю тебя! — Луиджи, ты еще так молод… — начала было Маргарита, но увидела в его глазах что-то, что заставило ее остановиться. — Да, я молод, — проговорил он, — но твердо знаю, что никого я не буду любить так, как тебя, Маргарита! — Луиджи, не надо так говорить. Быть может, тебе сейчас действительно так кажется, но поверь мне, пройдет время, и ты поймешь, что это не так. Луиджи отрицательно покачал головой. — Нет, я всегда буду любить тебя. Я понял это сразу, как увидел тебя. Маргарита почувствовала, как в горле собрался спазматический тугой комок, мешающий дышать. Еще мгновение, и крохотные остатки благоразумия разлетятся в прах! О чем говорит этот юноша? Она что, действительно верит всему этому? Где ее голова? Куда подевалась та иронизирующая и всегда трезвомыслящая фройляйн Боше? Маргарита чувствовала себя пятнадцатилетней девочкой, впервые выслушивающей признание в любви. Луиджи вновь наклонился и поцеловал женщину, но уже со страстью, накопившейся за долгое время их знакомства. Маргарита узнала в этом поцелуе охваченного желанием мужчину, и не смогла, не нашла в себе сил противостоять этому напору. Преграды рухнули, разум с его жалкими доводами был позорно загнан вглубь сознания, откуда вырвался долго томившийся огонь чувственности. Маргарита остатками сознания цепляясь за действительность, понимала, что совершает что-то непоправимое и оттого ужасное, но страсть, такая знакомая и уже успевшая охватить ее, прогнала прочь и эти крохи здравомыслия. «Господи, ведь он совсем мальчик, наверняка, девственник!» —было последней мыслью Маргариты, когда ураган желания, долго сдерживаемый и оттого еще более сильный, окончательно закружил ее в своем вихре.* * *
Маргарита лежала на мягкой траве и смотрела на свое обнаженное дряблое тело. «Что я наделала? Зачем я здесь? Зачем все это?» — проносилось у нее в голове. Глупые вопросы, которым суждено остаться без ответа, больно саднили мозг. Довольный своим результатом разум злорадно торжествовал победу. Желание вновь загнали в клетку, где ему и надлежало быть и откуда оно неосторожно вырвалось. Маргарита повернула голову и посмотрела на милое юное лицо лежащего рядом юноши. Разметавшиеся темные волосы, лицо без единой морщины, невинное в своей юности, стройное гладкое, полное здоровья и сил тело. Разве может быть у них будущее? Молодой, только вступающий в жизнь юноша и женщина, подошедшая к осени своей жизни. Что это, насмешка судьбы? В таком случае, очень жестокая насмешка. Маргарита смотрела на спокойное во сне лицо Луиджи, а сердце сжималось от просящихся наружу слез. Ресницы юноши затрепетали, и он открыл глаза. — Я заснул? — спросил Луиджи, виновато улыбаясь, но глаза светились счастьем. — Прости меня. — Такое иногда случается, — ласково улыбнулась женщина. — Я смотрела на тебя и думала, как ты прекрасен. Молодой человек приподнялся на локте и заглянул ей в глаза. — Я люблю тебя, Маргарита. Теперь я знаю, что не смогу без тебя. Я не смогу жить, как прежде. Я узнал, что такое счастье, и не хочу его потерять. Маргарита, скажи, ты согласишься выйти за меня замуж? Марго задохнулась от нахлынувших чувств: любви, умиления, жалости к себе и к нему. Но еще больше она удивилась. Долгие годы мечтая о замужестве, фройляйн Боше теперь, когда услышала едва ли не первое в своей жизни предложение, растерялась. — Луиджи! Луиджи! — только и могла прошептать растроганная женщина. — Я люблю тебя! Как же я люблю тебя! Обняв молодого человека за шею, она притянула его к себе, покрывая лицо юноши нежными, вперемешку с не сдержавшимися слезами, поцелуями. День клонился к вечеру. Вернувшись на закате домой, Маргарита и Луиджи сидели за запоздалым ужином. — Почему ты опять надела нелепый чепец? — удивился юноша, взглянув на вышедшую, переодетую к ужину, женщину. — У тебя такие прекрасные волосы, зачем их прятать? — Луиджи, ты забыл, сколько мне лет, — ласково улыбнулась Маргарита. — В моем возрасте я не могу щеголять, как двадцатилетняя девица. — Но она в самом деле ощущала себя именно счастливой двадцатилетней девицей. — Глупости! — возразил Траум. — Возраст ничего не значит. Ты самая прекрасная женщина, какую я когда-либо видел! Маргарита печально покачала головой. — А много ли ты их видел, Луиджи? — Нет, но… — вспыхнул юноша, — я твердо знаю, что не найду прекраснее тебя, хоть весь мир обойду! Фройляйн Боше улыбнулась, но ее карие глаза помутились печалью. Как же хочется поверить всему, о чем твердит этот мальчик! Поверить так же пылко и искренне, до самого дна души, как убежден он! Но, Боже, как же это трудно! — Маргарита, ты выйдешь за меня? — задал опять свой трудный вопрос Луиджи, пристально глядя в ее лицо. Женщина тяжело вздохнула, собираясь с духом, чтобы начать нелегкий разговор. — Луиджи, послушай, что я скажу, — начала Маргарита. — Я верю, что ты говоришь от всего сердца, верю в твою горячую любовь, она наполняет мою душу счастьем. Но… прости, я не смогу стать твоей женой. Маргарита подняла руку, останавливая встрепенувшегося было возразить юношу. — Нет, молчи, прошу тебя, дай мне договорить, — попыталась улыбнуться женщина, в то время как сердце готово было разорваться от слов, которые она собиралась произнести. — Да, сейчас ты любишь меня, любишь со всей страстью, на которую способно твое сердце. Я кажусь тебе самой прекрасной, самой восхитительной женщиной на земле, и ты готов клясться в вечной, неиссякаемой любви. Любая женщина мечтает и о крохотной доли этого блаженства! Но, милый мой мальчик, к несчастью, мы живем в мире людей и далеко не по законам любви. — Ты опасаешься людских пересудов? — глухо спросил посмурневший юноша. — Луиджи, я давно уже вышла из того возраста, чтобы опасаться мнения обывателей, — горько усмехнулась Маргарита. — И дело даже вовсе не в людях или в том, что они подумают и скажут. Дело в нас… Пройдет совсем немного времени, ты окрепнешь и возмужаешь, твою гладкую кожу покроет щетина, плечи нальются силой. Ты станешь мужчиной — здоровым, красивым и полным жизни. А я… Каких-нибудь пару лет, и я превращусь в ворчливую, занудливую старуху. Ты будешь тяготиться мной и терпеть мои капризы только в память о своей любви, а в конце концов и вовсе возненавидишь. Нет, я не могу допустить, чтобы твоя любовь превратилась в ненависть! Луиджи, я не выйду за тебя замуж. Более того, я думаю, будет лучше для нас обоих, если мы расстанемся. Сейчас. По крайней мере, так ты сможешь спасти свою любовь. Пройдут годы, но в твоем сердце будет жить память этих дней. Это лучше, чем горькое разочарование, которое неизбежно бы наступило. Прости меня, если сможешь… Маргарита тяжело встала из-за стола и оставила молодого человека в одиночестве. Пусть он сейчас зол, раздосадован, огорчен, потерян, лишь бы не видел невыносимой боли в ее глазах. О, небо! Никто на земле не узнает, каких мук стоило Маргарите отказаться, отвернуться, отдать своими собственными руками счастье, которое она искала столько лет! Мир перестал существовать для Марго, осталось одно лишь единственное желание — умереть.* * *
Серым тоскливым днем набухшее свинцовое небо обиженно моросило нудным дождем. Веселый Монмартр опустел в этот унылый осенний день, лишь бродячие музыканты, не обращая внимания на нудную моросящую сырость, продолжали бренчать свои лихие песни. Под козырьками лавочек и магазинчиков искали приюта редкие, спешащие по своим делам или бесцельно слоняющиеся прохожие. Хозяева и продавцы пытались по этому случаю всучить невольным посетителям какую-нибудь безделицу, красочно расписывая ее достоинства. Маргарита Боше неспеша шла по тротуару. Она полюбила Монмартр с его веселой жизнью после того, как обосновалась в Париже десять лет назад. Продав после отъезда Луиджи свой коттедж на берегу Женевского озера, фройляйн Боше, сняв деньги со своего цюрихского счета, перебралась в Париж, поселившись на тихой улочке недалеко от площади Согласия. Ей нравился Париж с его многочисленными площадями и старинными улочками, где, казалось, оживал дух средневековья. Она любила прокатиться по Елисейским полям, пройти под Триумфальной аркой, постоять перед Нотр-Дам де Пари. Ей даже нравилось то ужасное стальное сооружение, выстроенное недавно инженером Эйфелем, и которое, как сетовали парижане, ужасно портило облик их любимого города. За прошедшее десятилетие Маргарита сильно изменилась, раздобрела и подурнела. Ничего более не напоминало в этой солидной седовласой матроне прежней фройляйн Боше, разве что глаза по-прежнему блестели живым интересом. Маргарита остановилась перед небольшой витриной антикварной лавочки, чей хозяин услужливо беседовал с зашедшим переждать дождь господином. Ее заинтересовала небольшая акварель, выставленная в витрине. Одного взгляда на полотно было достаточно, чтобы ее сердце забилось в тревоге. На картине была изображена женщина, сидящая на охапке цветов и трав. Зрелая спокойная красота светилась в янтарно-карих глазах и пряталась в уголках чуть тронутых улыбкой чувственных губ. Чудесные каштановые волосы волнами падали на обнаженные полные плечи, оттеняя их белизну. Простое, изумрудного оттенка, платье чудесно гармонировало с окружающей зеленью поляны, залитой солнечным светом, и с насыщенной голубизной расстилающегося на заднем плане Женевского озера. В одной руке женщина сжимала букетик белых маргариток. «Значит, такой я представлялась тебе», — подумала с печалью Маргарита. — Простите, мсье, — обратилась она к хозяину. — Не могли бы вы сказать, откуда у вас эта картина? — А, вы говорите о «Женщине с маргаритками»? — тут же отозвался словоохотливый антиквар. — Я приобрел ее лет пять назад у одного парня, не помню сейчас, как его звали. Помню только, что он был молод и, как мне показалось, чем-то глубоко опечален. Думаю, там не обошлось без женщины, и сдается мне, — подмигнул лавочник, — что это она изображена здесь! Знаете, если честно, глядя на эту картину, я могу понять беднягу. Парень видно был здорово влюблен в красотку. Наверное, это, — он кивнул на акварель, — единственное, что оставалось у него в память о ней — ни в какую не соглашался расстаться с картиной. Только крайне затруднительное положение вынудило его продать мне портрет. И я не жалею об этом. Поверьте мне, мадам, уж я знаю толк в картинах и сразу вижу произведение искусства! — А могу я купить этот портрет? — спросила Маргарита. — Почему нет? С удовольствием продам вам его, — охотно согласился антиквар. Они договорились о цене, и хозяин, любезно запаковавший акварель, проводил посетительницу до двери, благодаря за покупку. — Заходите ко мне почаще, мадам, если интересуетесь живописью! — напутствовал славный антиквар. — Да, конечно, большое спасибо, мсье, — рассеяно отвечала Маргарита, выходя на мокрую мостовую. Рука в лайковой перчатке сжимала перетянутый ленточкой пакет. «Где ты сейчас, Луиджи Траум? Что с тобой?».* * *
По знойной, покрытой клубами красноватой пыли, дороге в Турин устало шагал путник в изрядно поношенной одежде и потрепанной фетровой шляпе. В руке он сжимал крепкий посох, за плечами висел затянутый в домотканую холстину мольберт. Вынув из кармана маленькие, украшенные драгоценными камнями, дамские часики, — дорогой сердцу подарок, — путник сверил время. Солнца над его головой поднималось в зенит.
