ТЫ и Я (Любовь никогда не перестаёт...)

      — Будьте любезны, входите! — прокричала Маргарита, не смея оторвать взгляда от вот-вот готового закипеть молока, услышав бренчание колокольчиков, прикрепленных над входной дверью.       — Прошу прощения, я освобожусь через минуту. Располагайтесь пока в гостиной!       Виртуозно опередив недовольно вздувшуюся пену, собирающуюся хлынуть через край, фройляйн Боше, сняв передник, вышла навстречу своему гостю.       — Прошу меня простить еще раз, — поспешно проговорила она, входя в гостиную. — Я караулила на плите молоко.       — Понимаю, — улыбнулся гость.       Маргарита с нескрываемым интересом принялась рассматривать своего первого посетителя. Им оказался молодой, почти юный, лет восемнадцати-девятнадцати, человек с длинными, темными волосами и мягкими серыми глазами. Он нервно сжимал в руках потрёпанную фетровую шляпу, неловко переминаясь с ноги на ногу.       — Я прочел в газете ваше объявление, — начал юноша. — Там говорилось, что вы сдаете здесь комнаты.       — Да, это так, — кивнула Маргарита, продолжая глазеть на молодого человека, — Но, простите… Конечно, я не имею в виду ничего такого, поверьте! Но, — она с сомнением покачала головой, оглядывая его довольно потрепанный вид, —вы уверены, что в состоянии заплатать за пансион?       — Я уверен! — вспыхнул юноша, вскидывая голову, но встретившись со спокойным взглядом карих глаз Марго, смешался и потупил взор. — Не обращайте внимания на мой внешний вид, мадам, я вполне кредитоспособен.       — Я надеюсь, — обронила женщина. — Что ж, раз этот вопрос прояснен, думаю, неплохо было бы нам познакомиться. Я — Маргарита Боше, можете звать меня фройляйн Боше. А как зовут вас, молодой человек?       — Луиджи, — запинаясь, проговорил юноша, — Луиджи Траум («Die Traum» — «Мечта»).       — Луиджи? —приподняла аккуратные брови Маргарита. — Вы итальянец?       — Моя мать была итальянкой. Она родилась в Турине. Но отец — швейцарец. У него сыродельня в Сьоне.       — А вы, как я понимаю, не пожелали продолжить славное дело герра Траума? — заметила с иронией Боше.       — Меня не привлекала столь прозаическая перспектива, как сыроделие! — с вызовом воскликнул Луиджи.       — Кто же вы, позвольте узнать? Или, — ах, простите! — я не должна задавать такие вопросы?       — Нет, отчего же. Я художник! — гордо вскинул голову молодой человек.       — О, вы не зря носите свою фамилию! улыбнулась Марго. —Ну, что ж, синьор Луиджи Траум, идемте, я покажу вам вашу комнату.       Маргарита направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, где располагались три спальные комнаты. Луиджи, подхватив потертый, видавший виды, саквояж и затянутый в домотканую холстину мольберт, стал подниматься следом за хозяйкой.       Маргарита почти физически ощущала на спине взгляд юноши, идущего следом.       «Что это со мной? — усмехнулась про себя женщин. — Я что, кажется, волнуюсь? Бред какой-то!» — отругала она себя.       — Вот, это ваша комната, — сказала Марго, открывая дверь спальни и пропуская юношу вперед.       — О, как здесь уютно! — воскликнул Луиджи, проходя в комнату. — Чудесная комната! — обернулся он к хозяйке.       Та самодовольно улыбнулась: уж что-что, а аккуратность и чистоплотность всегда были основными достоинствами Маргариты Боше.       — Рада, что вам понравилось, — поблагодарила она юношу. — Располагайтесь здесь, герр Траум. Я думаю, вам необходим небольшой отдых. Ужин будет готов через сорок минут, — женщина взглянула на «свою маленькую Маргариту». —Не буду вам мешать.       — Мадам, постойте! — остановил молодой человек Маргариту, уже повернувшуюся было уйти.       — Да? — удивленно обернулась она.       — Я хотел попросить вас об одной услуге, — смущенно пробормотал молодой человек.       — Да, конечно, — кивнула Маргарита.       — Называйте меня, пожалуйста, Луиджи. Если вас это не затруднит…       — Хорошо, — улыбнулась хозяйка. — Луиджи…       Маргарита улыбнулась еще раз и вышла из комнаты.

* * *

      Стояла самая чудесная пора года — поздняя весна. Солнце не припекало еще так сильно, как летом, а длинные, наполненные приятной прохладой, вечера были уже не так холодны, как ранней весной. Пленительный, наполненный ароматом цветущих акаций, воздух был еще по-весеннему свеж. Приятно еще было пожмуриться на солнышке, подставляя его ласковым теплым лучам лицо. Ветер еще не накаленной горячим летним дыханием, приятно обвевал весенней прохладой и свежестью.       Луиджи, пользуясь благоприятной погодой, спешил запечатлеть дивную прелесть Лемана («Женевское озеро») весной, каждый день рано утром уходя на этюды. Возвращаясь к обеду восторженно-возбужденным и страшно голодным, юноша яркими красками живописал хозяйке красоты побережья при рассвете или в полдень, смотря по настроению.       Маргарита с улыбкой слушала неиссякаемый поток восхищений молодого художника, влюбившегося в Женевское озеро.       — Вы непременно, просто непременно должны это видеть! — с горящим взором твердил Луиджи. — Разве можно описать это словами или кистью? Я пытаюсь передать на холсте красоту рассвета, но не могу придать краскам и сотой доли того, что вижу! Человек не может повторить того, что сотворено более совершенными силами! Да что я тут говорю, это надо видеть! Такой красоты не передать словами!       — Значит, мне можно с вами пойти? — спросила Маргарита.       — О, это было бы чудесно! — воскликнул Луиджи. — Вы увидите, как это красиво: Леман при рассвете!       — А я вам не помешаю?       — Ну, что вы, фройляйн Боше, нисколько! Я был бы рад вашему присутствию!       — В таком случае, я согласна!