ГЛАВА XIX Донован Стренч
25 октября 2020 г., 18:51
Донован Стренч никогда не знал своей матери. Малютке едва исполнилось два года, как бедняжки не стало. Убитый горем отец, с гневом отвергая все разговоры своих родственников о повторной женитьбе, сам взялся за воспитание сына. Когда Донован окреп и прочно встал на ноги, заняв солидную должность в фирме, совладельцами которой Стренчи были уже несколько десятилетий, Стренч-старший, сломленный душевной болью и физическими недугами, отошел в мир иной.
Донован отныне был сам себе хозяин. Оставались еще родственники со стороны отца и совсем немного — матери, но молодой Стренч редко общался и с теми, и с другими, привыкнув постепенно полагаться только на себя. Правда, был в его жизни помощник, чьими советами Дон никогда не пренебрегал, более того, прислушивайся и старался в точности им следовать. Этим помощником была его мать.
Впервые она появилась, когда Дону только что исполнилось пятнадцать. Он увидел ее во сне, и хотя совершенно не помнил матери, в светловолосой голубоглазой женщине он невесть откуда появившимся чувством узнал свою мать.
С тех пор, а минуло уже добрых пятнадцать лет, мать регулярно навещала его, помогая советами, подсказывая правильные решения, указывая верные пути. За эти годы Донован так свыкся с этим, что ему казалось подобное положение дел более естественным, чем если бы этого не существовало вовсе.
Вот и сейчас, в период неудач и провалов, мать пришла к нему во сне, чтобы помочь своему сыну.
— Жизнь для меня потеряла смысл, я не знаю, сто делать, — говорил Донован матери.
— Все скоро изменится, — отвечала его добрая мать.
— Но я ничего не хочу менять, все пустое, — с отчаянием упорствовал сын.
— Ты говоришь так, потому что озлоблен, но я знаю, ты — другой, — терпеливо отвечала мать.
— Да, я озлоблен, я готов весь мир послать к чертям! Дьявол, ведь я любил ее!
— Тебе это только кажется, — спокойно парировала светловолосая красавица. — Ты, в сущности, еще не знаешь, что такое любовь.
— Но я все время думаю о ней! И одно только воспоминание уже причиняет боль.
— Это говорит в тебе твое оскорбленное тщеславие, не больше! Поверь, сынок, скоро, очень скоро ты узнаешь, что есть настоящая любовь!
— Но Элизабет? Я не могу ее забыть. Я не хочу ее забыть!
— Элизабет… Она — никто для тебя, человек из другого мира, и она не любит тебя и никогда не любила, посмотри наконец правде в глаза! Она — никто и ничто!
— Наверное, ты права, — растерянно пробормотал Дон. — Но сердце по-прежнему сжимается от боли, стоит мне только вспомнить ту сцену в нашей спальне! Я готов был убить ее, их обоих!
— Скоро все изменится, доверься мне. Я знаю, что говорю, — повторила мать, теряясь и растворяясь в дымке белесого тумана, постепенно поглотившего ее. — Все изменится, — донесся до него ее далекий голос и растаял в молоке тумана.
Донован проснулся с тяжелой головой. Он долго не мог сообразить, что с ним, мучительная боль сдавила виски тугим обручем, мешая сосредоточиться. Проклиная все на свете, молодой мужчина доплелся до кухни, где, отыскав упаковку анальгетика, проглотил, не запивая, две таблетки. Взглянув на часы, Дон в сердцах выругался: он опаздывал в офис! Встав неохотно под холодный душ, он тем не менее приободрился. Прохладная вода, массируя упругими струями, приятно освежила тяжелую голову.
Уже на ходу допивая кофе, Дон схватил кейс и выскочил из квартиры. Не дожидаясь лифта, молодой человек бросился к лестнице, перескакивая через две ступеньки и уже через пару минут он был на улице.
Сев в свой подержанный, но еще довольно презентабельный «Форд», Дон, развернувшись на стоянке перед домом, вырулил на проезжую часть. Благополучно минуя многочисленные пробки, Стренч, оказавшись на Манхэттене, поехал кратчайшим путем ни Уолл-стрит.
С трудом припарковавшись у небоскреба, где находилась его фирма, Дон взлетел на пятнадцатый этаж сорокаэтажного гиганта. И хотя Дон безнадежно опаздывал, он остановился поболтать с Грэгори Марчем, парнем из соседнего с их фирмой офиса. Грэг недавно женился и весь буквально искрился счастьем. Дона это почему-то невольно задело, словно его обделили при раздаче пирога.
— Привет, Дон, — весело махнул ему Грэг, и стекла его очков радостно сверкнули. — Что-то ты сегодня поздновато!
— Да, слегка проспал, — неохотно отвечал Дон. — Встал с жуткой головной болью.
—Да-а, выглядишь ты неважно, — не обращая на его тон внимания, продолжал Грэг. — Кстати, приходи сегодня ко мне, я устраиваю вечеринку в честь моей жены! — жизнерадостно верещал Марч, и махнув рукой, побежал в свой офис.
— Непременно буду! — крикнул ему вдогонку Дон и поплелся к себе в контору.
* * *
Около восьми часов вечера Дон остановил свой серебристо-перламутровый «Форд» у аккуратного домика на 35-й авеню. Недалеко на стоянке уже стояло несколько машин, а на лужайке перед домом расположились несколько гостей. Почти все были знакомы Дону, и он, поминутно кивая, прошел по дорожке к стеклянной двери террасы. —Дон, здо́рово, что пришел! — сжал его руку в своей ручище Грэг. — Пойдем, представлю тебя моей ненаглядной, — потащил он Дона вглубь гостиной. Стренч слышал как-то краем уха, что Грэгори Марч женился на русской. Где и как они познакомились, он не знал, но сотрудники, видевшие русскую жену Грэга, в один голос утверждали, что подобной красавицы им видеть еще не приходилось. «И вообще, Грэг — счастливчик! — шептались любопытные служащие. — Лакомый же кусочек ему достался!». Дон и раньше слышал о необыкновенной красоте и женственности русских женщин, на которых все словно помешались, распаляя и без того раздутый «русский бум». И вот теперь ему предоставлялась возможность воочию убедиться, действительно ли женщины далекой и не всегда понятной России достойны той славы, что идет о них по всему миру. Грэг подвел Стренча к высокой стройной брюнетке в открытом черном, с блестками, платье. Взглянув на брюнетку, Дон понял, как глубоко ошибаются те, кто утверждает, что русские женщины красивы. Стоящая перед ним девушка с огромными черными глазами и пухлыми чувственными губами была не просто красива. Она была чертовски хороша в своей естественной красоте уверенной в своей неотразимости женщины. Густые темные волосы тяжелой волной падали на обнаженную спину, подчеркивая белизну плеч, — Познакомься, милая, — представил Грэг Дона. — это Дон Стренч, мой хороший знакомый. А это, Дон, моя ненаглядная Татьяна. Правда, у нее самое замечательное имя?! — Рада познакомиться! — заговорила на неожиданно чистом английском без малейшего акцента Татьяна. — Грэг о вас рассказывал. — Ну, скажи, разве она не прелесть? — не унимался счастливый Грэг, ласково обнимая жену за талию. По тому взгляду, какой Татьяна бросила на Грэга, Дон понял внезапно, что им до смерти хочется послать гостей ко всем чертям и остаться вдвоем, но только приличия сдерживают их. Но даже приличия не могли заставить их не смотреть друг на друга с неприкрытым желанием и не касаться ежеминутно руками. Дону вдруг стало от этого так тоскливо, так одиноко, что он не смог сдержать тягостного вздоха. — Мистер Стренч, — спохватилась миссис Марч, оторвавшись от созерцания своего ненаглядного. — Вы простите нас, мы вероятно совсем непутевые хозяева! Гости скучают, предоставлены сами себе… Грэг, почему бы тебе не предложить своему другу чего-нибудь выпить? Что вы будете, мистер Стренч? — Спасибо, обо мне не беспокойтесь, — улыбнулся Донован. — Можно вам задать один вопрос? Где вы так хорошо научились говорить по-английски? — Благодарю за комплемент! — звонко рассмеялась Татьяна. — Английский язык я выучила у себя на Родине. Я с пяти лет занималась в языковой спецшколе, а потом работала переводчиком в Москве, где мы и познакомились с Грэгом. — Просто я никогда не встречал иностранца, который говорил бы по-английски так, как говорил бы на родном языке. — Ну, вы, американцы, вообще мнительный народ, — весело рассмеялась девушка, поддразнивая Дона. — И уверены в своей бесподобной исключительности, верно! — Ого, — подхватил ее тон Донован. — А разве вы, русские, не думаете то же самое о себе? Достаточно послушать высказывания ваших политиков, и великодержавный шовинизм налицо. — Ну, я бы не сказала, что наши политики отражают точку зрения всего народа. Впрочем, как и мнение американских сенаторов не всегда совпадает с мнением среднестатистического американца, — добавила Татьяна. — А как насчет «загадочной русской души»? — поддразнивал их Грэг. — Ведь это вы придумали, чтобы морочить остальному миру голову. — О, это вопрос, на который не знаем ответа даже мы, — улыбнулась его жена. — Загадочная русская душа! Не уверена, знаю ли я, что это такое… Грэг, ты замучил уже мистера Стренча своими национально-патриотическими воззрениями! Человек умирает от жажды. Я оставлю вас на некоторое время, — одарила мужчин ослепительной улыбкой женщина и потерялась среди гостей, наполняющих гостиную и террасу. — У тебя замечательная жена! — не удержался от завистливого комплемента Донован. — Красивая, а главное — умная. Довольно редкое сочетание. — Да, она — чудо, и я люблю ее безумно! Ладно, пойдем, выпьем чего-нибудь и поговорим. — Скажи, а в России все женщины такие красивые? — спросил заинтересованный Дон, когда они уселись на высокие стулья у небольшого бара в глубине комнаты. Счастливые взгляды Грэга и Татьяны глубоко запали ему душу. — Я не знаю о всей России, но в Москве, где я прожил около месяца, очень много хорошеньких девушек! Правда, такие красавицы, как моя Тане́чка, — Грэг никак не мог, как его Татьяна ни учила, выговаривать правильно ударения в непривычном русском имени, — там вряд ли еще найдутся! Она одна такая! Донован был искренне рад за Грэга, но в то же время на душе у него была тяжелая давящая тоска, усиленная еще больше брызжущим, несдерживаемым счастьем любящих друг друга людей. Именно в тот тоскливый и полный отчаяния момент Дону пришла в голову безумная мысль найти свое счастье за океаном. Черт возьми, он достоин лучшего! Он не намерен до конца жизни изводить себя бессмысленными вопросами и страдать из-за предательства когда-то любимой женщины. Если Грэгу удалось отхватить такую красотку, чем он, Донован, хуже него? Решено, он найдет себе русскую жену, надежную и верную, которая не предаст вероломно, и с которой он будет счастлив!
