Салем. Война ведьм

Марбург откидывает Регину прочь, когда дракон взлетает над кораблем и принимается извергать пламя. Паруса загораются сразу, матросы даже не пытаются их тушить, а сразу прыгают в воду. Регина, которую от смертельной раны спасло заклинание, начертанное Эммой, переворачивается на живот и отползает в сторону, где и поднимается. Несет страшной гарью. Горожане сбегаются к пристани, глазеют на происходящее и крестятся, будто вера поможет им спастись от разъяренных ведьм. В какой-то момент Регине хочется наслать на них черный ветер, чтобы заставить уйти, но вместо этого она расправляет плечи и рождает между пальцами молнии, а те срываются и ударяют Марбург в спину. Вот если бы она еще почувствовала это… Но ведьма занята тем, что спасает свой корабль – и себя – от драконьей ярости, наконец-то нашедшей выход. Малефисент, никогда не любившая и не умевшая сражаться, в зверином облике себя не сдерживает. Рев ее сшибает с ног не хуже потоков огня, и вскорости пристань пылает вместе с кораблем, на который стремится взойти полуобугленная Марбург: кажется, что она не ощущает боли. Может, так и есть. Может, вся боль достается ее трупу, сейчас запертому там, откуда нет выхода. Кто-то хватает Регина за руку повыше локтя, и это Эмма. Она прижимает губы к уху сестры и кричит, пересиливая буйство магии и огня: – Нельзя позволить ей добраться до трюма! Если она вынесет оттуда гроб, мы проиграем! Регина знает это и без того. А чего она не знает, так это как сдержать Марбург, силы которой, чудится, лишь увеличиваются от чужого колдовства. – Она сама высвободила свою погибель, – читает мысли Регины Эмма. – Оставь она меня в заточении – и ей не составило бы труда перебить вас всех, вместе и поодиночке. Но она решила иначе. И поплатится за это. Мои силы дополнят ваши – и сокрушат ее. Регине хочется надеяться, что и Мэри Маргарет присоединится к битве, но Безумица отсиживается в каком-то темном углу и ждет исхода. Марбург с воплем кидается к охваченному пламенем кораблю, и вот-вот, кажется, пройдет за невозвратную черту, но Эмма выпускает из запястьев прочные полупрозрачные нити. Те нити связывают ноги Марбург и опрокидывают ее, оттаскивая от корабля, а после и Регина придавливает ведьму магической скалой. Это сложно, Марбург вырывается, она так разъярена, так испугана, что готова сражаться на равных с целым полчищем ведьм. И у нее почти получается. Почти, потому что в следующий момент дракон спускает на нее всех своих огненных собак, и ведьма визжит и корчится, а где-то там, в трюме, точно так же визжит и корчится ее бессмертие. Регина не видит, но слышит, и этот тонкий крик, полный искренней боли, не спутать ни с чем. Втроем они продолжают удерживать Марбург ровно столько, сколько требуется, чтобы обратить ее в обугленные останки. Когда малейшее шевеление прекращается, когда крики стихают, когда единственным звуком, заполонившем все вокруг, остается гудение пламени, тогда и только тогда Эмма первая отзывает свои силы. Регина, чуть помедлив, делает то же самое, слегка беспокоясь, что они зря так спешат. Малефисент сбрасывает драконьи крылья и усталой ведьмой опускается на землю рядом с бездыханной Марбург. Она сделала то, на что не была способна. Отомстила. Корабль догорает в ночи огромным факелом, и вокруг светло так, что больно глазам. Регина молча рассматривает останки Марбург, дивясь тому, как быстро они ее одолели, но потом слышит Эмму: – Мы держали ее четыре дня, милая. И четыре ночи. Она была очень сильной ведьмой и почти затушила пламя. В какой-то момент нам просто повезло чуть больше. Иногда время – самый удивительный волшебник. Регина не испытывает усталости, напротив: прилив сил позволяет ей облегченно выдохнуть. А затем что-то просвистывает возле ее уха. Она оборачивается и видит охотников, остановившихся неподалеку. Один из них целится из арбалета, готовясь выстрелить снова. Второй, тот самый, что ходил к башне Эммы, зло кричит: – Думала, я тебя не отыщу, красотка? Эмма даже слова им не говорит. Молча поднимает руки – и охотники просто исчезают. Регина хмыкает. Судя по всему, вернутся они не скоро. Если вообще вернутся. Позади скрежещет корабль, разваливаясь на части. Спустя еще четыре дня, на рассвете, Безумица, виляя хвостом, приходит в замок Регины, где обосновались две сестры. И вдвоем же встречают они предательницу. Обе сидят на тронах – каждая на своем, – но если трон Регины черен, как сама ночь, и увит ядовитым плющом, то трон Эммы отливает серебром и поблескивает драгоценными каменьями. Неестественная тишина таится в зале, превращая его в некое подобие склепа. Мэри Маргарет сглатывает и делает пару мелких шажков вперед. – Мое почтение, сестры, – шелестит она подобострастно, не забыв опуститься в поклоне. – Я пришла к вам за милостью. Тяжестью на ее плечи опускаются два внимательных взгляда, готовые прожечь плоть до костей, если что-то будет не по нраву их хозяйкам. Мэри Маргарет, придавленная этой тяжестью, опускается на колени. Она готова унизиться, лишь бы не быть изгнанной. Лишь бы не оставаться одной, ведь теперь у нее нет даже фамилиара. – Примите меня в свой Ковен, – просит Мэри Маргарет, склоняя голову. – Я обещаю искупить вину. Сделаю все, что вы потребуете. Я ошиблась. Все ошибаются. Тишина повисает в зале. Регина смотрит на Эмму, ожидая, что та проявит милосердие, но с губ Эммы срывается короткое: – Нет. Мэри Маргарет застывает некрасивым заплаканным изваянием, услышав такое. Конечно, она надеялась не на это. Конечно, она верила, что сердце Эммы простит ее и пустит обратно. Но десять лет… Десять лет она держала Эмму взаперти, десять лет говорила о ней самые плохие слова и даже сейчас она извиняется не перед ней. Она лишь стелет себе солому. Регина осторожно выдыхает. Она не знает, что чувствует, но доверяет интуиции Эммы. Если та решила, что Безумицу лучше держать подальше… Что ж, остается надеяться, что никто больше не решит открывать проходы в иные миры. Откуда-то издалека приходит одобрение Малефисент, потерявшей дочь из-за амбиций сестры, и Регина знает, что Эмма тоже ощущает его. Они берутся за руки и, не говоря более ни слова, ждут, пока Мэри Маргарет покинет замок. Тогда и только тогда Эмма вновь размыкает губы. – Однажды она вернется, – говорит она спокойно. – Быть может, стоит отправить ее в тот мир, откуда пришла Марбург. – Поступай, как знаешь, – мягко отзывается Регина. Она верит, что Эмма примет лучшее решение. Лучшее для них всех. Ковена Четырех больше не будет никогда, но они создадут новую семью. И в той семье станут царить лишь мир и покой. Они все еще держатся за руки, когда в окна заглядывает рассвет.