Салем. Война ведьм

Дальняя спальня в замке озаряется тусклым свечением, когда ведьмы возникают в ней сплетением вихря и страсти. Регина приникает, прижимается, присасывается к чужим губам поцелуем жадным, иссушающим, колдовским. С языка ее срывается жалящее пламя, рассыпающееся во рту Эммы на десятки и сотни крошечных искр. Будто не прошло ни дня. Эмма отвечает на поцелуй, возвращает его с неменьшей силой и кружит Регину в плотском танце, проникает в ее тело, в ее разум, в ее сердце, и это слияние практически невозможно. От него пропадает дыхание, затуманиваются глаза, а кожа принимается сиять, будто вода под луной. Эмма языком вычерчивает забытые письмена между ног Регины и проглатывает всю ту магию, что сочной влагой проливается прямо ей в рот. Глаза вспыхивают яркой зеленью, щекой Эмма прижимается к дрожащему бедру и пальцем рисует на нем защитный знак, который тоже вспыхивает – на этот раз красным – и тут же пропадает, впитавшись в кожу. Ладонь Регины ложится Эмме на волосы. – Эмма… Имя ее звучит как заклятие: самое сильное, самое верное. Как защита – от них самих. Колдовство владеет Региной сполна – внутри и снаружи, – и она выгибается, пуская его в себя твердым и полным жизни. А после, когда любовная магия золотыми искрами порхает в сумраке спальни, бормочет: – Она могла убить тебя. Эмма прижимается к ней влажным телом, ведет губами по плечу. – Нет. И ничего больше. Регина прикрывает глаза. Тогда, в башне, за несколько часов до прихода Марбург, она, пропущенная стражем, успела поговорить с Эммой. Не коснуться, не поцеловать – лишь стремительный диалог, потому что нельзя было медлить. «Она придет за тобой, – выдохнула Регина, изнывая от невозможности коснуться желанного лица. – Скажет, что ты ей должна или нечто подобное. И ты будешь должна подчиниться, ты же знаешь…» Эмма смотрела тогда на нее так, будто не могла насмотреться, и глаза ее полнились любовью, не ослабевшей ни на миг. «Скажи, что согласна, – Регина сделала попытку подступить ближе, но незримое колдовство отпихнуло ее назад. – Марбург не разгадает тебя до конца, сплетение ночи и дня в твоей крови защитит тебя от нее…» Эмма молчала и слушала, не двигаясь. Но взгляд ее неотступно следовал за Региной. «Она подпустит тебя близко, и ты найдешь ее слабое место. А потом мы вместе изгоним ее прочь из нашего мира!» Это был отличный план. И он сработал. Регина покидала башню с разорванным в клочья сердцем: быть рядом, на расстоянии вдоха, и вновь не получить ничего… Единственным, что согревало ее, была уверенность: они встретятся с Эммой уже на свободе. И Марбург поможет им. Вероятно, стоило бы поблагодарить Мэри Маргарет за то, что она притащила эту ведьму в их мир – без нее, без ее сил Регина могла бы тосковать возле башни еще многие сотни лет. Ладонь Эммы неспешно гладит бедро Регины. Дыхание касается спины. Регина не видит лица, глаз, но оборачиваться не спешит. Ей хорошо так. Уютно. Будто и не расставались, будто виделись только вчера. Такое искусство – забывать о плохом, когда хорошо. – Марбург прячет в трюме корабля свой труп, – говорит Эмма, и Регина вздрагивает от ее слов. – Свой… труп? Она не вполне понимает, но это и не нужно, наверное. Главное, чтобы Эмма знала, что делать. А она, кажется, знает. Эмма прижимает Регину к себе, губы касаются уха, и слова вливаются в него подобно воде – только без боли: так никто посторонний не услышит их. – Она неуязвима, пока ее мертвое тело спрятано, пока никто не сжег его дотла. Она может иссохнуть вместе с ним, для жизни ей нужна кровь, и она намерена осушить каждого здесь, до кого дотянется. Магия Эммы рисует в голове у Регины картины невеселого будущего – лишь возможного, но от этого не менее мрачного. Мир заливается огнем пожаров и криками умирающих. Ночь властвует безраздельно, а демоны, созданные Марбург, приносят ей жертвы так часто, что людям грозит вымирание. Ведьмы еще держатся, но уже на пороге. Очередной мир Марбург почти осушила до дна. Еще немного – и останется лишь пара капель, а пришлая ведьма, так и не утолив жажду, пойдет искать следующий мир, в который ее призовут. Регина резко разворачивается в руках Эммы и ищет глазами ее глаза. Находит и впивается взглядом. – Ты сможешь уничтожить ее? Эмма слегка улыбается. – Нет. Она не подпустит, я пыталась. Ее нужно отвлечь. Регина слабо усмехается в ответ. – Каким же способом? – Раздразнить. Выманить. Заставить догонять. Когда она покинет корабль, призови Малефисент. Пусть она сожжет корабль дотла. Я стану удерживать Марбург так долго, как потребуется. Есть ли надежда, что Малефисент придет вовремя? Регина прерывисто вздыхает и ведет кончиками пальцем по лбу Эммы, по брови. – Ты уверишь меня, что она не сумеет тебя одолеть? – Нет, – говорит Эмма очень спокойно, в то время как сердце Регины пропускает несколько ударов подряд. – Я не постигла природу ее силы до конца. Возможно, она удивит всех нас сегодня. Она толкует о собственной смерти так просто, будто это – как выпить глоток воды. Регине хочется сковать ее самыми прочными цепями, но она понимает, что это ненадолго: магия Эммы сильнее ее собственной. И осознание беспомощности вынуждает ее сменить тему. – Тот охотник – кто он тебе? В ней нет ревности, разве что самая капля. Она видела, как он смотрел на ее Эмму. – Мне – никто, – отзывается Эмма и закрывает глаза, нежась под продолжающейся лаской чужой ладони. – Он таит надежду, что развеет по ветру силу желтоглазого короля – у них свои счеты. Он приходил под окна моей башни много лет подряд. И верит до сих пор, что заберет свое. Регина внезапно смеется, потому что это действительно очень смешно. – У него не получится. – Нет, – соглашается Эмма, а потом в одно мгновение черный вихрь вырывает их из плена смятой постели и несет сквозь время и пространство, чтобы выбросить на пристани. Эмма выпрямляется напротив корабля Марбург, Регина – в стороне. Обе обнаженные, но потоки магии скрывают наготу. Быстро поняв, что к чему, Регина уходит в тьму, чтобы ее заметили не сразу, и делает это очень вовремя. Марбург спускается по трапу: статная, величественная, пугающая. На губах ее блуждает насмешка. – Где ты была, Эмма? – не спрашивает она – требует ответа. Будто Эмма должна ей уже гораздо больше, чем до этого. Регина на мгновение отводит взгляд от разворачивающихся событий и устремляет его в небо. Нужно достучаться до Малефисент. «Где бы ты ни была, сестра, услышь меня… Приди!» Она чувствует ее где-то далеко, очень далеко. Дракон парит под облаками на другом конце земли и вряд ли успеет на зов. Регина, не прекращая звать одну сестру, вновь смотрит на другую. Вспоминает ее совсем еще девчонкой тогда, десять лет назад. И застывает изваянием, когда Эмма магией бьет прямо в Марбург, но ведьма уклоняется без особого труда. И хохочет, проклятая! – Вздумала потягаться со мной, безродная?! – особая ненависть ощущается в выплюнутых словах. – Где тебе, шавка! Заполучить силу еще не значит уметь ею пользоваться как следует! Марбург пытается схватить Эмму, но та ускользает не менее изящно, чем пришлая ведьма до этого. И делает свой ход. Так они и обмениваются ударами – достаточно долго и безрезультатно, пока Эмма вдруг не оступается и не падает прямо к ногам Марбург. Регина дергается, едва вынуждая себя оставаться на месте. У нее другая задача. Но тревога за любимую сестру заставляет сердце болеть слишком сильно. Марбург за волосы вздергивает Эмму наверх: довольная и яростно улыбающаяся. Приближает свое лицо к ее и шипит змеей: – Ты думала, что… Она не успевает. Эмма быстро обхватывает ее руками – крепко, цепко, зло. Оплетает магическими кандалами, затягивает стальные узлы, врезает острые края в кожу. Марбург запрокидывает голову и вопит с болью в голосе: – Ты предала меня! Ты должна мне – и ты меня предала! Она явно не верит тому, что происходит. А Регина не видит – слышит из сплетения своей темноты, как Эмма усмехается. – Я ношу в себе дьявола. А он не бывает честен даже со своими ведьмами. Дракон летит, но ему еще долго. Регина не знает, сколько Эмма сможет удерживать хозяйку корабля, и потому делает крохотный шаг в сторону. В то же мгновение Марбург, изловчившись, скидывает с себя магические цепи и в один прыжок оказывается рядом с Региной, выдергивая ее из такой надежной тьмы. Где-то позади Эмма собирает осколки колдовства: быстро, но недостаточно. Она просчиталась. – О, нет-нет-нет! – выдыхает Марбург прямо в лицо Регине, и жар ненависти опаляет веки. – Думали провести меня? Не выйдет! Очевидно, безумный страх за собственную жизнь придал ей сил. Позволил одолеть Эмму. Колдовство истончает кожу, обтягивает череп, глаза западают и выглядят раскаленными угольками. Регина морщится, пытаясь уклониться от дурного дыхания, но не получается. И только боль затеняет собой все, когда вонзается в живот. Хлопают кожистые крылья. Слышится драконий рев.