"Сумерки" Фильм 1

Мои глаза открылись от яркого, белого света. Я находился в незнакомой комнате. В какой-то белой комнате. Стена подле меня была завешена длинными вертикальными жалюзи, слишком яркий свет над моей головой ослеплял меня. Я был закреплен на стойках на жесткой и неровной койке, койке с перилами. Подушки были слежавшимися и бугристыми. Где-то совсем рядом что-то надоедливо пикало. Я понадеялся, что это значит, что я все еще жив. Не должно бы быть так неудобно, если это - смерть. Все мои руки были опутаны прозрачными трубками, поперек лица что-то было прилеплено пластырем, под носом. Я поднял руку, чтобы убрать это. - Нет, нельзя, - и холодные пальцы поймали мою руку. - Шу? - я слегка повернул голову, и его утонченное лицо оказалось всего лишь в нескольких дюймов от моего, его голова покоилась на краю моей подушки. Я снова осознал, что я жив, на этот раз с благодарностью и эйфорией. - Ох, Шу, прости меня! - Ш-ш-ш, - тихонько попросил он. - Сейчас все уже в порядке. - Что случилось? - я не мог четко вспомнить, и мой рассудок ополчался против меня, когда я пытался углубиться в воспоминания. - Я почти опоздал. Я мог прийти слишком поздно, - прошептал он с мукой в голосе. - Я был таким дураком, Шу, я думал, у него моя мама... - Он всех нас провел. - Мне нужно Кенто позвонить и маме, - вдруг сообразил я сквозь туман в голове. - Луи им позвонил. Чихару здесь... ну, здесь, в больнице. Она сейчас отлучилась, чтобы поесть. - Она здесь? - я попытался сесть, но карусель в моей голове закружилась еще быстрее, и его рука мягко подтолкнула меня обратно на подушки. - Она скоро вернется, - успокоил он меня. - А тебе показан покой. - Но что ты ей сказал? - запаниковал я. Меня совершенно не интересовали успокаивающие уговоры. Моя мать была здесь, а я оправлялся после нападения вампира. - Зачем вы ей сказали, что я здесь? - Ты прокатился по двум пролетам лестницы и вылетел в окно, - он помолчал. - Ты должен признать, что подобное могло произойти. Я вздохнул, и это оказалось болезненно. Я оглядел свое тело под простыней, там был огромный бугор - моя нога. - И насколько плохи у меня дела? - спросил я. - У тебя сломана нога, четыре ребра, трещины в черепе, кровоподтёки на каждом сантиметре кожи и ты потерял много крови. Тебе сделали уже несколько переливаний. Мне это совсем не понравилось - какое-то время ты пах совершенно ненормально. - Должно быть, для тебя это была приятная перемена. - Нет, мне нравится, как пахнешь ты. - Как ты это сделал? - спросил я тихо. Он немедленно понял, что я имею в виду. - Точно не знаю, - он посмотрел в сторону, не отвечая на мой вопросительный взгляд, поднял мою перебинтованную руку с кровати и нежно сжал ее в своих ладонях, стараясь не задеть провод, подключавший меня к одному из мониторов. Я терпеливо ждал окончания фразы. Он вздохнул, по-прежнему не глядя на меня. - Было невозможно... остановиться, - прошептал он. - Невозможно. Но я сумел, - наконец, он поднял глаза, улыбаясь уголком рта. - Я, должен был, и правда тебя люблю. - На вкус я оказался не так хорош, как на запах? - улыбнулся я в ответ. Это тоже оказалось болезненно - для лица. - Даже лучше... лучше, чем я предполагал. - Прости меня, - извинился я. Он закатил глаза: - Из всего, за что можно было бы извиниться... - А за что я должен извиниться? - За то, что тебе практически удалось отнять себя у меня навсегда. - Прости меня, - снова извинился я. - Я понимаю, почему ты это сделал, - его голос звучал утешающе. - И тем не менее, это все равно было неразумно, конечно. Ты должен был дождаться меня, ты должен был мне рассказать. - Ты бы меня не пустил. -Нет, - ответил он мрачно. - Не пустил бы. Кое-какие очень неприятные воспоминания начали приступать ко мне. Я вздрогнул, и тут же поморщился от боли. Он тут же встревожился: - Вальт, что случилось? - Что произошло с Джеймсом? - После того, как я его от тебя оттащил, Кен и Фри о нем позаботились, - в его голосе отчетливо слышалась яростная нотка сожаления. Это меня озадачило: - Я не видел там Кена и Фри. - Им пришлось выйти из зала... там было много крови. - Но ты остался. - Да, я остался. - И Луи, и Широ... - задумчиво произнес я. - Они ведь тоже тебя любят. Передо мной пронеслись наполненные болью кадры тех моментов, когда я видел Луи в последний раз, и это напомнило мне кое о чем. - Луи кассету просмотрел? - спросил я с нетерпением. - Да. Его голос омрачился еще одним звуком - интонацией абсолютной ненависти. - Он все время был в темноте, поэтому он не мог вспомнить. - Я знаю. Он теперь это понимает, - его голос звучал ровно, но лицо потемнело от ярости. Я попытался протянуть свободную руку к его лицу, но что-то мне помешало. Взглянув вниз, я увидел, что из моей руки, натянувшись, торчит трубка от капельницы. - Ых... - поморщился я. - Что такое? - встревоженно спросил он, немного отвлекшись от своих мыслей, но все еще не достаточно. Ледяная пленка не полностью пропала из его глаз. - Иголки, - пояснил я, старательно не глядя на ту, что торчало у меня из руки. Я сосредоточился на покоробившейся потолочной панели и постарался глубоко дышать, несмотря на боль в ребрах. - Иголки боится... - прошептал он еле слышно, качая головой. - Конечно, вампир-садист, намеревающийся замучить ее до смерти - подумаешь, не проблема - она бежит к нему на встречу. А вот капельница, с другой стороны... Я закатил глаза. И порадовался, поняв, что хотя бы это выражение эмоций дается мне без боли. Я решил сменить тему. - А ты почему здесь? - спросил я. Он посмотрел на меня, и во взгляде его проскользнуло сначала недоумение, а потом боль. Он нахмурился, и его брови сошлись на переносице. - Ты хочешь, чтобы я ушел? - Нет! - протестующе воскликнул я, ужаснувшись самой мысли об этом. - Нет, я имел ввиду, моя мама-то что думает, почему ты здесь? Мне нужно подготовить связные показания, пока она не вернулась. - О, - произнес он, и его лоб снова разгладился, став гладким мрамором. - Я приехал в Финикс, чтобы тебя хоть как-то образумить, чтобы убедить тебя вернуться в Форкс. Его распахнутые глаза выглядели настолько убедительно и искренне, что я сам почти поверил ему. - Ты согласился со мной поговорить и приехал в гостиницу, где я остановился с Широ и Луи - разумеется, я приехал сюда под родительским присмотром, - добавил он добродетельным тоном. - Но ты споткнулся на ступеньках по пути в мою комнату и... ну, остальное ты знаешь. Однако все подробности тебе помнить не обязательно, у тебя есть веская причина на то, чтобы немного путаться в мелких деталях. Я на минутку задумалась. - В этом рассказе есть пара прорех. Например, отсутствие разбитых окон в гостинице. - Вообще-то, нет, - сказал он. - Луи малость разошелся, фабрикуя доказательства. Все было устроено весьма убедительно... ты, скорее всего, смог бы даже засудить гостиницу, если бы захотел. Тебе не о чем переживать, - заверил меня он, легчайшим касанием погладив меня по щеке. - Твоя задача сейчас - выздоравливать. Я не настолько был отуплен болью или туманом от лекарств в моей голове, чтобы не отреагировать на его прикосновение. Пиканье монитора стало хаотично скакать... и теперь Шу был не единственным человеком, который мог услышать, как некрасиво ведет себя мое сердце. - А вот это будет неудобно, - пробормотал я про себя. Он усмехнулся, и в его взгляде появился какой-то замысел. - Хм-м, а что будет... Он медленно склонился ко мне, и пиканье дико ускорилось еще даже до того, как его губы коснулись меня. Но когда они, все же, коснулись, сигнал вообще прекратился. Он резко отстранился, и выражение встревоженности на его лице сменилось облегчением, когда монитор сообщил, что мое сердце снова начало биться. - Похоже, теперь мне придется быть с тобой еще более осторожным, чем обычно, - нахмурился он. - Я не закончил с поцелуем, - пожаловался я. - Не заставляй меня подниматься. Он широко улыбнулся и склонился ко мне, легонько прижав свои губы к моим. Монитор сходил с ума. Но затем его губы напряглись. Он отстранился. - Кажется, я слышу твою маму, - сказал он, снова широко улыбаясь. - Не уходи! - воскликнул я, охваченная безотчетным приступом паники. Я не мог его отпустить - вдруг, его снова не будет рядом. Он увидел ужас, на мгновение отразившийся в моих глазах. - Не уйду, - спокойно пообещал он, а затем улыбнулся. - Я тут прикорну. Он пересел с твердого пластмассового стула у изголовья в бирюзовое дерматиновое кресло в изножье моей койки, полностью откинулся и закрыл глаза. И стал совершенно неподвижен. - Дышать не забудь, - прошептал я с сарказмом. Он глубоко вдохнул, не размыкая век. Теперь и я слышал маму. Она с кем-то разговаривала, возможно, с медсестрой, и ее голос звучал устало и огорченно. Я хотел вскочить с кровати и подбежать к ней, успокоить ее, убедить ее, что все в порядке. Но я явно был не в той форме, чтобы скакать, поэтому я нетерпеливо ждал. Дверь открылась на волосок, и она заглянула внутрь. - Мама! - прошептал я, голосом полным любви и облегчения. Она заметила неподвижную фигуру Шу в кресле, и на цыпочках подошла ко мне. - Он никогда не уходит, да? - пробормотала она себе под нос. - Мама, я так рада тебя видеть! Она наклонилась, чтобы нежно меня обнять, и я почувствовал капли ее теплых слез на своих щеках. - Вальт, я так переживала! - Прости меня, мама. Но теперь уже все в порядке, не надо, - успокаивал я ее. - Я просто рада увидеть, что твои глаза, наконец, открылись, - она присела на край кровати. И тут я внезапно понял, что не представляю, сегодня - это когда. - А долго они были закрыты? - Сегодня пятница, солнышко, ты долго был без сознания. - Пятница? - я был поражен. Я попытался вспомнить, какой же день был тогда, когда... но думать об этом мне не хотелось. - Им пришлось держать тебя на снотворном, солнышко... у тебя много травм. - Я понимаю, - я все их чувствовал. - Тебе повезло, что доктор Куренай там был. Он такой прекрасный человек... очень молодой, правда... И выглядит он скорее моделью, чем врачом... - Ты познакомилась с Широ? - И с другом Шу, Луи. Он милый парень. - Так и есть, - согласился я от чистого сердца. Она бросила взгляд через плечо на Шу, который лежал с закрытыми глазами в кресле. - Ты мне не рассказывал, что у тебя в Форксе такие хорошие друзья. Я съежился, и тут же застонал. - Что болит? - требовательно спросила она, встревожившись, и снова повернувшись ко мне. Глаза Шу тут же метнулись к моему лицу. - Все в порядке, - уверил я их обоих. - Просто мне нужно помнить, что двигаться не стоит. Он вернулся к своей притворной дремоте. Я воспользовался тем, что мама отвлеклась, чтобы не возвращаться к теме моего, далеко не самого искреннего, поведения. - А где Ника и Токо? - быстро спросил я. - Во Флориде... о, Вальт! Ты в жизни не догадаешься! Как раз когда мы уже практически уезжали - такая отличная новость! - С Токо и Ника перейшлы в новою школу? - предположил я. - Да! Как ты догадалась! 'Санз', можешь себе представить? - Это же здорово, мама! - сказал я с максимумом энтузиазма, который сумела изобразить, хотя я и слабо себе представлял, что это значит. - И тебе так понравится Джексонвиль, - хлынули потоком ее слова, пока я рассеянно на нее глядел. - Я уже начал немного переживать, когда Ника и Токо заговорили об Акроне - там этот снег и все такое, потому что ты же знаешь, как я ненавижу холод, но теперь - Джексонвиль! Там всегда солнечно и влажность, надо сказать, вовсе не настолько сильная. Мы подыскали такой милый домик - желтый, с белой отделкой, и с верандой, прямо как в старом фильме, а еще там этот громадный дуб и от океана всего пара минут, и у тебя будет своя ванная комната... - Мама, погоди! - перебил я ее. Шу все еще не раскрывал глаз, но выглядел слишком напряженно, чтобы сойти за спящего. - О чем ты говоришь? Я не поеду во Флориду. Я живу в Форксе. - Но больше тебе не нужно там жить, глупыш, - рассмеялась она. - Токо и Ника теперь сможут бывать дома намного больше... мы об этом много говорили и придумали компромисс: во время выездных игр половину времени я буду с тобой, половину - с ними. - Мама, - помедлил я, решая, как бы найти наиболее дипломатичный способ. - Я хочу жить в Форксе. Я уже освоился в школе, у меня там пара друзей... - она снова бросила взгляд на Шу, когда я напомнил ей о друзьях, поэтому я попробовал зайти с другой стороны, - и Кенто я нужен. Он ведь там совсем один, а готовить он не умеет вообще. - Ты хочешь остаться в Форксе? - спросила она в изумлении. Эта мысль была для нее непостижимой. А потом ее глаза снова метнулись к Шу. - Почему? - Я же тебе сказал - школа, Кенто... ай! - я пожал плечами, и это оказалось не лучшей мыслью. Ее руки беспомощно вспорхнули надо мной, пытаясь найти место, где можно было бы безопасно меня погладить. Она удовлетворилась моим лбом - он не был забинтован. - Вальт, солнышко, ты ненавидишь Форкс, - напомнила она мне. - Все не так плохо. Она нахмурилась и стала переводить взгляд с меня на Шу и обратно, на этот раз совершенно намеренно. - Дело в этом мальчике? - прошептала она. Я открыл рот, собираясь соврать, но ее глаза очень внимательно наблюдали за моим лицом, и я понимал, что она мою ложь тут же разгадает. - Отчасти в нем, - признался я. Не стоит признаваться, насколько велика эта часть. - Значит, у тебя была возможность поговорить с Шу? - Да, - она помедлила, разглядывая его совершенно неподвижную фигуру. - И я хочу с тобой об этом поговорить. О-о. - О чем? - спросил я. - Мне кажется, этот мальчик тебя любит, - предъявила она обвинение, не повышая голоса. - Мне тоже так кажется, - признался я. - А что ты к нему чувствуешь? - она даже не слишком пыталась скрыть настойчивое любопытство в интонациях. Я вздохнул, отводя глаза. При всей своей любви к маме, я вовсе не хотел беседовать с ней на эту тему. - Я от него практически без ума, - вот, это прозвучало вполне приемлемо для слов парнья-подростка о его первом парне. - Ну, он кажется очень приятным и, силы небесные, он просто поразительно хорош собой, но ты так молод, Вальт...- в ее голосе звучала неуверенность. Насколько я мог вспомнить, сейчас она впервые с тех пор, когда мне было лет восемь, приблизилась к попытке говорить с позиции родительского авторитета. Я узнал рассудительный, но непреклонный тон, которым она раньше вела со мной беседы о мужчинах и девушках. - Я понимаю это, мама. Ты не переживай об этом. Это просто влюбленность, - успокоил я ее. - Ты прав, - согласилась она, ей легко было угодить. Потом она вздохнула и виновато глянула на большой круглый циферблат на стене за спиной. - Тебе пора идти? Она закусила губу: - Токо и Ника должени вот-вот позвонить... я не знал, что ты придешь в себя... - Да ничего страшного, мам, - я постарался скрыть облегчение в голосе, чтобы не обидеть ее. - Я же не буду тут один. - Я скоро вернусь. Я спала здесь, знаешь, - объявила она, гордясь собой. - Ох, мамуль, тебе вовсе не нужно этого делать! Ты можешь спать дома - я же даже не замечу. Омут болеутоляющего в моей голове даже сейчас мешал сконцентрироваться, хотя я, по всей видимости, проспал уже много дней. - Я слишком нервничала, - смущенно призналась она. - В нашем районе произошло преступление, и мне не нравится одной там быть. - Преступление? - переспросил я с тревогой. - Кто-то вломился в тот танцевальный класс, за поворотом от нашего дома, и спалил его до основания... там вообще ничего не осталось! И они оставили украденную машину на улице прямо перед ним. Ты помнишь, как ты ходил туда танцевать, солнышко? - Помню, - вздрогнул я и поморщился. - Малыш, я могу остаться с тобой, если я тебе нужна. - Да нет, мам, у меня все будет в порядке. Шу побудет со мной. Выражение на ее лице было такое, будто именно поэтому она и хотела бы остаться. - Я вернусь сегодня вечером. Прозвучало это в равной мере и предупреждением, и обещанием, и она снова перевела глаза на Шу, говоря это. - Я люблю тебя, мама. - Я тоже тебя люблю, Вальт. Постарайся быть поосторожнее, когда ходишь, солнышко, я не хочу тебя потерять. Глаза Шу по-прежнему были закрыты, но на лице на секунду промелькнула широкая улыбка. В палату торопливо зашла дежурная медсестра, суетясь с проверкой всех моих трубок и проводов. Мама поцеловала меня в лоб, погладила мою забинтованную руку, и вышла. Медсестра проверяла ленту распечатки моего кардиомонитора. - Тебя что-то беспокоит, солнышко? У тебя сердцебиение немного учащалось. - Я в норме, - заверил я ее. - Я сообщу твоей медсестре, что ты пришел в себя. Она подойдет к тебе через минуту. Как только за ней закрылась дверь, Шу оказался подле меня. - Ты угнал машину? - я поднял брови. Он улыбнулся без тени раскаяния: - Это была хорошая машина, очень быстрая. - Как тебе спалось? - спросил я. - Интересно. Он прищурил глаза. - Что? Отвечая, он опустил глаза: - Я удивлен. Я думал, Флорида... и твоя мама... я полагал, что именно этого ты и хотел. Я непонимающе уставился на него: - Но во Флориде тебе же пришлось бы целыми днями под крышей сидеть. Ты на улицу смог бы выходить только по ночам, как настоящий вампир. Улыбка почти появилась на его лице, но угасла, так и не родившись. А потом его лицо помрачнело. - Я бы остался в Форксе, Вальт. Или в другом похожем месте, - пояснил он. - В таком месте, где я бы не смог более травмировать тебя. Сначала, до меня не дошло. Я продолжал на него смотреть пустыми глазами, а слова что он сказал, одно за другим, как кусочки мозаики, вставали на свои места в моей голове, складываясь в ужасающую картинку. На границе сознания, я едва улавливал звук ускорившегося биения моего сердца, хотя, когда мое судорожное дыхание стало слишком частым, я вполне осознал резкую боль в протестующих ребрах. Он ничего не говорил - он с опаской смотрел мне в лицо, а боль, которая не имела ничего общего со сломанными костями, боль, которая была бесконечно сильнее, была готова меня сокрушить. И тут в палату целеустремленно вошла другая сестра. Шу сидел неподвижно, как камень, а она наметанным глазом оценила выражение моего лица еще до того, как повернулась к мониторам. - Пришло время для новой дозы обезболивающего, милий? - с добротой спросила она, открывая краник на трубке капельницы. - Нет-нет, - пробормотал я, пытаясь не допустить нотку отчаяния в голосе. - Мне ничего не нужно. Я не мог себе позволить закрыть глаза сейчас. - Совсем не нужно сейчас быть храбрим, солнышко. Будет лучше, если ты не станешь загонять себя, тебе нужно отдыхать, - она подождала, но я лишь отрицательно покачал головой. - Ну, ладно, - вздохнула она. - Нажми кнопку вызова, когда будешь готов. Она сурово взглянула на Шу и, уже уходя, еще раз встревоженно посмотрела на оборудование. Его прохладные руки оказались на моем лице. Я смотрел на него дикими глазами. - Тш-ш-ш, Вальт, успокойся. - Не бросай меня, - взмолился я надломленным голосом. - Не брошу, - пообещал он. - А теперь, расслабься, пока я не позвал медсестру уколоть тебе снотворное. Но мое сердце не могло уняться. - Вальт, - он встревоженно погладил мое лицо. - Я никуда не ухожу. Я буду рядом, пока нужен тебе. - Ты клянешься, что не бросишь меня? - прошептал я. Я пытался сдержать хотя бы дыхание. Мои ребра дрожали. Он положил ладони по обе стороны моего лица, и приблизил свое лицо к моему. Его глаза были распахнуты и серьезны. - Я клянусь. Запах его дыхания был успокаивающим. Казалось, он облегчил мне боль от дыхания. Он не отпускал моего взгляда, пока мое тело, медленно, не расслабилось, и пиканье не вернулось к нормальному ритму. Его глаза были темно-красными, сегодня они были куда ближе к темному, чем к красному. - Лучше? - спросил он. - Да, - осторожно сказал я. Он покачал головой и пробормотал что-то невразумительное. Мне показалось, что я сумел уловить слово 'гиперреакция'. - Почему ты это сказал? - прошептал я, стараясь не позволить голосу дрогнуть. - Ты устал от того, что тебе приходится меня постоянно спасать? Ты хочешь, чтобы я уехал? - Нет, я не хочу быть без тебя, Вальт, нет, конечно же, нет. Подумай логически. И спасать тебя мне тоже не в тягость... если бы не тот факт, что именно я тебя подвергаю опасности... что именно я - причина того, что ты здесь. - Да, ты эта причина, - я нахмурился. - Причина того, что я здесь - живий. - Еле живий, - его голос сошел на шепот. - Вся в бинтах и гипсе, и практически не способний двигаться. - Я говорил не о самом последнем случае, когда я чуть не умер, - сказал я, начиная раздражаться. - Я говорил о других... любой из них выбери. Если бы не ты, я бы гнил сейчас на кладбище Форкса. Он поморщился от моих слов, но взгляд его по-прежнему был погружен в воспоминания. - Однако, и это не самая худшая часть, - он продолжал шептать. И вел себя так, будто я ничего не говорил.- И не то, что я видел тебя там, на полу... смятую и изломанного, - его голос звучал глухо. - И не мысль о том, что я пришел слишком поздно. И даже не твой крик, полный боли... все эти невыносимые воспоминания, которые я пронесу в себе весь остаток вечности. Нет, самым худшим было чувство... понимание, что я не могу остановиться. Вера в то, что я сам убью тебя. - Но ты не убил. - Я мог убить. И очень легко. Я понимал, что должен сохранять спокойствие... но он пытался уговорить себя меня бросить, и паника пульсировала в моих легких, пытаясь вырваться. - Пообещай мне, - прошептал я. - Что? - Ты знаешь что, - теперь я начинал злиться. Он был так упрямо намерен зациклиться на негативе. Он услышал изменение в моих интонациях. Его глаза сузились: - Похоже, я не настолько силен, чтобы держаться в стороне от тебя, так что, полагаю, ты получишь то, чего хочешь... вне зависимости от того, убьет тебя это, или нет, - жестко добавил он. - Хорошо, - однако, он не пообещал, и этот факт не ускользнул от моего внимания. Я и панику-то едва сдерживал, а уж сил на то, чтобы контролировать злость, у тебя не оставалось. - Ты рассказал мне, как ты остановился... а теперь я хочу знать, зачем, - потребовала я ответа. - Зачем? - с опаской переспросил он. - Зачем ты это сделал. Почему ты просто не дал яду распространиться? К этому моменту, я был бы уже таким же, как ты. Казалось, глаза Шу стали абсолютно черно-красными, и я вспомнил, что это было нечто такое, о чем он совершенно не был намерен позволять мне узнать. Луи, должен быть, был слишком занят новыми сведениями о себе... или же он очень тщательно контролировал свои мысли в его присутствии - в любом случае, было очевидно, что он не имел ни малейшего представления о том, что он меня просветил по поводу процесса превращения в вампира. Он был удивлен и пришел в ярость. Крылья его ноздрей взлетели, а рот сомкнулся, будто был выточен из камня. Отвечать он не собирался, это, по крайней мере, было понятно. - Я первой признаю, что опыта в отношениях у меня нет, - произнесл я. - Но это просто кажется логичным... мужчина и мужчина должны быть как-то равны... то есть, один из них не может постоянно появляться из ниоткуда и спасать второго. Они должны спасать друг друга в равной мере. Он сложил руки на краю моей койки и опер на них подбородок. Выражение его лица было спокойным, и злость он обуздал. Было очевидно, что он решил, что у меня будет шанс предупредить Луи, прежде чем он с ней пересечется. - Ты и так спас меня, - сказал он тихо. - Я не могу всегда быть с тобой Шу, - настаивал я. - Я тоже хочу быть Суперменом. - Ты не знаешь, о чем ты просишь, - голос его был мягок, пристальный взгляд был направлен на край наволочки. - Думаю, что понимаю. - Вальт, ты не понимаешь. У меня было девяносто лет на размышления, и я до сих пор не уверен. - Ты бы хотел, чтобы Широ тебя не спасал? - Нет, я этого не хочу. Он помедлил, прежде чем продолжить: - Но моя жизнь была окончена. Я ничего не лишался. - Ты - и есть моя жизнь. Ты - единственное, потеря чего причинит мне боль, - говорить об этом у меня получалось все лучше. Было просто признаваться в том, насколько он мне нужен. Он, однако, был очень спокоен. И решителен. - Я не могу этого сделать, Вальт. Я этого с тобой не сделаю. - Почему нет? - у меня запершило в горле и слова не прозвучали так громко, как мне того хотелось. - Только не надо мне говорить, что это слишком тяжело! После сегодняшнего дня, или, видимо, это все произошло несколько дней назад...в любом случае, после того - это должно быть пустяком. Он пристально посмотрел на меня: - А боль? - спросил он. Я побледнел. И поделать с этим ничего не мог. Но я попытался не выдать выражением лица того, как отчетливо я помнил это ощущение... огня в моих венах. - Это моя проблема, - сказал я. - Я могу его перетерпеть. - Храбрость можно довести до точки, когда оно превращается в безумие. - Это не вопрос. Три дня. Большое дело. Шу снова поморщился, так как мои слова напомнили ему о том, что я знаю больше, чем он хотел, чтобы я когда-либо узнал. Я наблюдал за тем, как он подавил свою злость, наблюдала за тем, как в его глазах появилась какая-то задумка. - Кенто? - спросил он коротко. - Чихару? В тишине протекали минуты, пока я безуспешно пытался ответить на его вопрос. Я открыл было рот, но не издал ни звука. И снова его закрыл. Он ждал, и выражение его лица было торжествующим, так как он знал, что честного ответа на этот вопрос у меня нет. - Послушай, это тоже не вопрос, - наконец пробормотал я, но мой голос звучал неубедительно, как всегда, когда я лгал. - Чихару всегда принимала решения, которые были наилучшими для нее самой - и она бы хотела, чтобы и я делал то же самое. А Кенто человек стойкий, он привык жить сам по себе. Я не смогу заботиться о них вечно. У меня есть своя собственная жизнь, и мне ее жить. - Вот именно, - бросил он. - И я твою жизнь отнимать у тебя не намерен. - Если ты ждешь, пока я окажусь на смертном одре, то у меня для тебя новость! Я только что оттуда! - Ты выздоровеешь, - напомнил он мне. Я глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, игнорируя спазм боли, который этот вздох вызвал. Я смотрел ему в глаза, а он не отводил своих. Никакого компромисса его выражение лица не сулило. - Нет, - медленно произнесл я. - Не выздоровею. Он нахмурил лоб: - Разумеется, выздоровеешь. У тебя, может быть, останется шрам или два... - Ты не прав, - настаивал я. - Я умру. - Да нет, правда, Вальт, - теперь он встревожился. - Ты выйдешь отсюда через пару дней. Через две недели - самое позднее. Я сердито взглянул на него: - Может, сейчас я и не умру... но в какой-то момент, умру непременно. Каждую минуту каждого дня, я приближаюсь тому моменту. И я буду стареть. Он нахмурился, осмысливая мои слова, прижав свои длинные пальцы к вискам и закрыв глаза: - Это нормальный порядок вещей. Так и должно происходить. Так бы и произошло, если бы меня не существовало... и меня не должно существовать. Я фыркнул. Он удивленно открыл глаза. - Это глупо. Это то же самое, что подойти к человеку, выигравшему в лотерею, отобрать у него деньги и заявить: 'Слушай, давай просто все вернем к нормальному порядку вещей, как оно должно быть. Оно так лучше будет'. И я в такое не верю. - Меня вряд ли можно назвать выигрышем в лотерею, - проворчал он. - Это точно. Ты - намного лучше. Он закатил глаза и сжал губы. -Вальт, разговор на эту тему окончен. Я отказываюсь обрекать тебя на проклятие вечной ночи, и на этом - все. - Если ты думаешь, что на этом - все, то ты не слишком хорошо меня знаешь, - предупредила я его. - Ты не единственный вампир, с которым я знаком. Его глаза снова потемнелы: - Луи не посмеет. И в тот момент он выглядел так страшно, что я ничего не мог с собой поделать, кроме как поверить в его слова... я не мог себе представить никого смелого настолько, чтобы перейти ему дорогу. - Луи это уже видел, разве не так? - догадался я. - Поэтому то, что он говорит, тебя огорчает. Он знает, что я буду таким как ты... когда-нибудь. - Он не прав. Он также видел тебя мертвим, но и этого не произошло. - Ну, я-то никогда не решусь ставить против Луи. Мы сверлили друг друга взглядами очень долгую минуту. Было тихо, лишь мурлыкали машины, пикал монитор, капали капли, и тикали большие часы на стене. Наконец, его выражение смягчилось. - Итак, к чему же мы пришли? - спросил я. Он без юмора усмехнулся: - Полагаю, это называется тупик. Я вздохнул. И пробормотал: - Ай... - Как ты себя чувствуешь? - спросил он, найдя глазами кнопку вызова медсестры. - Нормально, - солгал я. - Я тебе не верю, - сказал он нежно. - Снова спать я не буду. - Тебе нужно отдыхать. Все эти споры тебе не полезны. - Ну, так сдавайся, - намекнул я. - Отличная попытка, - он нажал кнопку. - Нет! Но он меня проигнорировал. - Да? - заклекотал динамик на стене. - Я думаю, мы готовы к новой дозе обезболивающего, - спокойно сказал он, не обращая внимания на мое взбешённое выражение лица. - Я отправлю к вам медсестру, - голос в динамике звучал очень скучающим. - Я не буду его принимать, - пообещал я ему. Он взглянул на пакеты с жидкостями, висящие подле моей койки: - Я не думаю, что тебя попросят что-то проглотить. Мое сердцебиение начало учащаться. Он прочел страх в моих глазах и раздраженно вздохнул: - Вальт, тебе больно. Тебе нужно расслабиться, чтобы все заживало. Почему ты так упрямишься? В тебя новые иголки втыкать уже не будут. - Я не иголок боюсь, - пробормоталаэ я. - Я боюсь закрыть глаза. Он улыбнулся своей ироничной усмешкой и взял мое лицо в ладони: - Я же сказал тебе, я никуда не уйду. Не бойся. Я буду здесь, пока это тебя радует. Я улыбнулся ему в ответ, игнорируя боль в щеках: - Знаешь, ведь ты о вечности говоришь. - О, да ладно, у тебя это пройдет - это ведь всего лишь влюбленность. Я замотал головой, не веря своим ушам - он этого голова закружилась. - Я был поражен, когда Чихару на это купилась. Но я знаю, что ты-то лучше знаешь. - И это - прекрасное свойство человеческого бытия, - сказал он мне. - Все меняется. Мои глаза сузились: - Особенно не рассчитывай. Когда медсестра вошла, держа перед собой шприц, он смеялся. - Извините-ка, - грубо сказала она Шу. Он поднялся и отошел на другой конец маленькой палаты, опершись на стену. Он скрестил руки и ждал. Я не сводил с него глаз, все еще не избавившись от опасений. Он спокойно глядел на меня в ответ. - Ну вот, милий, - медсестра улыбалась, делая инъекцию лекарства в мою трубку. - Теперь тебе будет лучше. - Спасибо, - пробормотал я, без особого воодушевления. Много времени не понадобилось. Я почувствовал, как дремота разливается по венам практически немедленно. - Это должно помочь, - пробормотала она, когда мои веки закрылись. Видимо, она вышла из комнаты, так как что-то холодное и гладкое прикоснулось к моему лицу. - Останься, - слово прозвучало неразборчиво. - Останусь, - пообещал он. Его голос был так красив, словно колыбельная. - Как я уже сказал, пока это радует тебя... пока это для тебя - лучше всего. Я попытался помотать головой, но она была слишком тяжелой: - ..то не одно и тоже, - пробормотал я. Он рассмеялся: - Не переживай об этом прямо сейчас, Вальт. Ты сможешь поспорить со мной, когда проснешься. Кажется, я улыбнулся: - ..рошо. Я ощутила его губы у своего уха: - Я люблю тебя, - прошептал он. - Я тоже. - Я знаю, - тихо рассмеялся он. Я слегка повернул голову... в поиске. Он понял, что мне было нужно. Его губы нежно коснулись моих. - Спасибо, - выдохнул я. - В любое время. Я уже практически не осознавал себя. Но все еще слабо сопротивлялся отключению сознания. Было еще кое-что, что я хотел ему сказать: - Шу? - я постарался отчетливо произнести его имя. - Да? - Я ставлю на Луи, - пробормотал я. И надо мной сомкнулась ночь.