Пленённые затмением

      Джулия была до ужаса растеряна и напугана, она не могла понять, почему люди так странно воспринимают ее вопросы, почему так реагируют, почему смотрят как на сумасшедшую и презренно отворачиваются. Куда делась цивилизация, которую она знала? И как на зло телефон потерялся в самый неподходящий момент. Ну не могла же она попасть в альтернативный мир, в конце концов! А может она все-таки умерла и проходит какой-нибудь десятый круг ада? Но на загробную жизнь это не было похоже — уж слишком все было реалистично.       К вечеру, когда солнце уже спряталось за горизонтом, а рабочие начали расходиться по домам, улицы опустели. Дети забежали в дома. Вместо фонарей на кирпичных перекладинах висели факелы, огни которых освещали длинный переулок. Окончательно поникшая и подавленная Джулия, сидела, уткнувшись в колени, на маленькой выемке около заколоченного ларька.       — Хотелось бы, чтобы все это обернулось сном, однако, вне сомнений, я не сплю... — пробубнила она себе под нос, после чего почувствовала, как кто-то положил ей в ладонь плоскую железку.       Джулия непонимающе посмотрела на старика, что был одет в лохмотья. Тот стоял в шаге от нее и улыбался доброй старческой улыбкой.       — Что это? — недоуменно спросила она.       — Поешь, — мягко сказал он и направился в сторону, где заканчивался старинный переулок.       Девушка в недоумении посмотрела на плоскую железку и поняла, что это монета.       — Местная валюта что ли? — спросила она сама у себя, а затем резко вскочила. — Он что, решил, что я милостыню прошу!? Нет, это уже ни в какие ворота…       Джу побежала за старцем, который еле плелся вдоль улицы, опираясь на увесистую палку.       — Подождите! — крикнула она и остановилась, пытаясь отдышаться. Старец посмотрел на нее вопросительно. — Заберите, мне это не нужно.       Она протянула монету дедушке, но он отказался брать, произнеся лишь:       — У меня тоже есть дочь… я не перенесу, если она будет когда-нибудь голодать...       — Я не голодаю! Дело в другом… Возможно мой вопрос покажется вам странным, но... Скажите мне, где я?       — Так ты заблудилась?       — Вроде того…       — Ты находишься на главной улице Рима.       — Рим?! Не может быть!       — Отчего же?       — А куда делся город? Высотки? Машины? Улицы? Адекватные люди, в конце концов!       — Мы сейчас находимся на базаре одной из центральных площадей города, недалеко от дворца великого Кесаря, да пошлют ему боги долгое правление!       — Но... — Джулия потупилась, а затем шепотом задала наиглупейший вопрос: — Тогда, какой сейчас год!?       Ей стало настолько смешно от этого нелепого вопроса, что она выдавила из себя жалкую усмешку. Старец лишь сочувственно покачал головой:       — Ты потеряла память? Как твое имя?       — Я не могу вспомнить, — соврала Джулия, — не могу вспомнить, кто я и где нахожусь. Помогите мне. Скажите, какой сейчас год.       — Сейчас тринадцатый год правления великого Гая Юлия Цезаря Октавиана Августа, — после этих громких слов он поспешил повернуться в сторону дворца, что виднелся вдали за городом, и в страхе поклонился, словно его кто-то мог подслушать.       — Чего? — покосилась Джулия. — Очень смешно! Я серьезно спрашиваю.       Старец лишь посмотрел на нее как на душевнобольную, не без сострадания, и поплелся туда, куда изначально держал путь.       — Не похоже, чтобы он шутил… — Джу проводила его взглядом.       Она тоже принялась шагать, правда без особой цели конечного маршрута — туда, куда глаза глядели, а именно в сторону, где было меньше всего людей.       — Но если предположить... Нет, хотя бы предположить, что я каким-то образом могла попасть в прошлое — тогда все сходится. Тогда понятно, почему эти люди так смотрят на меня, не понимают того, что я у них спрашиваю, и это объясняет, почему хозяин кафе так всполошился, когда я заплатила ему несуществующими деньгами. Тогда все сходится! Но как это возможно?       Джулия несколько раз щипала себя за кожу и прикусывала губы в надежде очнуться, но после долгих попыток ясно уразумела, что не спит. Что делать дальше, не представлялось понятным, ведь у нее даже местных денег не было ни на еду, ни на жилье. А о том, чтобы обратиться к кому-то за помощью, и речи быть не могло.       За углом переулка неожиданно резко послышался мужской бас, который вырвал Джулию из прострации и заставил вздрогнуть:       — Найти ее немедленно!       Где-то вдалеке пробежали несколько мужчин, облаченных в доспехи с копьями и щитами в руках. Джу перекосило от увиденного: настоящие стражники? В какую же эпоху она попала? Октавиан Август… Проклятье, она ведь совсем не учила историю в школе, потому что считала, что она ей не пригодится в жизни. Но теперь очень сильно жалела об этом, ведь она даже понятия не имела, в каком веке застряла.       Стражники, которые скрылись за небольшими строениями, снова пробежали мимо Джулии, а за ними спокойным шагом прошествовали двое юношей. Один из них, как показалось Джу, был ее ровесником; и судя по роскошным одеждам, мечу, выглядывавшему из ножен, закрепленных на талии, и высокомерному лицу принадлежал он к высокому сословию. Второй же парень, походивший на легионера, выглядел старше и намного мудрее; он был одет в плащ, накинутый поверх туники, а на ногах виднелись высокие сандалии.       После продолжительного разглядывания, Джу узнала в одном из них, что был похож на зазнайку, того самого типа, который так нагло и бестактно пялился на нее около таверны. Она тут же вскочила и собралась уйти подальше, но голос советника заставил ее остановиться:       — Ваше высочество, смотрите, да вон же она.       Высокомерный юноша лишь фыркнул и жестом указал на стражу. Что значил этот жест, Джулия не поняла, но проигнорировала и пошла дальше.       — Как ты смеешь отворачиваться от меня, презренная? — басово прогнусавил наследник, задрав свой ребяческий взгляд еще выше.       Но нашей героине он не показался великим будущим императором, скорее мальчишкой, который решил поиграть в главнокомандующего. Она лишь усмехнулась.       — Чего надо? — только и смогла она грубо отозваться.       — Я спрашиваю, как ты смеешь отворачиваться от будущего императора! — терпение Тиберия было на пределе и единственное, что сдерживало его, так это молящий взгляд Тарквиния. — Как у тебя хватает дерзости смотреть мне в глаза? Почему не падаешь на колени, и не молишь о пощаде! — взревел Тиберий. Тарквиний проклинал себя за то, что позволил своему господину выйти на прогулку в город, предчувствовал ведь неладное, нужно было отговорить его!       Джулия даже не удостоила его взглядом и прошла мимо. Спорить с каким-то полоумным ей сейчас меньше всего хотелось, были проблемы поважнее: найти ночлег и еду, а завтра думать, как попасть домой. И если всему виной был Лео, то она поклялась в ту секунду, что непременно убьет его, как только вернется. Если ей удастся вернуться...       Тиберий схватил ее за руку, и дернул ближе к себе. Под натиском грубой силы девушка чуть не упала, но оказалась прямо перед ним.       — Ты совсем? — вскричала Джулия. — Да чего тебе надо?!       Тарквиний снова шепотом молился, но Тиберий, к его удивлению, неожиданно остыл и благосклонно сказал:       — Судя по тому, как ты со мной разговариваешь, тебе невдомек, кто перед тобой. Вероятно, ты либо тяжело больна, либо прибыла из далекой страны. Так и быть, сегодня я в хорошем настроении, поэтому я прощаю тебе твою дерзость.       — Спасибо! — огрызнулась Джулия, робко вырвав предплечье из его захвата, и направилась дальше.       — Что еще за «спасибо»?! — снова пришел в ярость будущий император. — Как ты благодаришь будущего императора за то, что он даровал тебе жизнь!? — после этих слов он освободил меч из ножен и взревел: — На колени!       Джулия не выдержала и снова остановилась, сжав кулаки. Люди со всех концов повылазили и начали исподтишка наблюдать за этой картиной: кажется, кому-то удалось довести Великого Тиберия и сейчас он лишит эту презренную жизни.       — Да чего ты привязался!? За что мне тебя благодарить? Перестань уже ходить за мной!       Тиберий обомлел. Челюсть Тарквиния отвисла так, что туда спокойно могла залететь стая мух. Прохожие перешептывались и были так напуганы и шокированы, что с трудом верили в происходящее. Но ведь не могло им всем разом показаться одно и то же?       Будущий император пребывал в дичайшем ошеломлении, он никогда за все свои двадцать шесть лет жизни не видел подобного. Никогда не видел, чтобы кто-то так дерзко и нагло разговаривал с представителем родословной Кесарей и не боялся смотреть ему прямо в глаза. Да кто же она такая? Почему она не боится его?! Как же все это его бесило! Он был в немыслимой ярости!

***

      Позже по всему дворцу ходили эти слухи. Какая-то девчонка из низших сословий «поставила на место» наследника Империи, непоколебимого, холодного и жестокого, Тиберия Юлия Клавдия Цезаря. Перешептывались его братья, и в открытую посмеивались над ним, что откровенно выводило Тиберия из себя. Смеялись патриции, перешептывались слуги, Юлия говорила ему в лицо, какое он ничтожество и не скрывала при этом насмешливой ухмылки. Смешно было всем, кроме самого Тиберия и, пожалуй, Ливии. Ливия пребывала, наверное, в еще большем бешенстве, чем ее «отродье». Ее так в жизни никто не порочил!       Тиберий просто сходил с ума. Его казалось бы грандиозный план так ужасно провалился и повлек за собой столько бед. Он упал в глазах всего дворца. Больше его не уважали и не боялись, как раньше. Все насмехались и подшучивали над ним. Он был позором. Ничтожеством. Отродьем. О чем ему ни раз милостиво напоминала собственная мать.       Он обязан был уничтожить эту девчонку! Не просто убить, а казнить на глазах у всего города! Позорная смерть ей обеспечена, вот только найти бы ее! С того злосчастного дня она просто пропала и больше не появлялась нигде. Ну ничего, Тиберий обязательно найдет ее и выпотрошит из нее все внутренности, а затем вернет к себе заслуженное уважение людей!       Нет, смерть — слишком легкая роскошь для нее. Он обеспечит ей такую тяжкую жизнь, в сравнении с которой пожизненное рабство покажется раем!