my toothache

      Вы когда-нибудь задумывались о том, насколько желанными бывают выходные? И сейчас я не про каникулы, проведенные на море, в горах, на лыжном курорте кто вообще таким занимается, нет. Я про те самые долгожданные субботы-воскресенья обычного послушного гражданина.       Короче говоря: я был готов признаться в любви простой субботе, только за то, что в этот день у меня выпал единственный выходной за две последние недели. Как так вышло? А вы спросите Арсения скотину такую Сергеевича.

***

      Я, лежа на стоматологическом кресле с согнутой правой и качающейся левой ногами, тряс, словно болванчик, головой. В наушниках нещадно орали про дождь и печаль, а за окном, подстать песне, херачил ливень и на улице было так тепло и уютно, что казалось вот-вот и я. — Шастун! — послышалось над ухом. Навернувшись с кресла и вырвав наушники, я слетел с него, как говно с лопаты блин со сковороды. — Арсений Сергеевич, вы мой папа что ли? — поинтересовался я, скручивая наушники в улиточку, а после убирая те в задний карман.       Он непонимающе уставился на меня. Даже, я бы сказал, залип на месте, так и оставшись стоять с плащом в руках. — Вы орёте прямо как он, — я поморщился и зевнул.       Да, сон прямо-таки накатывал блаженной волной. Интересно, я сегодня уйду домой? Не хотелось бы провести в центре сутки. Конечно, рабочий день длился всего девять часов, однако Арсений, оо, Арсений, мой бог, мой покровитель, откуда ты такой жестокий золотой взялся. И нет, сейчас я не утрирую, ну, может, чуть-чуть. И нет, я не хочу сказать, что все помощники уходят вовремя с работы, а некоторых врачи отпускают их раньше себя, и нет, я не хочу сказать, что пидо Арс оставляет меня на несколько часов после, заставляя работать с бумажками. Короче говоря: мне как всегда везёт.       Но если обычно я молча соглашался с Поповым, а иногда даже мог позволить себе небольшое нытье, то сегодня я настроен вполне решительно. С этими мыслями я поставил стаканчик с кофе перед мужчиной и упёрся в него неморгающим взглядом. — Спасибо, — не глядя ответил он, но я не уходил, — что-то еще? — интересно, как быстро от такого напряга лопнут мои глаза, — Антон? — о, он знает моё имя, — что случилось? — мне кажется, или его голос стал мягче? — Шаст. — Арсений Сергеевич! — я включился в диалог, — я так больше не могу, — развернув его кресло к себе лицом, я поставил руки на подлокотники и наклонился к нему, — это сводит меня с ума. — Антон, что ты имеешь ввиду? — его взгляд стал серьезным, он поднялся на кресле и сел поудобнее, — я правильно понял, что ты о на. — Да! Вы всё правильно поняли, — прервал я, — ну, пожалуйста, — я сложил руки в умоляющем жесте, — дорогой мой Арсений Сергеевич! — я затряс руками энергичнее, мужчина же, казалось, хотел улезть под стол, — прошу Вас! Я обещаюсь работать усерднее, — не унимался я, — отпустите меня на выходной… — Ссссссссссс, — почему-то он решил закосплеить змею, — согласен, ты заслужил, — начал было он. Я же уже был готов танцевать на столе стриптиз, — но это зависит не от меня, — «обрадовал» он. — Простите? — я упёрся бёдрами в стол и, сложив руки на груди в замок, уставился на него. — Если встречу всё-таки не отменили, и если я туда пойду, — мужчина задумчиво крутил ручку, — тогда я отпущу тебя пораньше и завтра можешь не приходить, — уточнил он.

***

      Позволив себе короткий зевок, я уставился на часы. Уже шесть вечера. Но это и вправду не важно, ведь буквально минут пять назад Арсений Сергеевич сказал, что я должен убрать оборудование и могу быть свободен до воскресенья! ВОСКРЕСЕНЬЯ! Теперь осталось засунуть эти скляночки-баночки в ящик и пулей домой. Но Антон не Антон, если всё не расхуячит разобьет к чёртовой матери. Теперь же пришлось сидеть на коленях на полу и собирать осколки. — Ты закончил? — в кабинет зашел уже одетый Арсений Сергеевич. Я попытался быстрее всё собрать, но добился лишь пореза на пальце, — дай посмотрю, — Вы такой глазастый, я просто в шоках. — Всё нормально, — пискнул я, когда перекись попала на ранку и кровь запузырилась и побежала на пол, бледнея, — блин, а вообще больно. — Аккуратнее будь, — мужчина заклеил пластырь на моём пальце.       Я посмотрел на него. «Не будь Вы мужиком, Арсений Сергеич…» — подумалось мне, — «Хотя…»       Он отвлекся на телефон. На той стороне слышался мягкий женский голос. Вот значит с кем мы встречаемся, да, Арсений? Деловая встреча, значит?       Дальше я ничего не помню. Помню только, что мы попрощались, помню, как видел в окно, что он садится в машину, а еще помню его улыбку.       Немного потерявшись в раздумьях я не заметил как на улице уже бил ливень. Моё тело вмиг покрыли крупные мурашки. Я залез на большой подоконник у его стола. От окна тянуло холодком, а прикосновение к нему было подобно прикосновению к льдине.       А в наушниках всё так же пели Billy Talent*, и в этот раз эта песня и вправду подчеркивала моё состояние. И только сейчас я понял, что ненавижу свои выходные.