my toothache

      Из клуба я ушел почти сразу после Арсения. Но догнать я его не смог, как бы мне этого ни хотелось. Наверное, дело было в гложущей совести, ну или ногах, запинающихся буквально за воздух, не иначе. Но сейчас я был полностью согласен со своим организмом: ноги подгибались, а желудок сводило, загибая, от одной только мысли о нем, и том, как он тогда посмотрел. Если бы я знал, что хоть что-то значу для него, я бы. Нет, это, конечно, не правильно. У него есть возлюбленная, он просто заступился за человека в туалете, но… Что он забыл в этом клубе?

***

      Кое-как собравшись и засунув в рот целую пачку орбита, я пошел на работу. На работе меня уже привычно встретил Дима, борющийся с головной болью. Он махнул мне рукой, проходя мимо. Я же лишь кивнул, чавкая жвачкой во рту.       Подойдя к кабинету, я взялся за ручку, не решаясь войти. Ладони потели, а голова почему-то начинала кружиться только об одной мысли о н ё м. Переглотнув, я вцепился в ручку, но дверь открылась, отчего я тут же нырнул внутрь, ведомый ею. Уткнувшись в Матвиенко носом, я тут же отлетел назад. — О, нашлась пропажа, — он похлопал меня по щеке, — хоть бы сказал вчера, что уходишь, — добавил он, — а то даже сюрприза не дождался, — Серёжа подмигнул, проходя мимо.       Дверь за моей спиной хлопнула и мы остались вдвоём. Арсений, мельком взглянув на меня, опустил взгляд на бумаги. Кивнув самому себе, а заодно и своим пустым мыслям, я упал на стоматологическое кресло, прикрывая глаза. Спать хотелось ужасно, а сопротивляться сил ну вообще не было. Тут на мой живот упала стопка бумаг и я услышал хлопок двери. Ладно, сделаю я ваши поручения, сир.

***

      Жуя свой орбит без сахара* и напевая, я кинул заполненные отчеты на стол. Спустя еще примерно полчаса в кабинет зашла Алёна. — Ааарс? — она огляделась, — давно ушел? — обратилась она ко мне, даже не смотря в мою сторону. — Должен скоро прийти, — всё так же залипая в телефоне, ответил я. — Никакого уважения, — фыркнула девушка, садясь на кресло мужчины, — я же девушка, да и старше тебя, — она крутила его ручку в руках, кивая головой, — я ведь и Арсу могу рассказать. — Что рассказать? — поинтересовался вошедший в кабинет мужчина. — Твой ушастик меня оскорбляет, — фыркнула Алёна в сторону, — никаких манер, — она смахнула волосы с плеча, уставившись прямо на меня. — Воспитаем, — утвердительно кивнул он, подходя к столу. — Арсе., — я встал, пытаясь вклиниться в разговор, но меня тут же перебила девушка. — Че ты к нему липнешь, а? — завелась брюнетка, подходя ко мне, — влюбился что ли? — возникла небольшая пауза.       А ведь правда. Антон, ты влюбился? Влюбленность — это принимать всё и вся своего возлюбленного, терпеть и пытаться снова? Влюбленность — это чувства не смотря ни на что? Тогда нет, я не влюблен. Я уже люблю его, верно. Я не могу терпеть всю чертовщину, происходящую с нами, я не могу терпеть его девушек, я чувствую, как заболеваю после каждой ссоры, и я чувствую, что это убивает меня. Определенно — это любовь. Такая блядско-манящая, захватывающая скорее голову, а не сердце любовь. — А Вы? — нагло, глядя прямо в глаза, прямо как она, спросил я. Арсений посмотрел на меня внимательно, изучающе, Алёна слегка покраснела и пыталась найти слова, но я уже взял куртку с вешалки. — Т.ты, — только и вырвалось у неё. — Можно я пойду? — спросил я уже у него, глядя в область родинок на его щеке, — после вчерашнего я очень устал, — добавил я уже после его утвердительно кивка. — Вчерашнего? — вскипела Алёна, разворачиваясь к мужчине.       Их последующий разговор я уже не слышал. Быстрым шагом добравшись до нужной двери, я влетел в туалет. Повезло, что в нашей клинике они были приспособлены на одну персону.       Смыв усталость с лица, я посмотрел в зеркало. В какой-то момент что-то ёкнуло у меня в сердце, а глаза неприятно защипало. Я схватился за раковину, рассматривая мигом краснеющее лицо. Из красных от усталости глаз потекли слёзы.       Как бы я не пытался, смыть я их не мог, лишь сильнее распалял и без того красную и натертую кожу щек, размазывая соленые капли по лицу. Из носа тут же потекло, конечно, я же не актриса, чтобы красиво плакать, а губы же и вовсе блядски дрожали. Закусывая нижнюю из них, я сел на пол, хватаясь руками за голову. Да что ты со мной творишь.