my toothache

      Даже не знаю сколько я просидел там. Но когда мои ноги уже порядком затекли, а жопа полностью онемела, я поднялся с холодного пола. Снова умывшись и потерев глаза я вышел в коридор. Было уже поздно, но яркий свет ламп буквально ослепил меня. Немного поколебавшись, я встал перед дверью в кабинет. Рабочий день уже давно закончен, так что…       Так что я зашёл в темное помещение. Постучав ногтями по столу и, проведя кончиками пальцев по бумагам, я встал около стола, уставившись в окно. Погода за окном бушевала. Ветер гнул деревья, а темно-оранжевый закат* слепил глаза. — Мне так жаль, — гнусаво прохрипел я. После моего часового нытья, горло охрипло, а нос теперь был заложен, отчего его неприятно пощипывало после любого вздоха. — Мне тоже, — я чувствовал его взгляд, но оставался стоять неподвижно, и лишь резкие вздохи выдавали моё состояние. Они прерывали сами себя, сильнее захватывая грудину. Сейчас почему-то глаза снова защипало, а нос остатки заложило, отчего голова заболела из-за недостатка кислорода.       Я слышал его шаги. Тихие. Медленные. Такие аккуратные, будто он подбирался к животному, боясь того спугнуть. Я всё еще не решался обернуться и всё так же стоял, согнувшись, словно меня ударили под дых. Он встал рядом, задевая меня плечом. Моё сердце, словно коленки школьницы, трясло так сильно, что у меня аж заложило виски. — Красиво, — «поддержал» он разговор, кивая на окно. Его точеный профиль так красочно освещался дьявольски-огненным закатом.       За окном догорало солнце. Закат, ведомый им, плавился у границы земли, превращаясь в черную тьму, поглощающую землю. Было уже слишком темно, однако, это, наоборот, придавало красоты вечернему пейзажу. — Очень, — ответил я, смотря прямо на него. «Почему ты, сука, такой?». Пронеслось у меня в голове, прежде чем мы встретились глазами. — Какой такой? — Арсений удивленно-насмешливо посмотрел на меня, ужимая губы, и пытаясь скрыть улыбку. — Я что, вслух сказал? — шмыгнув носом, потупился я, серьезно не понимая: как это произошло. В этот момент он так хрипло засмеялся, заигрывающе обнажая свои острые клыки и так мило морщась, что невольно я и сам засмеялся, повторяя за ним.       Тут он протянул руку и коснулся моей щеки, задевая раздраженную слезами кожу. Арс мягко касался красных щек и соленых разводов, которые в свое время, щекотали лицо, пощипывая солью. Я прикрыл глаза, доверяясь его ласкам. Тут он прекратил гладить моё лицо и взялся за него обеими руками. Я распахнул глаза и, дико уставившись на Арсения, облизнул ссохшиеся губы. Он притянул меня ближе. — Нет, — резко выдохнул я, прижимаясь своим лбом к его, — у тебя девушка, а я… — я отстранился, выплывая из его рук, — а я просто дурак, — грустно улыбнувшись, добавил я и вышел вон. — Девушка? — и только стены ответили ему тишиной.

***

      Как только я оказался дома, то сразу же залез в горячую ванную. От воды у меня поднялась температура, а тело выглядело так, словно я был вареным раком. Расслабившись и успокоившись, я принялся размышлять. Думал я буквально обо всём: работе, семье, друзьях, отношениях, но, самое главное, я думал, конечно, о нём; о человеке, полностью захватившем мой разум и сердце, как бы ванильно-приторно это сейчас не звучало.       Засунувшись в воду по нос, я начал прокручивать воспоминания в голове: вот он садит меня на стоматологическое кресло, вот он гонится за мной из-за кофе, вот я уже заигрываю с ним, а вот я понимаю, что ревную его, вот он защищает меня в клубе, а тут он тянется ко мне, чтобы…       Я проскользнул в воду с головой, утопая в воспоминаниях. Тут же выныривая, я принялся откашливаться от воды, попавшей в нос. Боже, за что мне всё это?