my toothache

      Арсений слегка засмущался, когда увидел меня, стоявшего у него на пороге. Он пропустил меня внутрь, закрывая массивную дверь на замок. Почему-то чувства смущения не было. Я вполне спокойно снял обувь и прошел внутрь, даже не сшибая все к чертовой матери ничего не задев. Арсений плелся следом. Мы молча встали посреди кухни.       Комната была большая, а из-за проникающего из окна дневного света, еще и светлая. Кухонные шкафы светлого оттенка приятно отражали зимнее солнце. Я поморщился, укладывая пакет с лекарствами на стол. Отчего-то пахло дождем и цветами. Странное сочетание, но вполне приемлемое для Арсения. Ведь для меня он был самым бушующим ураганом и в то же время самым спокойным ливнем на свете, настраивающий меня на хоть какие-нибудь действия. — Не нужно, — он запнулся, покашливая, — было.правда, не стоило. — Да, нужно было, — совершенно не обращая внимания на споры мужчины, поддакнул я, хватаясь за его челюсть и смотря прямо в его глаза.

***

      Время шло быстро, но на самом деле даже представить сложно, как я хотел, чтобы оно замерло. Конечно, вид больного Арса — это ужасно. Мне правда хотелось облегчить его страдания и помочь, но в то же время мне просто хотелось быть рядом с ним. Я просто хотел вот так же сидеть рядом, запихивая в воюющего со мной мужчиной таблетки, так же готовить ему каждый раз, с радостью отмечая, что ест он с удовольствием, и точно так же заботиться о нём каждый гребаный день.       Когда мы уже разобрались со всеми таблетками и жаропонижающими средствами, он предложил посмотреть фильм. Отказываться я, конечно, не стал. После полутора часового фильма я выпрямил руки, разминая затекшие конечности. В этот момент мне даже показалось, что я стал деревом, скрипящим при каждом последующем движении. Размявшись я повернулся к Арсу. Не знаю в какой именно момент он вырубился, но, если честно, это было мне только на руку. Признаться, теперь я считаю, что те, кто не видел спящего Арса — потеряли многое. Сейчас он выглядел таким спокойным, домашним, родным и тёплым что ли, что я невольно протянул руку и пригладил его слегка торчащие из-за неудобного сна волосы.       Аккуратно стянув плед со спинки и прикрыв мужчину, я вышел на балкон. Ледяной ветер приятно обдал моё тело, забираясь своими колкими пальцами прямо под одежду. Он царапал и гладил мягкое тело, покусывая холодом. Я невольно улыбнулся, закуривая сигарету. Приятный горький дым отдался по всему моему рту, наполняя гортань кислым привкусом. Выдыхая, я уставился на пейзаж. Да, зимой Питер мне нравится больше.       Дверь на балкон открылась и Арсений, поправив плед на плечах, вышел ко мне. Мы стояли молча, но теперь я не чувствовал того превосходства над больным человеком, как раньше. Забегая вперед я бы отметил, что мне не хотелось быть выше его, просто это ощущение силы появлялась само собой. Тем более люди всегда чувствуют слабость больных, и тут уже моей вины не было и вовсе. Призадумавшись я упустил момент, когда Арсений вынул окурок из моей руки и, затянувшись, выкинул его из открытого окна. Мы так бы и продолжили молча смотреть на зимний пейзаж, если бы он не повернулся ко мне. — Прекрати бегать от меня, — впервые за день заговорил он. Нет, конечно, мы обменивались парочкой-двумя фраз, но все это заканчивалось так же быстро и неожиданно, как и начиналось. — Я… — пытаясь найти слова в своей пустой голове, мой бедный мозг напрягся до предела, — я.как бы. — очень содержательно, Шастун, так держать!       Он усмехнулся, отводя взгляд. Такой домашний и теплый, а самое главное — любимый — тут же подумалось мне. Арсений подошел ближе и, скинув плед со своих плеч, накрыл меня, притягивая к себе. Сейчас Арсений выглядел как довольный кот, прижавшийся ко мне со всей силой. От этой мысли я улыбнулся. — Ты просто ворвался в мою жизнь, — он улыбнулся, видимо вспоминая наше знакомство, — ты никогда не боялся меня, — заметил мужчина, сжимая руки на моем теле, — ты даже признался в чувствах, — немного засмущавшись, протараторил он, балкон же наполнился молчанием.       Я, боясь нарушить тишину, медленно повернулся к окну, и прикрыл глаза, вслушиваясь в удары методично бившегося сердца. Арсений обнял меня крепче, прижимая к себе. Впервые за несколько недель я был спокоен.